ГЛАВА 4.

Краснодарский край.

    На рассвете, не дожидаясь побудки хозяина дома, дружно поднялись, ополоснулись. Сообща сотворили намаз в молельной комнате. Быстро позавтракали; поблагодарили за кров хозяина и за содействие и интересную информацию местного соратника. Выкатившееся из-за дальних горных отрогов солнце вызолотило черепицу на высокой крыше частного особняка и верхушки пирамидальных тополей. Через открытый балкон теперь уже была хорошо видна окутанная утренней дымкой гладь прибрежных морских вод.
     Пора трогаться в путь, ибо сказано в К’уране (не дословно, но смысл таков): кто рано встает и берется за дело, к тому Всевышний проявит благоволение и окажет помощь. Астемиров и двое сопровождающих его в поездке молодых людей, не мешкая, не затягивая прощание с принявшими их здесь людьми, уселись в салон внедорожника и выехали на окраинную улочку. Никто, кроме самого Рустама в эту минуту не знал, куда именно они направятся из Туапсе. 
    Оба, Юнус и Эльдар, относятся к Астемирову без подобострастия, но очень уважительно. Можно сказать, что они относятся к этому приехавшему совсем недавно мужчине как к безусловному авторитету. Они готовы выполнить любой его приказ; готовы, если понадобится, отдать за него свои жизни.
    Впрочем, это само собой подразумевалось, и об этом вслух никто из них и не говорил.
    Рустам сел позади. Ему не нравилось это изделие российского автопрома; он привык передвигаться на более поместительных и мощных внедорожниках. Он мог бы распорядиться, чтобы выделили другой транспорт (и не сомневался, что его указание было бы в точности выполнено). Но он согласился с выбором двух своих помощников. Такие машины, как эта «Нива-Шевроле» привлекают к себе меньше внимания. А в тех местах, куда он намеревается отправиться после остановки в Туапсе, как раз не стоит привлекать внимание к себе, к своему транспорту.
    Да и по тамошним дорогам на «Ниве» с высоким клиренсом сподручнее передвигаться, чем на какой-нибудь импортной легковушке.
— Эльдар, нам сегодня придется проехать километров четыреста по не самым лучшим дорогам, — сказал он чернявому парню лет в джинсовой куртке, сидящему за рулем. — И бензозаправки там не так часты, как в этой приморской части.
— Залил полный бак, — сказал младший по возрасту в их компании. – И еще канистра в багажнике.
— А что в сумке? – Астемиров хлопнул ладонью по дорожной сумке, которую его помощник поместил на заднее сиденье, сразу за креслом водителя.
— Я поместил туда пакет с продуктами и напитками, — сказал помощник, которого зовут Юнус Бачиев. – Питание в расчете на двое суток, как ты и велел, Рустам.
— Эльдар, сворачивай на «апшеронское» шоссе, — распорядился Астемиров. — Поедем в сторону гор.


     Трафик на апшеронском шоссе, идущем параллельно железнодорожной ветки, в эту пору был довольно оживленным. Эльдар, испросив разрешения у старшего, поставил диск с записями Сами Юсуфа, знаменитого иранского певца, проживающего нынче в Лондоне.
     Под колесами разматывается асфальтированное полотно дороги, за стеклами идущей ходко «нивы» хорошо знакомые всем троим виды. Из динамика автомагнитолы звучит – но не громко, как фон для размышлений – ставшая хитом во всем мусульманском мире мелодия Юсуфа — «Хасби Рабби» (Мне достаточно Господа). Местность поначалу довольно ровная; по мере приближения к Апшеронску стали видны зеленоватые холмы и, — еще дальше – окутанные облаками отроги северных Кавказских хребтов. Рустам жадно впитывал эти виды, сравнивая с прежними своими впечатлениями. В отличие от Эльдара, не покидавшего свои родные края, знающегося здесь каждый уголок, каждую тропку, — потому и был выбран в качестве шофера и сопровождающего – Рустам не был тут уже давненько…
   Показались окраинные кварталы Апшеронска. Эльдар приглушил звук. Опережая вопрос водителя, старший сказал:
— Давай через центр… и далее в сторону хутора Кубанский.


