Г Л А В А 2

Вскоре мы уже шествовали по длинному переходу зоны прибытия 4-го терминала. Интерьер лаконичный, с уклоном в техномодерн — вокруг нас много стекла, балочных перекрытий и металлических поверхностей. Через другие «шлюзы» в основной коридор, ведущий к стойкам таможенного и пограничного контроля, вливаются густые людские потоки – одновременно с нашим рейсом в этом самом большом по площади, расположенном на юге аэропорта «Хитроу» терминале, приземлилось еще несколько пассажирских лайнеров. Разноязыкий гам; смуглые, а порой и черные, словно вырезанные из эбонита лица, пестрая диковинная одежда. Я ловлю на себе взгляды чужаков; невольно чувствую себя в таком окружении белой вороной. Такое впечатление, что кроме нас в этом длинном переходе нет ни одного белого человека — наши попутчики то ли опередили нас, то ли, наоборот, это мы с Тенью оказались самыми резвыми из пассажиров нашего рейса. — Ипать… – озадаченно произнес мой спутник. – Куда это мы прилетели, Папаня? Это чо, Африка?! Глянь!.. вокруг одни чурки! — Закрой рот, — процедил я. – Если не можешь обойтись без мата, лучше помолчи. — А как тут без мата, Папаня? — Я уже говорил – как. Используй эвфмеизмы. Вспомни, о чем я тебе говорил. — А! Подставлять любое другое слово… Понял, Папаня.

Когда мне уже самому стало казаться, что мы вот-вот мы растворимся в потоке темнолицых чужестранцев без следа, как ложка сахара в кружке с горячим густым кофе, этот самый поток вынес нас в зал досмотра. Поскольку мы не являемся гражданами Евросоюза, и в паспортах у нас вклеены не шенгенские визы, а обычные туристические, прямая дорога нам – в «чистилище». То бишь, в так называемый «красный» коридор. Этот «шлюз» мы оба прошли благополучно – в моей поклаже, равно как и в багаже моего спутника, таможенники не обнаружили ничего подозрительного. Далее прошли в зал, перегороженный турникетами и стойками, к каждой из которых выстроилась небольшая очередь. Некоторые из прибывших на оформление пассажиров самостоятельно выбирали, в какую именно очередь им становиться. Другим – среди них оказались и мы с Тенью – номер стойки указывала распоряжающаяся в этом зале сотрудница иммиграционной службы с портативной рацией в руке. Нас определили к разным стойкам; мне предстояло общаться с сотрудником британского чистилища женского пола, моего спутника поджидал смуглолицый офицер, голова которого украшена белым тюрбаном, или как они там зовутся, эти головные уборы индусов.

Я одет в светлый плащ; под ним светло-серый джемпер из шотландской пряжи, темные брюки, на ногах мокасины. Мой спутник тоже в плаще – темно-синего цвета. Тень ниже меня ростом сантиметров на десять-двенадцать; весовые категории у нас тоже разные: мой вес, подозреваю, сейчас превышает девяносто кэгэ, а его – хорошо, если семьдесят. Этот субъект, кстати, первоначально собирался надеть в поездку свой повседневный наряд — кожанку, кроссовки и джинсы. Хорошо, что я поинтересовался еще накануне, в чем он собирается ехать. Это богатенькие буратины, летающие на личных самолетах или арендованных «гольфстримах» могут позволить себе «винтажный» прикид, а нас, простых смертных, судят именно по одежке. Наконец подошла моя очередь. Офицер иммиграционной службы – миловидная женщина примерно моего возраста, с конопушками вокруг носа, человек одной со мной расы – на какое-то время завладела моими документами. Ее пальцы запорхали над клавиатурой; должно быть, проверяет, нет ли фамилии стоящего напротив субъекта в местных базах данных. На душе у меня кошки скребут, но я стараюсь не подавать вида, что нервничаю: опытные пограничники, как и собаки, обладают верхним чутьем, они способны улавливать эманации страха. Она подняла на меня глаза. — Вам уже доводилось бывать в нашей стране? — Да. Неоднократно. — В каком качестве? По службе? Туристом? По делам бизнеса? — В составе судовых экипажей. — Какую должность вы занимали? — Начальник судовой радиостанции… Также мне доводилось бывать в вашей стране в служебных командировках. Дважды. — От какой организации? — От судоходной компании, в которой я служил. И еще один раз я приезжал на обучающие курсы, они проходили в Эдинбурге. — Цель вашего нынешнего приезда в Великобританию? — Во-первых, туризм… мне очень нравится ваша страна. Хочу совершить ознакомительную поездку по городам графства Хэмпшир: Уинчестер, Саутгемптон, Портсмут… — Вы сказали — «во-первых». Есть еще какие-то цели? — Да. Я намереваюсь также посетить офисы нескольких издательств. — На какой предмет? — Видите ли… Я писатель. Русский писатель, — уточнил я. — Писатель? – сотрудница бросила на меня несколько удивленный взгляд. – Так вы не моряк? — Да, когда-то… в прошлой жизни я был моряком. Теперь я на вольных хлебах. — И что вы пишите, если это не секрет? — Книги. — Так… — Могу я открыть кейс? Прежде, чем сотрудница успела ответить, я щелкнул замками. — Вот… – Я выложил на стойку одну из трех книг, которые захватил с собой в эту поездку. – Планирую переговорить с работниками ряда издательств на предмет возможной публикации моих книг в переводе на английский. — А они об этом знают? — Я послал соответствующие сообщения в адрес нескольких британских издательств – по электронной почте.

