Книга I. Энигма.

Часть I. Третья редакция

 

«Будда сказал: «Благородные сыновья! Это учение
называется учением Неисчислимых Смыслов. Согласно
природе закона возникает определенный закон.
Согласно природе закона устанавливается
определенный закон. Согласно природе закона
изменяется определенный закон. Согласно природе
закона исчезает определенный закон…Они
устанавливаются, изменяются и исчезают».

Канонические сутры Махаяны.

 

Feci, quod potui, faciant meliora potentes…[i]

 

ГЛАВА 1

Объективное местное время:
месяц май, второе число, 21.00 – 21.25.

 

По улицам Москвы, лязгая гусеничными траками, приминая влажный асфальт широкими рифлеными колесами, фыркая сизоватыми дымками выхлопов, с северо-запада, от Ходынского поля, катила одним сплошным потоком тяжелая военная техника.

Все шло по расписанию, составленному в высоких инстанциях. Подготовка к проведению военного парада по случаю предстоящего празднования Дня Победы началась заблаговременно, еще в феврале. По своим масштабам, по уровню организации, по количеству привлеченной техники и воинского контингента, планируемые на 9 мая мероприятия должны превзойти все, что показывала, что демонстрировала новая Россия в прежние годы.

Более того. Майский военный парад нынешнего года по задумке организаторов способен будет затмить грандиозные парады прежней эпохи. Даже в лучшие свои времена вторая супердержава планеты не привлекала для демонстрации оборонительной мощи столь большое количество военной техники, столь многочисленный воинский контингент. Двести с лишним единиц техники, преимущественно, самой современной! И это не считая тяжелых транспортных самолетов, «белых лебедей», «Стрижей», «Витязей» и вертолетов, которые примут участие в воздушном параде!.. Двадцать пять тысяч военнослужащих различных родов войск готовы пройти в парадном строю по брусчатке Красной площади — вдвое больше, чем приняло участие в параде минувшего года.

Чем именно продиктовано решение руководства страны осуществить столь масштабное и затратное мероприятие для большинства простых смертных оставалось тайной. Да и само большинство, скорее всего, об этом попросту не задумывалось, ибо каждый занят своими насущными делами. Возможно, что-то должно проясниться уже непосредственно 9-го мая. В день, когда первые лица страны будут произносить свои речи, адресуясь как к соотечественникам, так и к зарубежным «партнерам».

Но это дело пусть и недалекого, но будущего. Сегодня еще только второе мая; идет предпоследняя по счету репетиция военного парада в честь Дня Победы. Часовая стрелка замерла на римской цифре IX, минутная на XII; куранты только что исполнили мелодию «Славься» из оперы Глинки.

По обширному иллюминированному пространству главной площади страны разнеслись бравурные звуки фанфар… Публика, допущенная на репетицию, занявшая примерно половину мест на временной трибуне по обе стороны от огороженного декорацией Мавзолея, оживилась; послышались аплодисменты. Сводный оркестр заиграл «Прощание славянки», мелодию, традиционно открывающую официальную часть Парада Победы.

Несмотря на прохладную погоду и вечернее время, несмотря на то, что многие центральные улицы начиная с шести часов вечера перекрыты для движения, – а может быть, именно поэтому – за проходом колонны наблюдало большое количество народа, как москвичей, так и гостей города. Некоторые даже взяли с собой детей. Как та пара молодых людей, что заняли наблюдательные места на углу Тверской и Глинищевского переулка, неподалеку от Тверской площади с памятником основателю Златоглавой.

Впереди военной колонны, приближающейся по чуть наклонной Тверской, необычно пустынной, свободной от транспорта на всем пространстве до Манежки, следует «гаишная» машина, пульсирующая проблесковыми маячками. За ней катят два открытых военных «газика»; на одном укреплено красное знамя, над вторым полощется российский триколор. И уже вслед за ними, по две машины в ряд, дистанция между рядами двадцать метров, сотрясая воздух слитным гулом движков, к проезду на Красную площадь устремилась колонна военной техники – в голове ее движутся, фыркая выхлопами дизельных двигателей, знаменитые Т-34 с гвардейскими эмблемами на башнях.