     Вскоре «Нива» миновала площадь перед автостанцией. Пересекли железнодорожное полотно; небольшие, кажущиеся с виду игрушечными поезда и вагончики ходят по этой единственной в своем роде узкоколейке в леспромхозовские угодья, в верховья Пшехи до поселка Отдаленный и в верховья Курджипса до Мезмая…
В самом Апшеронске несколько развилок. Можно свернуть к находящемуся на севере, километрах в сорока отсюда, Краснореченску, или в Хадыженск, к Лаконагскому нагорью и ущелью, в Нефтегорск, в Зозулин… Или, проехав город, двигаться далее по шоссе на Майкоп, от которого до родного аула Рустама, где и сейчас проживает кое кто из его родственников, уже рукой подать.
     Именно по этой «майкопской» трассе они проехали еще километров шесть или семь, после чего Эльдар свернул в нужном месте на местную дорогу.
     Какое-то время после поворота еще была видна узкая и не глубокая в этом месте река Красная. Даже не само русло, а довольно высокие, в тридцать-пятьдесят метров обрывистые, подточенные течением холмы правого берега. В весенний паводок, когда с гор несутся потоки воды и грязи, ее течение становится бурным, а пузырящиеся воды – от глины – приобретают насыщенный коричневатый или красно-коричневый цвета. Вот отсюда, наверное, и название этой реки, меандирующей, распадающейся на протоки в предгорьях, но уже в двадцати-тридцати километрах к северу выравнивающейся в единое русло, и далее, уже в окрестностях райцентра Краснореченск, образовывающей довольно широкую долину. Страшны горные реки во время паводков; но сейчас, изрядно обмелев, Красная тихо, покойно несла свои воды на северо-запад, к морю.


     Въехали в довольно густой лес, местами распадающийся на проплешины – лужайки, заросшие кустарником, остались в тех местах, где местными производилась вырубка.
     Деревья уже вскоре расступились. Миновали поселок, показавшийся почти безлюдным. Дорожное полотно, довольно сносное до окраины поселка, почти сразу на выезде из него стало неровным; куски с остатками асфальта чередовались с кое-как накатанным грунтом.
     «Ниву» основательно трясло, порой сильно клонило то в одну сторону, то в другую. Эльдару то и дело приходилось сбрасывать скорость на тех участках, где полотно было повреждено промоинами, где видны были следы эрозии — змеистые трещины в останце. К счастью, или по благорасположению Всевышнего, каждый раз удавалось объехать эти опасные места и продолжить путь.
     Лесистый всхолмленный пейзаж сменился видом небольшой долины. Слева показались старые заброшенные фруктовые сады. Видны также крыши нескольких уцелевших, но не жилых старых домов, их окна забиты досками. По меньшей мере два дома этого хутора сгорели; видны лишь заросшие крапивой и лопухами фундаменты и остатки печных труб.
     Уже несколько лет хутор пустует; сюда если и забредает кто-то, то это либо заплутавшие туристы, либо бомжы. Прежние хозяева ушли, бросив свои наделы, свое имущество. Место это пользуется с некоторых пор дурной славой. Астемиров один из немногих, кто доподлинно знает, что, какие именно события здесь произошли несколько лет тому назад. Еще бы ему не знать: он ведь сам был участником тех драматических событий…
Почему никто не хочет здесь селиться? Почему никто не пытается захватить, оформить на себя эту землю, чтобы построить здесь, к примеру, дачи или еще как-то использовать пустующую брошенную долину? Он знал ответ на эти вопросы.
     Боятся. Опасаются, что когда нибудь могут вернуться те, кому принадлежала ранее эта земля (а здесь проживало несколько семей, выходцев из соседней Адыгии). Это Кавказ, здесь у людей долгая память.
    От западной оконечности поселка им не встретилась ни одна машина; они также не видели пока ни одной живой души. Местность удивительная; вокруг царит первозданная тишина… но какая-то странная, даже жутковатая.
Впереди, в полукилометре, поднимается уступами обросшая лесом и кустарником холмистая гряда. С вершины этой невысокой, метров в триста-четыреста высотой гряды, если подняться, открывается вид на окраинные дома и промышленную зону Апшеронска. Таким образом, они сделали своеобразный крюк, поскольку иначе сюда на машине и не проедешь…
     Справа, как бы окаймляя эту небольшую и довольно тенистую, темную и прохладную даже в этот летний день долину, вырастают обрывистые, изъеденные эрозией, желтоватые, местами светло-коричневые, в многочисленных дырах-промоинах, напоминающие распластанный наискосок большой круг дырчатого швейцарского сыра скалистые отроги холмов. Когда-то, сотни, тысячи, а может, миллион лет назад здесь проходило речное русло. Вполне возможно, что эта небольшая, в форме полумесяца долина, через которую теперь, ответвляясь к северу, течет небольшой ручей, и была когда-то основным руслом реки Красной…
— Эльдар, остановись здесь, — скомандовал Астемиров.
     Все трое выбрались из «нивы». Юнус, открыв багажник, взял сумку, в которой имелся кое какой инструмент. Эльдар из под ладони несколько секунд вглядывался в ближнюю к ним скалу — сточенная некогда горными потоками, или сколотая наискось, она и в правду напоминала по цвету и фактуре крупный ломоть дырчатого сыра. Расстояние до подошвы скалы от того места, где они остановились, составляет шагов сто, не меньше.
— Я могу подъехать почти вплотную, — сказал водитель. – Здесь совсем небольшой подъем… Даже для «нивы» — не проблема.
— Я знаю, Эльдар, что это не составит труда, — спокойно сказал Астемиров.
— Тогда почему бы не подъехать? – Эльдар смотрел на старшего своими блестящими пытливыми глазами. – Я не понял, Рустам.
— Потому что это не безопасно, — рассудительно сказал Астемиров. – Не стоит без крайней нужды нам троим рисковать жизнями.
— Может, я вместо тебя пойду?
     Астемиров скупо улыбнулся, оценив преданность этого молодого парня, его готовность пойти на самый отчаянный риск, чтобы сохранить жизнь старшему.
— Оставайся у машины, Эльдар, мы скоро тебя позовем.


