В начале марта проанонсировал новую рубрику «20 лет с правом переписки» . К тому времени я уже принял для себя решение, что не буду сотрудничать с редакцией ЭКСМО в ее существующей конфигурации, на условиях нынешнего руководства. Взял небольшую паузу, чтобы осмотреться в новых условиях, привести мысли и некоторые дела в порядок.


Тогда же, в начале марта, поделился своими соображениями о «текущей ситуации» — с позиции автора — с руководством издательства ЭКСМО. На письмо, отправленное директору редакции №1 Сергею Рубису, ответа так и не получил. Копия письма была направлена мною совладельцу и гендиректору издательства ЭКСМО О.Е. Новикову, но никакой реакции не последовало.

Ну что ж, это тоже позиция.
Хорошо помню разговор с Олегом Евгеньевичем в его кабинете (офис ЭКСМО тогда находился на Народного Ополчения) в сентябре 1998-го. Дефолт; народ ходит с перевернутыми лицами. Я тогда впервые услышал определение «чрезвычайная экономическая ситуация». На мой вопрос, что дальше, каковы перспективы, ответ не дословно, но по смыслу, был таков: «Будем сотрудничать с теми авторами, кто согласится на адекватные гонорары, с теми, кто останется с нами в этот трудный час».
Гонорары тогда упали в 2-3 раза (и потом поднимались медленно, да так и не поднялись для некоторых до прежнего уровня). Многие авторы действительно ушли, едва попробовав себя на литературной ниве. Но недостатка в потенциальных авторах не было, так что «отряд не заметил потери бойцов». То есть, нынешний кризис в книжном бизнесе не уникален.

Эти заметки — всего лишь частное мнение одного из авторов ЭКСМО, определенное — довольно долгое — время проработавшего в секторе т.н. массовой, коммерческой, развлекательной литературы.

Зачем, почему, для чего и для кого я пишу. Для себя, своих друзей и близких — это определенно. Надеюсь, для моих читателей. Для кого еще — не знаю; думается, для всякого, кому будет интересно. На вопрос «зачем?» отвечу поподробнее.

В нынешней ситуации можно было бы просто отойти в сторону. «Сглотнуть», — извините за слэнг — и, закрыв эту часть жизни, заняться чем-то другим.

Признаюсь честно, как на духу: менее всего мне хотелось искать «правду», кого-то обличать, что-то вскрывать. До поры хранил молчание, как, впрочем, и подавляющее большинство коллег, работающих в моем жанре (можете бросить в меня камень). И не только в моем.

Я человек системный; мне еще в долитературный период жизни доводилось сотрудничать с разными людьми. Среди моих начальников в разные годы были личности со сложными характерами, а порой и самодуры. Хотя и на хороших людей тоже везло.

Что касается предмета нынешних заметок; в пору сотрудничества с 1-й редакцией ЭКСМО я исходил из того, что существовавший порядок — который не во всем устраивал — позволял заниматься любимым делом (хотя о полной творческой свободе говорить давно не приходится). И получать вознаграждение за работу — все более скромное, надо сказать.

Видать, судьба мне такая выпала: открыть дверь пропахшего трудовым потом цеха; этого «черкизона» для писателей. И если не вычистить накопившееся… вот то самое, — одному мне это не под силу — так хотя бы показать на примере, в каких условиях работает наемная сила, какие требования предъявляются, как и чем кормят трудящихся писателей, как понуждают к конвейерному методу, что за продукт и под какими лэйблами производят, что впаривают потребителю, и т.д. Как с хрустом норовят выкрутить руки авторам. Да, я пишу с позиции автора; уточню еще раз — от себя, и только от себя. Мы много наслышаны о трудностях издателей; трудности, переживаемые в такие периоды т.н. «профессиональными авторами», в расчет обычно не берутся; о таких вещах если и говорят, то в глумливом ключе с использованием ярких выражений.

Идем далее.
Что происходит в среде коллег-фантастов, как налажены коммуникации, каков уровень обмена информацией, хорошо известно.
Люди регулярно встречаются; фэндом, конвенты, многие лично знакомы. Это огромный плюс.

О детективщиках, авторах мужской остросюжетной прозы, мало что известно, поскольку у нас нет своего сообщества. Часть работает в «проектах», некоторые ведут «зашифрованную жизнь». Мне пока не доводилось встречать сколь-нибудь откровенные высказывания от тех из моих коллег по жанру, кто интересен мне — и как автору, и как читателю их книг.
В нашей среде не принято «выносить сор из избы». Вот так как-то сложилось. Хотя надо, надо говорить о существующих проблемах. Это как в случае с нарывом, который, если не вычистить и не обработать, приведет к сепсису, к весьма неприятным для организма последствиям.

Двигаемся дальше.
В книжном бизнесе, что, в общем-то, не секрет, сложилась ситуация «идеального шторма».
Подорожала бумага; выросли цены на полиграфию. Ставки по банковским кредитам реально составляют от 30%. Проблемы с возвратами нереализованной книжной продукции. Падение покупательной способности; курс рубля к валютам особенно бьет по авторам, проживающим за пределами России.

Это лишь короткий перечень проблем. Я обозначил их, чтобы показать, что живу не в параллельной галактике, не в искусственном мирке; и вижу, что происходит. Тем не менее, должен сказать, что турбулентность — от крупной тряски до крутых пике с потерей половины или двух третей эшелона — ощущалась регулярно. Вот так навскидку, думаю, где-то до половины из того срока, что сотрудничал с ЭКСМО, приходится именно на такие периоды «волатильности».

Я не буду касаться женской детективной прозы, это не моя тема. Буду говорить о том, о чем знаю не понаслышке.