Парад Победы на Тверской. Фото: REUTERS/Sergei Karpukhin

Несколькими минутами ранее откуда-то из глубины тихого Вознесенского переулка выехал синий микроавтобус с тонированными стеклами. Транспорт покатил не к Большой Никитской, как следовало бы ожидать, но проехал в соседний Леонтьевский и повернул направо, к арочному проезду.

Двое мужчин в штатском, коротавшие время в салоне припаркованного на другой стороне переулка джипа BMW-Х5, многозначительно переглянулись. Водитель завел двигатель; черный внедорожник выехал с тротуара на проезжую часть и покатил, держась совсем близко, вслед за микроавтобусом. Второй мужчина, устроившийся в кресле пассажира, включил видеокамеру. В ушную раковину вставлен микродинамик; в нем только что прозвучал голос оператора Центральной:

— Третий пост, доклад принят!

— Какие будут инструкции, Центральная?

— Находитесь в постоянном визуальном контакте, пока они не вернутся обратно на свой объект! Не спускайте с них глаз ни на секунду!

— Вас понял, Центральная! Сопровождаем объект. Отбой связи.

Старший, капитан госбезопасности Зимин, продолжая снимать на камеру через лобовое стекло следующий впереди транспорт, негромко произнес, адресуясь водителю:

— Все слышал, Сотник?

— Слышал, — отрывисто бросил тот. – Странно только, что они поехали в эту сторону! Проезд-то здесь перекрыт наглухо.

Водитель микроавтобуса притормозил под аркой у выставленного полицией ограждения (в качестве такового служат секционные металлические щиты). Сотник хотел остановиться у него по корме, но коллега жестом показал, что они должны встать не позади, а рядом с «фольксвагеном». Горловина Леонтьевского переулка в этот час, кстати, была свободна от транспорта — такое случается здесь довольно редко.

— У них, наверное, новенький за рулем, — полушепотом сказал Зимин. – Тупит мужик конкретно… Как будто для него только сейчас открылось, что Тверская перекрыта! А ты что думаешь по этому поводу, Сотник?

— Маловероятно, чтобы водитель не знал о «перекрытии».

— По-любому, напрасно он сюда сунулся! Хотя…

— Есть варианты?

— У них могут быть и свои резоны, чтобы так себя вести. Вот только мы этого не узнаем.

— А почему бы не поставить на прослушку их каналы связи? Неужели это так сложно? Тем более, для нашей конторы?!

— Извини, Сотник, я как-то упустил из виду, что ты у нас без году неделя. – Зимин как-то невесело рассмеялся. – Вот если ты пару месяцев продержишься… да, хотя бы столько! Вот тогда будешь считаться в нашем спецотделе ветераном.

— И что это мне даст?

— Помимо хорошей зарплаты? Гм… Кое-что поймешь, кой чего увидишь и узнаешь из того, чего не видят и не знают простые смертные. Как ты распорядишься обретенными знаниями и навыками, что и как в твоей жизни поменяется, это уже другая тема.

— Тогда переформулирую вопрос. Что именно такого я узнаю, о чем не ведал до перехода в Спецотдел? Если, конечно, продержусь на новом месте службы не пару дней, а, скажем, два месяца?

— Много чего. Например, что не следует задавать лишних вопросов.

В салоне микроавтобуса с нанесенной на бортах аббревиатурой – белой краской на синем — ВГРТК тоже находятся двое. И они так же, как и та парочка спецслужбистов, что дежурят сегодня в Вознесенском, неподалеку от офиса Гильдии, расположились в передней части салона. На дисплее плоского экранчика справа от водителя виден фрагмент карты города. Внешне прибор, встроенный в панель, мало чем отличается от современных навигаторов ДжиПиЭс вроде моделей Garmin или Magellan, или комбинированного приемника GPS / ГЛОНАСС. Верхняя треть экрана светится голубым; разграничительная линия, линия «запретки» нынче проходит ровно посередке Тверской улицы, по которой от Белорусского к Манежной площади спускается колонная военной техники. Весь район юго-восточнее Тверской – на фоне разметки улиц и проулков – закрашен пунктирной сеткой красного цвета. Местонахождение самого транспорта обозначено на карте навигатора пульсирующей точкой, отмаркированной взятой в кружок цифрой 3.