    Рустам и его помощник одеты в удобную для подобных целей полуспортивную одежду. Единственное, Астемиров снял легкий пиджак, чтобы не испачкать его, и надел легкую куртку. Обувь не пришлось менять, поскольку все трое обуты в кроссовки.
     Внимательно глядя под ноги, Рустам и Юнус прошли от машины по заросшему невысокой травой и довольно пологому склону к тому месту, где в скале имеется значительное углубление, или расщелина. Эта образовавшаяся естественным путем щель рассекает массив скалы известняка довольно глубоко и наискось, под углом. Когда они оказались уже непосредственно у скалы, и когда они могли видеть и эту уходящую внутрь вымоину – или выбоину – им стала видна и целиком вся эта расщелина. Ширина ее составляет метра четыре у основания, то есть, как раз там, в том месте, где они остановились. Эта щель постепенно сужается — и к верху, и по горизонтали…
Рустам двинулся первым. Сделав несколько шагов, он остановился. Тщательно осмотрелся, обращая внимание на мельчайшие детали.
     Вход в пещеру – человек его роста может пройти свободно, не пригибаясь – закрыт лишь одной закрепленной изнутри зеленовато-серой плащ-палаткой. Прорезиненная ткань заметно выцвела, и теперь она уже несколько отличается цветом от поросшей зеленым мхом стены этого «каньона» — выглядит, как заплата. Тем не менее, плащ-палатка была на месте; ткань чуть ссохлась, покоробилась, но и только.
     Он, Рустам Астемиров, определенно, был последним, кто побывал внутри этой пещеры. Уходить тогда пришлось в спешке, так, что и сам не чаял в живых остаться. Только и успел, что поставил растяжки, да навесил на вбитые загодя кем-то из соратников крючья эту плащ-палатку.
     Лицо Астемирова, обычно бесстрастное, дрогнуло… Отчего-то все это время, прошедшее с того памятного для него дня – точнее, ночи – он был уверен, что эту полость, эту пещеру, находящуюся не так уж и далеко от хутора, который столь внезапно для укрывшихся там «волков» атаковали сотрудники «антитеррора» — так и не обнаружат.
— Хвала тебе, Всевышний, — полушепотом сказал он. – Кяфиры не нашли наш тайник.