Остросюжетная проза — вот здесь не стану делить авторов по гендерному признаку, хотя ЭКСМО произвело такое разделение — одна из важнейших ниш для всех без исключения крупных издательств и издательских холдингов. Многие издательства знают по их брендовым авторам, успешно работающим именно в жанрах детектива или триллера: речь, к примеру, о Дэне Брауне, Джоне Гришеме, или, применительно к «скандинавской волне», Ю Несбё. Это доходная для издательств ниша, читатели охотно покупают книги этого жанра, издатели, соответственно, делают кассу.

В России этой нишей сейчас практически монопольно владеет ЭКСМО. Отдел остросюжетной мужской прозы, — это мое предположение — худшее из всех издательских подразделений. Самое большое падение тиражей наблюдается именно в этой нише. Самые низкие — насколько я в курсе — гонорары. Самые невыгодные условия для сотрудничества. Этот список можно продолжить (кое-что дополню позже).

Нарыв существует; я бы даже назвал его гнойником. Процесс нагноения начался не вчера, но сейчас, определенно, он достиг той стадии, когда может помочь только экстренное хирургическое вмешательство.

Примерно до 2006-го года я чувствовал себя в ЭКСМО весьма комфортно. У нас было хорошее взаимопонимание, отношения были рабочие; я бы даже сказал, на фоне взаимной симпатии.

В первые годы сотрудничал непосредственно с главным редактором ЭКСМО Сопиковым И.В. Игорь Вячеславович читал мои рукописи; весь процесс — от доставки рукописи до подписания договора и получения гонорара — занимал неделю, редко две.

Вплоть до начала 2002 года мои книги читал также и гендиректор ЭКСМО. С Олегом Евгеньевичем у меня тоже были прекрасные отношения. Это была золотая пора — доверие издателей окрыляло.
В конце 98-го я вынужден был все же взять годовой перерыв (уезжал в Англию, там у меня было интересное приключение, о котором так и не сподобился пока написать). Когда вернулся из туманного Альбиона, — вернее, меня выслали, это был такой волшебный пинок от судьбы — решил продолжить писательскую карьеру. Приняли обратно; помню, даже не спросили — «где это тебя носило целый год».

Взяли новую книгу, подписали договор, после чего сотрудничество, более не прерываясь, продолжилось вплоть до.

С 2001-го сотрудничал с Сергеем Рубисом. Отношения тоже у нас были прекрасные. Чтобы понять всю степень доверительности, приведу одну деталь.

Так получилось, что года полтора не мог приехать в Москву. Это было в 2003-2004-м г.г. Рукописи пересылал через проводников поезда Вильнюс-Москва, или передавал с оказией. В итоге одна за другой вышли четыре книги. Работали без договоров, с колес, можно сказать, на доверии. И только задним числом, когда получилось приехать, я подписал договоры на эти книги, которые были изданы ЭКСМО и давно разошлись.
Да, вот такая была степень взаимного доверия.

Олег Евгеньевич Новиков в одном из интервью сказал, — не дословно, но по смыслу — что фигура редактора в нынешнем книжном бизнесе является ключевой. Не автора, заметьте, не писателя текстов, а редактора (и еще специалистов по маркетингу, добавлю).

Это правда, если говорить применительно к ситуации, которая начала выкристаллизовываться к середине «нулевых».
От редактора действительно очень многое зависит; в особенности это справедливо, когда речь идет о крупнейшем издательстве ЭКСМО.
Я уже тогда понимал, что зависимость от редактора — сначала И. Сопикова, затем С. Рубиса — является критической. Эти люди, как мне представлялось, хорошо ко мне относились; у меня с ними установился человеческий контакт.

В один из предновогодних дней я получил от Сергея Рубиса письмо, скан которого помещаю ниже:



Мы с женой, помнится, встречали Новый 2007-й год вдвоем. Это был — по настроению — худший новогодний праздник за многие годы. Уже тогда пришло понимание, что начинается не самый простой период в складывавшейся до того вполне удачно писательской жизни.


P.S. В далеком теперь уже 1985-м мне повезло побывать на вилле «Финка Вихия», в окраинном районе Гаваны. «Это место, куда приятно возвращаться отовсюду, где бы ты ни находился» — так писал об этой кубинской вилле сам писатель.
После поездки, помнится, меня торкнуло. «Что ты себе думаешь, Артур? — спросил я себя. — Хэм-то в твои годы…» Сейчас забавно вспоминать.

Отрывок из маленького рассказа Хемингуэя. Одного из моих самых любимых у него.

В прежние времена Хортонс-Бей был городком при лесопильном заводе. Жителей его всюду настигал звук больших пил, визжавших на берегу озера. Потом наступило время, когда пилить стало нечего, потому что поставка бревен кончилась. В бухту вошли лесовозные шхуны и приняли баланс, сложенный штабелями во дворе. Груды теса тоже свезли. Заводские рабочие вынесли из лесопилки все оборудование и погрузили его на одну из шхун. Шхуна вышла из бухты в открытое озеро, унося на борту, поверх теса, которым был забит трюм, две большие пилы, тележку для подвоза бревен к вращающимся круглым пилам, все валы, колеса, приводные ремни и металлические части. Грузовой люк ее был затянут брезентом, туго перевязан канатами, и она на всех парусах вышла в открытое озеро, унося на борту все, что делало завод заводом, а Хортонс-Бей — городом.

Эрнест Хемингуэй «Что-то кончилось».
Из сборника «В наше время».

«Что-то кончилось», но не этот цикл заметок.
Продолжение следует.

http://sobolev-sv.livejournal.com/705289.html