О водителе микроавтобуса мало что можно сказать помимо того, что это довольно молодой еще – ему под тридцать — и крепкий физически человек, обладающий внешностью и повадками квалифицированного бодигарда.

Мужчине, устроившемуся в кресле пассажира, лет около сорока. Выше среднего роста, одет в темные брюки, черную водолазку и легкую плащевую куртку того же цвета. Несмотря на нештатную ситуацию, заставившую их только что покинуть офис в Вознесенском, выражение лица у этого человека спокойное, даже несколько отрешенное. Тщательно выбрит; прямые светлые волосы забраны на затылке резинкой. Как минимум, еще одна деталь способна привлечь к нему внимание: хотя в салоне царит полумрак, он и не подумал снять очки с круглыми черными линзами.

В ушной раковине у него прозвучал встревоженный мужской голос:

— Редактор Третьего, выйдите на связь!

Мужчина в черном тут же отозвался:

— Слушаю вас, Диспетчер.

— У нас Четвертый канал завис!.. И лента тормозит! Все штатные редакторы уже подключились, но и они не могут купировать баг!

— Что, все так серьезно?

— Только что я общался с редактором Четвертого! Утверждает, что они не способны решить возникшую проблему! Окно возможностей для них только что закрылось. Для вас оно открыто по нашим расчетам… до конца суток!

— Понятно. Задача?

— Необходимо купировать возникшую проблему и уже затем отредактировать новостную ленту! Когда прибудете на место, я перегоню файл с событийным роликом.

— Понятно, — повторил мужчина в черных очках. – Кто-то накосячил, а мне подчищать? У нас, кстати, на хвосте сидит наблюдатель.

— Делайте свое дело, а об остальном позаботятся другие редакторы.

— Часовщик?

— Уже вызван! Работать будете на нашей ближайшей к вам станции, за пределами запретки! Все, действуйте редактор Третьего! Удачи!

Мужчина, закончив обмен, тронул водителя за локоть.

— Николай, нам надо как-то проехать на ближний объект. Если двинем в объезд – не успеем.

— Добро, Алексеич, я понял задачу. Вы только команду дайте. — Водитель кивнул в сторону застывшего рядом внедорожника. — А с этими как?

— У них имеется свое начальство. На счет «три», Николай. Раз…

Двое молодых людей и ребенок стояли у самого ограждения, выставленного здесь полицией. Такое же временное ограждение установлено на всем пути следования колонны: на Ленинградском проспекте, на 1-й Брестской и Тверской, в тех местах, где ожидалось массовое скопление народа или же имелись развилки и съезды на другие улицы и в переулки.

— Па, я ничего не вижу! – крикнул шестилетний мальчуган своему отцу, который в этот самый момент снимал проходящие мимо «тридцатьчетверки» на цифровую камеру. – Я хочу смотреть на танки!!!!

— Саш, а Саш! – молодая женщина дернула мужа за рукав куртки. – Возьми сына на руки! Он же ничего не увидит!..

— Пусть сначала мороженное доест! Я ведь предупреждал, что вот-вот коробочки пойдут!!

Вслед за «тридцатьчетверками» точно так же, по две в ряд, строго выдерживая скорость и дистанцию, лязгая гусеницами, катили самоходки времен Отечественной войны — САУ-100. Мальчишка торопливо слизнул остатки мороженого. Конечно, было жалко вот так в спешке поедать его, потому что вряд ли родители купят еще одно эскимо. Но уж очень хотелось посмотреть — и хорошенько их разглядеть! — на танки и самоходки.

Мальчишка хотел было бросить палочку, оставшуюся от шоколадного эскимо, завернутую в обертку, под ноги. Но женщина, погрозив пальцем, отобрала у него влажный липкий комок и выбросила в урну. Мужчина усадил парнишку на плечи, откуда тому и впрямь будет много лучше видно проплывающую мимо технику, чем если бы он и дальше смотрел через решетку ограждения. «Держись!» — скомандовал сыну. Сам же вновь стал выискивать объекты для любительской съемки. Раз уж они пришли сюда, надо нащелкать побольше интересных кадров для домашнего фотоальбома.