— Юнус, проверь сначала сам вход, — тем же притишенным голосом сказал Рустам, отступая назад. – Будь осторожен, прошу тебя.
     Бачиев уже держал в руке моток веревки, на одном конце которой имелся небольшой заостренный крюк. Убедившись, что старший отошел на безопасное расстояние, Бачиев осторожно, не делая лишних движений, вспорол крючком ткань плащ-палатки. Продев жало еще в одном месте, закрепил крюк как бы двойным зацепом, чтобы не порвалась ткань, чтобы не делать потом повторной попытки. Медленно провел чуткими пальцами вдоль левого края ее, там, где ткань не слишком плотно прилегала к камню. Освободил – но без дерганья, без натяга самой ткани — левый верхний угол…
     Разматывая веревку, спец по минно-взрывному делу попятился назад. И уже вскоре присоединился к старшему, который укрылся за выступом этой расщелины, напоминающей заячью губу.
— Берегись!
     Чуть присев, он выбрал слабину, а затем сильно дернул за веревку… И ничего не произошло. Бачиев для верности еще несколько раз дернул «лесу», меняя силу и натяжение, но и на этот раз все обошлось.
— Плащ-палатку можно смело снимать…
— Две сдвоенные «растяжки» внутри, — напомнил помощнику Астемиров. – Одна у входа в «Центральную» пещеру, другая – в «левую»… Обе на уровне пояса примерно.
— Я помню, ты говорил, — спокойно сказал Юнус.
— Учти, что время и погодные условия могли сделать эти «гостинцы» опасными и для нас.
— Учту и это.
— Не рискуй, прошу тебя, — сказал старший прежде, чем Бачиев вновь направился к проходу в пещеру. – Если поймешь, что это опасно, что нельзя будет снять, обезопасить без большого риска, то…
— То тогда воспользуюсь «леской» с крючком.


     У Бачиева ушло примерно десять минут на то, чтобы обезвредить поставленные в двух местах «растяжки». Они прошли в центральную пещеру, каковая была и самой большой по размерам. Бачиев, а затем и старший включили каждый свой фонарь. Их света было достаточно, чтобы рассмотреть подробности. Полость довольно просторная.     
     Это был даже скорее подземный зал овальной формы; высота потолка достигает от трех до четырех метров, здесь можно ходить свободно, не пригибаясь.
     Вдоль стены, по левую руку от входа, а также в самом центре «зала», накрытые кусками брезента и такими же плащ-палатками, как та, которой был «занавешен» вход, стоят штабеля деревянных ящиков. Здесь же и составленные кучно мешки: крафтовые, прошитые сверху суровой ниткой, и двойные, из брезента с водонепроницаемой подкладкой.
     Астемиров подошел к сложенным у стены в штабель ящикам. Отбросил до половины прикрывавший их брезент. Всего здесь примерно двадцать ящиков, они выкрашены в защитный цвет. Желтый круг света лег на верхнюю крышку одного из ящиков, осветив набитые белой краской через трафарет буквы. На сухой, чистой, совершенно не тронутой плесенью деревянной поверхности хорошо видна надпись:
     НЕ КАНТОВАТЬ!
     На боковине ящика значится:
     80х400 Нетто 32 кг.
— В ящиках – тротил? – спросил Юнус.
— Да, тротиловые шашки, — обернувшись к нему, сказал Астемиров. – Какой у этой взрывчатки срок хранения?
— Зависит от марки, но обычно гарантированный срок – двенадцать месяцев. – Сказав это, Бачаев усмехнулся. – Но, учитывая, что здесь для хранения подобного взрывчатого вещества практически идеальные условия… Думается, содержимое этих ящиков нам еще пригодится.
— Вскрывай ящик, — велел помощнику Астемиров. – Достань оттуда шашку! И еще одну – из другого ящика!
     Юнус ловко, быстро вскрыл найденным здесь же инструментом два ящика, выбранные им из штабеля наобум. Достал из каждого по «бруску», сунул их в свисающую с плеча открытую сумку. Затем приделал крышки обратно и накрыл штабель полностью большим куском брезента.
— Взрыватели, детонаторы, бикфордов шнур – в прорезиненных мешках…
     Астемиров показал на сложенные в центре пещеры мешки.
— Мы не можем позволить себе действовать так, как кяфиры – на «авось». Согласен?
— Да, амир, надо бы проверить.
— Тогда захвати то, что понадобится для изготовления двух контрольных безоболочных устройств. Тут есть неподалеку годные пещеры, — Рустам криво усмехнулся. – Тут их много, а вот людей, в округе, как видишь, нет никого.