Сотрудница, взяв книгу, стала разглядывать обложку. Картинка, надо сказать, броская, рассчитанная на массового читателя. Правую часть изображения — фотоколлажа — занимает освещенная прожектором Спасская башня. Слева – солидного вида чел в деловом костюме (чем-то смахивает на последнего генсека и президента СССР). В нижней части обложки запечатлен какой-то перец в камуфляже, в кепи и в черных очках – этот целится в кого-то из пистолета-пулемета, представляющего из себя нечто среднее между израильским «Узи» и чеченским самопальным изделием «Борз». — О, Кремль… А это… это мистер Горбачев? Я улыбнулся, и даже едва заметно кивнул. — Так это вы написали? — Да. На обратной стороне мое фото. — Эмм… – Ее серо-голубые глаза уставились на меня. — Сами издали? Print on demand? — Книгу издало самое крупное издательство России. Позвольте… Я взял обратно у этой дамы в униформе свою книгу; открыл заднюю обложку, — back cover – пролистнул пару страниц с рекламой других детективов и боевиков, и, найдя выходные данные книги, вновь повернул к сотруднице. — Вот здесь указано… Пятьдесят тысяч тираж… в первом издании. Сотрудница иммиграционной службы поставила в моем паспорте нужную отметку. — Добро пожаловать в Соединенное Королевство.

Я уже прошел через турникет, когда меня окликнула другая сотрудница — та, что работала в зале, регулируя очередность к стойкам. — Мистер?.. Можно вас на минутку? — Эмм… – Я бросил на нее удивленный взгляд. – Чем могу… — Вы знаете этого мужчину? – Женщина кивнула в сторону соседней стойки. – Он ваш знакомый? – глядя на меня, переспросила она. – Так вы его знаете? Я процедил про себя ругательство. Похоже, у моего спутника какие-то проблемы… И теперь как бы и мне за компанию не угодить под раздачу. — Мы прилетели одним рейсом, — несколько уклончиво сказал я. — Вы не могли бы подойти туда? – Сотрудница указала на ту стойку, возле которой, подобно истукану, застыл мой приятель. – Кажется, там требуется ваша помощь. — Да, конечно.

Сотрудник иммиграционной службы – индус в тюрбане — первым делом спросил у меня, понимаю ли я по-английски. Получив утвердительный ответ, он, кивнув в сторону моего остолбеневшего приятеля, сказал: — А ваш знакомый… он что, совсем ничего не понимает по-английски? — Почему же… он довольно бегло изъясняется на английском… – Это была, что называется, «ложь во спасение». — А в чем, собственно, дело? — Я ему задаю вопросы, а он… Он как-то странно реагирует. Я посмотрел на земляка; лицо у того было такого же цвета, как тюрбан у индуса – белого. — Чего застыл? — тихо произнес я. — Скажи что-нибудь. — Говорите, пожалуйста, на английском, — подал реплику индус. Приятель мой переступил с ноги на ногу (показалось даже, что он вот-вот рухнет). Стиснул зубы, с усилием продул воздух… — Дз-е… Дзз-зе!.. Дззз-зе! — Вот видите, — сказал офицер. – Ничего невозможно разобрать. — А! – Я улыбнулся, но так слегка, в меру. — У этого мужчины дефект речи. — Дефект речи? — Он сильно заикается, — уточнил я. – В необычной, новой для него обстановке, данный дефект проявляется в особенности заметно… В любом обществе есть люди с ограниченными возможностями, не так ли. — Так?.. Скажите, а вы его хорошо знаете? — Этот джентльмен выполняет функции моего личного секретаря. — Вот как… А вы… — Этот мистер – писатель, – подала реплику от соседней стойки сотрудница с веснушчатым лицом. – Он написал книгу про Кремль и про мистера Горбачева. — Так это ваш секретарь? – индус кивнул на моего потерявшего дар речи спутника. — Да, он следит за моим бюджетом. — И последний вопрос, мистер… Вы можете поручиться, что этот джентльмен не имеет цели остаться в нашей стране? И что он не собирается попросить политическое убежище. — Найн! – хрипло произнес мой «секретарь». – Нихт!.. — Молчи, дурак, — тихо сказал я, продолжая глядеть с вежливой полуулыбкой на индуса. – Нет, конечно же, нет, — уже громче и на английском произнес я. – Этот мужчина не планирует остаться на Острове, и у него нет намерений просить у властей Великобритании политического убежища.

Спустя короткое время мы вышли в Arrivals hall: я с кейсом в левой руке и с дорожной сумкой на плече, мой новоиспеченный секретарь с чемоданом на колесиках. У меня пересохло в горле; пульс сильно участился. Сейчас, по правде говоря, я сам был примерно в таком же состоянии, что и мой спутник несколькими минутами ранее. Я обвел глазами толпу встречающих, пытаясь найти среди собравшихся здесь людей разных рас и оттенков кожи родное лицо. Мы неспешно, бросая взгляды по сторонам, прошли через проход в щитовом заграждении; и вот мы уже находимся в открытой зоне. Человека, ради которого я прилетел в Лондон, в зале прибытия 4-го терминала не обнаружилось.

*****

Страница проекта на сайте Сбор-Ник

http://www.sbor-nik.ru/kick.jsp?id=sbor6194936005263360

, , ,