— Па… – подал голос мальчишка. — А они не столкнутся?

— Держись крепче! Вот так… Ты о ком это?

— Танки!.. А если один остановится?! Ну, или сломается?!

— И что?

— Как это что, па? Так другой ведь врежется в него!! А потом… потом третий! И будет… эта… авария!!! Будет «бэмц», как ты сам говоришь!

— Не болтай ерунду, — мужчина снисходительно улыбнулся. – Такого быть не может!

— Почему?!

— Потому! Это ж не «кольцевая», где бэмцы случаются каждый день!

Мужчина поймал в кадр современный танк Т-90. «Щелкнул» и его – пусть будет для коллекции. Танки и современные самоходки мчали мимо наблюдавших за ними с обеих сторон Тверской граждан со скоростью легковушек! Зрелище, надо сказать, стоило того, чтобы прийти сюда всей семьей и увидеть происходящее собственными глазами.

Возле горловины Леонтьевского переулка, рядом с аркой, там, где выставлены переносные ограждения, за порядком наблюдают трое сотрудников ППС. Двое полицейских дежурят близ закрепленных в секцию металлических щитов. Они стоят спиной к дорожному полотну, лицом к тем гражданам, которые наблюдали отсюда, с тротуара близ дома номер пятнадцать за проходом техники по Тверской. Патрульные делают свою работу; они следят за порядком, следят за тем, чтобы никто из пешеходов не попытался выскочить на проезжую часть улицы (в попытке ли сделать удачное фото, или же по собственной дури, а то и под воздействием хмельных паров). Третий сотрудник находится в припаркованной на обочине служебной машине, в которой включена на рабочей волне рация.

На этой стороне улицы тоже собралось немало народа. Среди тех, кто пришел сюда намеренно, целенаправленно, чтобы посмотреть вблизи на военную технику, или оказался здесь случайно, направляясь куда-то по своим делам, но остановился, поддавшись общему порыву, был и мужчина лет пятидесяти, одетый в несколько старомодный темный костюм и шляпу. Под пиджак одета черная или темно-коричневая рубашка; на горле видна белоснежная вставка или полоска; такие воротники носят обычно священнослужители. Наружности он европейской; лицо вытянуто к низу, узкие губы поджаты, на носу, покрытом веснушками, солнцезащитные очки.

Эти темные очки в вечернее время, надо сказать, выглядят не очень уместно. Но в разношерстной и разноплеменной толпе на московских улицах нынче кого только не встретишь… Вот и на этого мужчину, стоящего неподалеку от арочного проезда, никто не обращал внимания. Благо и без него есть на что посмотреть.

— Зимин, а тебе не кажется странной одна деталь? — нарушил тишину водитель.

— Что именно, Сотник?

— Машина наших коллег из полиции стоит не в самой горловине, не на выезде с переулка, а на обочине… пусть и неподалеку.

— Хм… Я тоже обратил на это внимание, — запоздало отреагировал старший по возрасту и званию. – Ну и что?

— В таких случаях должны ведь максимально «огораживать». А меж тем, кроме хлипкого ограждения из щитов – ничего нет.

Спецслужбист направил видеокамеру на синий «фольксвеген», остновившейся у перегороженного щитами проезда на Тверскую – до кормы вэна рукой подать.

— Обычное разгильдяйство, — процедил он. – Наличие прорех в такие дни, как сегодня, отмечают каждый раз, уж поверь мне.

«Два!» — произнес мужчина в черных очках.

Сотрудник ППС, экипированный, как и большинство его коллег, в форму нового образца, наконец обратил внимание на две машины, застывшие по другую сторону ограждения на выезде из Леонтьевского. Водители их ведут себя странно… ведь проезд на Тверскую закрыт до двух ночи. То есть, до той поры, пока техника и военные не освободят центр города после репетиции и пока коммунальные службы не сделают на той же Тверской «влажную уборку» дорожного полотна.

Поэтому напрасно они тут встали, только время даром теряют.