     Астемиров не стал осматривать другие ящики или мешки, закрытые брезентами и плащ-палатками. Он прекрасно знал, что именно находится здесь, в двух полостях этого подземного укрытия, что именно находится в каждом ящике, в каждом мешке и свертке.
     Из стрелкового оружия тут имелось два десятка автоматов АКСУ-74, подствольники к ним, выстрелы ВОГ-25 к подствольникам. Еще две винтовки СВДУ с дневной и ночной оптикой… Два пулемета ПКМ… Пистолеты АПС – двадцать. Большое количество патронов к «стрелковке» – в цинках, а также запас обойм, магазинов, рожков. Гранаты ручные – три ящика. Около дюжины гранатометов РПГ-7 и запас выстрелов. Несколько «мух»… Транковые рации и «уоки-доки», отдельно питание к ним (заказ на новые батареи и на некоторое количество переговорников уже сделан). Кроме собственно взрывчатки, есть тут, на этом складе, шесть мин МОН-50, а также несколько ящиков с артиллерийскими боеприпасами, годными для изготовления мощных взрывных устройств – фугасно-осколочными снарядами 122 мм гаубицы Д-30.
     Именно он, а также еще двое его прежних соратников из местного филиала тогда еще не разгромленного эфэсбешниками «Братства волков» доставили сюда в несколько ходок – тайно, ночью – все это снаряжение, взрывчатку, боеприпасы.
     Рустам прерывисто вздохнул. Этих двух уже шесть лет как нет в живых. Четвертым, кто знал о местонахождении этого тайного склада, был его старший брат Тимур, но и его нет в живых – он погиб в том драматическом бою в окрестностях хутора, всего в каких полутора километрах отсюда. Так что единственным, кто мог открыть местонахождение этого тайника, был сам Руслан Астемиров.
И вот он здесь, он вернулся; и он был рад тому, что это все добро, все это снаряжение и оружие, спрятанное ими так удачно, дожидалось его, оно, как и планировалось ранее, может быть использовано по прямому назначению.


     Из состояния задумчивости Астемирова вывел голос его помощника.
— Рустам, а кто это… там? – Юнус показал на боковой проход. – Ты его знал?
     Астемиров переместился к этому проходу. Теперь уже два луча света были направлены на человеческие останки, на того, кто лежал, как бы устроившись на боку, на посыпанном опилками и песком полу этой небольшой подземной камеры.
     Сухой, прохладный воздух и отсутствие резких колебаний температуры, а также отсутствие мелких грызунов, очевидно, стали причиной тому, что труп не разложился полностью, но мумифицировался.
Человек этот смотрел в сторону прохода, как казалось, прямо на них, на тех, кто потревожил его длинный покойный сон, но не живыми, а пустыми завядшими глазницами. Зубы белые, плотно составленные; они были оскалены. Казалось, мертвец вот-вот зарычит, как зверь, или же злобно расхохочется…Одет в пятнистый камуфляж; на предплечье видна нарукавная нашивка.
     Она, эта нашивка, заинтересовала Юнуса; присев на корточки, он осветил ее. Знакомая эмблема: автомат в сжатой в кулак руке, выставленной вперед… Спецназ внутренних войск МВД.
     Если приглядеться, то можно различить и надпись вокруг эмблемы:
     ОТРЯД СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ 48
     Юнус прежде, чем старший накрыл тело куском брезента, успел также разглядеть пулевое отверстие в черепе – в затылочной части.
— Не будем тревожить покой мертвых, — сказал каким-то странным голосом Астемиров.
— Это один из наших? – спросил Юнус.
— Да, — неохотно отозвался Рустам. – Один из наших… Был тяжело ранен, — добавил он, поднимаясь с корточек. — Принял мужественное решение… решил застрелиться.