Патрульный подошел вплотную к ограждению. Хотел знаками показать водителям, чтобы не торчали здесь, в проезде, все равно их никто в ближайшие часы не пропустит на Тверскую. Но вовремя сориентировался, приглядевшись к этим машинам. На бортах микроавтобуса он заметил надпись ВГРТК; и в силу ли своей невнимательности или похожести логотипов, сделал вывод, что это транспорт телевизионщиков, которыйдоставил сюда, на Тверскую, съемочную группу и аппаратуру.

Номера же другой машины, а именно, внедорожника, сама серия, четко указывает на принадлежность транспорта к одной из отечественных спецслужб.

— Водитель «фолькса» движок завел, — сказал Сотник. – Ну а я и не глушил.

— Тут еще вот какая штука, Валерий, — старший шумно зевнул. – Охо-хо… Это все пустое, уж поверь мне!

— В каком смысле? Что значит – «пустое»? Я не понял.

— Обычно у них в ночь по нескольку машин выезжает… Веером рассыпаются — отвлекают внимание. Путают нашего брата, сбивают со следа. А сегодня у них в город выехал только один этот транспорт. Причем, что не часто бывает, из этой их конторы в Вознесенском, где мы сегодня дежурили.

— А зачем «путают»? С какой целью?

— Вот опять ты со своими вопросами! – старший коллега недовольно поморщился. – Нам какое дали задание, Сотник?!

— Сопровождать повсюду этот транспорт! Держать плотно, не терять с ними визуального контакта.

— Вот именно, — в голосе старшего сотрудника прозвучали сухие нотки. — Нам поставили четкую задачу: висеть на хвосте у этих! Ну а все прочее – не наш бизнес.

«Три!» — скомандовал Редактор.

— Почему не может быть? – не отставал мальчишка, сидевший на плечах у своего отца. – А если…

— Никаких «если»! Слыхал такое выражение – «порядок в танковых войсках»? Нет? Потом объясню. И вообще…

Договорить молодой папа не успел: толпа людей, собравшихся поглазеть на проход военной техники, вдруг пришла в движение!

Некоторые подались вперед, чтобы получше рассмотреть то, что происходило в данные мгновения по другую сторону Тверской.

Другие же, наоборот, отшатнулись, стали отступать назад, поддавшись древнему инстинкту самосохранения.

Послышались чьи-то предупреждающие крики. И тут же прозвучал звонкий мальчишеский голос:

— Па, смотри!! Машина!! Сейчас ее танк с ракетами раздавит!!!

Синий микроавтобус марки «Фольксваген», стартовавший из горловины Леонтьевского, как показалось, легко, играючи, снес бампером ограждение из металлических секций! Одна из них, отлетев в сторону, едва не зашибла опешившего постового… Но все для того обошлось благополучно!..

Далее случилось то, чего и вовсе не ожидал никто из тех, кому довелось стать свидетелями данного происшествия. Транспорт, взявший старт с места неожиданно резво для машин таких габаритов и такого класса, истошно сигналя, вынесся на проезжую часть Тверской!

И тут же оказался в непосредственной близости от двух идущих в ряд массивных тягачей, несущих на бортах камуфлированную расцветку – это самоходные пусковые ракетные установки, грозные «искандеры»!

Столкновение казалось неотвратимым; уж слишком мизерным было расстояние между СПРУ и «фольксвагеном»! Но микроавтобус каким-то чудом успел проскочить! В самый критический момент его корма прошла всего в нескольких сантиметрах от передней скулы СПУ «Искандер М»!..

Водитель «фолькса» заложил еще один рискованный вираж; он едва не врезался в стоящую на другой стороне Тверской машину ППС – сине-белый «форд»! Но каким-то чудом обогнул и ее!.. Микроавтобус, протаранив левой скулой щиты ограждения, — благо несколько зевак, стоявших там, отпрянули в стороны! — влетел в Глинищевский переулок…

Мужчина, пришедший на Тверскую с женой и сынишкой, на какие-то мгновения опешил, растерялся… А затем принялся лихорадочно снимать происходящее на свою цифровую камеру!

— Па! – крикнул мальчишка. — Еще одна! Сейчас точно будет «бэмц»!!

И вновь колыхнулась, вновь зашумела толпа собравшихся на Тверской зевак! Только сейчас, в эти самые мгновения, многие из присутствующих заметили вторую машину, выкатившуюся оттуда же, из Леонтьевского переулка. Это был черный внедорожник… Водитель джипа в точности повторил маневр синего «фольксвагена»! Разве что проделал он этот сумасшедший, смертельно опасный номер с некоторой задержкой. «Фолькс» уже удалялся по Глинищевскому, когда за ним, в промежуток между катящими по Тверской махинами СПУ и столь же внушительных размеров парой транспортно-заряжающих машин маханул черный джип!..

— Сотник… мать твою! – заорал старший коллега. – Рехнулся?! Ты же нас чуть не угробил!!!

— Нормально… уже проскочили!

— Да куда же ты прешь?!! Нас сейчас протаранят!! Или свои же палить по нам начнут!!!!

— Я что-то не слышал, чтобы Центральная отменила приказ, — сказал Сотник, переключая коробку передач. – А вы, коллега, снимайте на камеру, не отвлекайтесь на пустяки! Сейчас мы их нагоним.

Сотник прибавил газу, едва только перед ним открылось свободное пространство!.. Он успел увидеть корму микроавтобуса; транспорт, как показалось, мчал со скоростью, намного превышающей дозволенную!

А уже в следующий миг стало происходить нечто странное, если не сказать иначе – страшное.

Одномоментно – и внезапно! — исчезли видимые очертания окружающих предметов. Стерлись силуэты строений; погасли электрические огни. Пропали также все городские шумы, обрезало все звуки, включая звук работающего на максимальных оборотах движка.

Единственное, что он, Валерий Сотник, сейчас слышал, единственное, что не давало оснований предположить, что он оглох, что он целиком и полностью лишился слуха, попав в полосу – или в зону – этой аспидно-черной темени, было его собственное учащенное дыхание…

Дышать, кстати, было так же трудно, как если бы он находился на высокогорье, в зоне разреженного воздуха.

Руки по-прежнему сжимали руль внедорожника; шестое чувство подсказывало, что они все еще движутся. Он даже ощущал легкую тряску. Его пылающего лица коснулось прохладное – и почему-то пахнущее мятой – дуновение воздуха. То, в чем они сейчас передвигались, определенно, не было пустотой, не было космическим вакуумом.

Впереди, по другую сторону лобового стекла, не близко, но и не далеко, вдруг появилась светящаяся точка. Затем вспыхнули в разных местах еще несколько!.. Они, эти мерцающие и быстро перемещающиеся светлячки, смахивают на искры раздуваемого ветром костра. А еще на звездный дождь; а еще на слетающихся отовсюду на золотую пыльцу пчел…

И вот уже целый рой их теперь кружится в расширяющемся к верху огненном вихре! И не где-нибудь, а у самого бампера несущегося невесть куда в темноте внедорожника!

Не успел Сотник толком сообразить, что бы это значило, — равно как не успел по-настоящему испугаться — как вихрь распался, разделился на отдельные лоскутные фрагменты!.. В эти мгновения спецслужбист не столько управлял машиной, сколько изо всех сил держался за руль — так, как держится утопающий за соломинку!.. Теперь уже, после того, как сначала образовался, а затем и распался у него на глазах вращающийся огненный куст, темнота вокруг не была непроницаемой глазу. Более того, уже вскоре Валерий мог наблюдать уходящий куда-то вдаль – и, как показалось, прожигающий саму эту темень, как пламя — бумагу — сдвоенный золотисто-оранжевый след.

Несмотря на диковинную цветовую гамму, Сотник не сомневался, что то, что он видит сейчас, является ни чем иным, как автомобильной колеей, следом, оставленным транспортом, за которым он столь безоглядно, столь безрассудно бросился в погоню.

Руки, голова, все тело налились свинцом. В салоне сделалось нестерпимо жарко. Коллега, сидящий в кресле пассажира, с того момента, когда они попали в полосу мрака, не произнес ни слова; Зимин вообще никак и ничем себя не проявил. Не было сил ни говорить, ни даже повернуть голову, чтобы удостовериться, что его сослуживец на месте, что он в сознании, ну или хотя бы – жив.