     Юнус сходил за Эльдаром. Они втроем пробыли в пещере еще минут пять, затем выбрались наружу, не забыв «зашторить» вход со стороны расщелины. Растяжек решили не ставить, поскольку рассчитывали уже вскоре сюда вернуться.
— Все хорошенько запомнил, Эльдар? – спросил Астемиров. – Транспортировка этого груза будет на тебе.
— Запомнил. Но нужен другой транспорт.
— Будет транспорт, — сказал Астемиров. – Два грузовых фургона. Но, может так статься, Эльдар, что я не смогу этим заниматься. Поэтому и спрашиваю, все ли тебе понятно, и хорошенько ли ты запомнил это место.
— Все сделаю, как ты скажешь, — заверил старшего чернявый парень. – А место это я хорошо запомнил.
    Они уселись в машину. «Нива» миновала заброшенные фруктовые сады: чуть не доезжая до въезда в лес, там, где подлесок спускается к обрывистому оврагу, остановились. Рустам и Юнус вышли из машины. Бачиев, забросив за спину сумку, стал спускаться по травянистому, заросшему кустами склону…


     Отсутствовал он не долго. Астемиров подал помощнику руку, помогая ему взобраться на верх оврага.
— Все сделал, — сказал Юнус. – Поместил в норы, там их полно.
     Они чуть отошли, на несколько шагов. Бачиев бросил взгляд на наручные часы. Снизу донесся тугой, но не громкий хлопок… Образовалось совсем небольшое облачко дыма и пыли. Этот взрыв если и побеспокоил кого-то, то лишь птиц, сорвавшихся вдруг с веток кустов и невысоких березок на склоне оврага, до обитателей земляных нор.
     Юнус вновь посмотрел на наручные часы. Спустя несколько мгновений прозвучал еще один негромкий хлопок.
— Я же говорил, что взрывчатка» — рабочая, — Бачиев довольно усмехнулся.
— Отлично, — сказал Астемиров. – Пойдем в машину… Нам в еще одно место ехать.
     Они уже подошли к «ниве», в которой их дожидался Эльдар, когда послышался рингтон сотового. Рустам достал из поясного чехольчика «нокию». Посмотрел на экранчик. Жестом показал Юнусу, чтобы тот садился в салон, а сам отошел от машины на несколько шагов и ответил на вызов.
— Салам алейкум, Рустам, — прозвучал в трубке знакомый ему голос (звонил местный информатор, которого он хорошо знал еще со времен «братства»). – Надо встретиться.
— Что-то важное? Не телефонный разговор?
— Отслеживаем события в одном… одном месте. Уверен, тебя это очень заинтересует.
«Придется ехать к нему, — подумал Астемиров. – Потому что информация не менее важна, чем оружие и снаряжение…»
     Он молчал еще несколько секунд, размышляя, как ему лучше поступить. Он вообще не любил поспешности, не любил скорых действий и непродуманных решений. «Ну что ж, — размышлял он про себя, — второй склад можно будет осмотреть и завтра…»
— Хорошо, Магомет, я приеду. И не один, нас трое.
— Не волнуйся, у меня найдется место для всех.
    Астемиров дал отбой. Прежде, чем сесть в салон машины, обернулся. И еще раз посмотрел на едва различимые на фоне одичавших яблонь и вишен крыши заброшенных домов, на эту открывшуюся его взору небольшую долину в форме полумесяца.
— Я вернулся, — глухо сказал он. — Кое-кто заплатит за произошедшее здесь, а также в других местах. И произойдет этот расчет скоро, очень скоро.