Преодолевая нахлынувшую слабость и дурноту, Сотник убрал ногу с акселератора; затем нажал на тормоз и одновременно дернул «ручник».

— Вот это да! – ахнул мужчина. – Сына, ты видел?! Вот же психи!.. За такие дела надо сразу к стенке ставить!

— Я все видел, Па! – звонко крикнул мальчишка (сидя на плечах у отца, он отчаянно крутил головой по сторонам, стараясь не пропустить ничего интересного). – Гляди… за ними в погоню менты поехали!! Их поймают, да?

— Не «менты», а полиция, — поправил сынишку отец. — Поймают, не сомневайся! Центр почти весь перекрыт… Куда они денутся, эти лихачи!

У них на глазах полицейский «форд», тот, что стоял у обочины ближе к «их» стороне улицы, резко тронулся с места! Осветившись сполохами проблесков, с включенной сиреной, помчался вслед за нарушителями!.. По Тверской, по свободному пространству дорожного полотна, вдоль обочины — параллельно военной колонне — с включенными сиренами и маячками к повороту в Глинищевский устремились еще три машины!

Мужчина на короткое время отвлекся; опустив голову, стал смотреть на экранчик, проверяя, оценивая, что именно он успел заснять в этой суматохе. Плечам вдруг стало легко; но молодой папа даже на это обстоятельство не обратил никакого внимания.

Он еще несколько секунд вглядывался в экран цифровой камеры, гоняя «скроллером» заснятые картинки туда и обратно. На последнем по времени отснятом им кадре запечатлен танк Т-90… Лоб прорезала поперченная морщина; он хотел что-то сказать, но мысль, казавшаяся ему чрезвычайно важной, вдруг ускользнула, растворилась среди сизых дымков, которые оставляли после себя катящие по Тверской к Манежной и Красной площади массивные военные транспорты…

Мальчишка стоял рядом с родителями. Приоткрыв рот, широко распахнув глаза, он смотрел через прутья щитов ограждения на проносящиеся мимо их «зрительского места» боевые машины. Он только что видел нечто яркое, интересное, даже захватывающее… А потому вновь пытался выискать глазами то, что привлекло его внимание.

Но та картинка, которая только что была в его голове, быстро распалась, растворилась, как растворяется горстка соли в океане воды. Нечто похожее случается, когда ты просыпаешься, а сон быстро улетучивается; и вот ты уже не можешь вспомнить ровно ничего из того, что только что, казалось бы, целиком занимало твою голову.

Обнаружив, что в руке у него эскимо – а он-то думал, что уже доел мороженое! – мальчуган принялся торопливо слизывать с палочки шоколадно-пломбирную смесь.

— Саш, а Саш! – молодая женщина дернула мужа за рукав куртки. – Возьми сына на руки… он же ничего не увидит!

— Пусть сначала мороженое доест!..

…По Тверской к проезду на Красную площадь катила военная техника. «Тридцатьчетверки» уже выехали на брусчатку главной площади страны. Мимо граждан, расположившихся близ московской мэрии и памятника Юрию Долгорукому, мимо сотрудников полиции, следящих за безопасностью и порядком, проследовал хвост колонны. Десятки, или даже сотни людей, только что, казалось бы, наблюдавших воочию некую явно нештатную ситуацию, лишь чудом не приведшую к жертвам, теперь уже никому и ничего не смогли бы рассказать об этом странном эпизоде. Да и было ли это на самом деле?

Мужчина в строгом темном одеянии, выдающем в нем служителя культа, посмотрев на наручные часы, зафиксировал точное время проезда редакционного транспорта. Выждав минуту или две, он выбрался из толпы и неспешно зашагал в ту сторону, откуда недавно в сопровождении «хвоста» вынеслась служебная машина Московской редакции.

Он думал о том, что у каждого события есть свои истоки, своя первопричина.

Ну что ж, пока все идет в полном соответствии с составленным в высоких инстанциях расписанием. Все идет строго по плану, в который теперь даже сам Господь – если он существует реально – вряд ли сможет внести свои редакционные правки.


[i] В переводе с латыни – «Я сделал всё, что мог, кто может, пусть сделает лучше». Стихотворная парафраза формулы, которой римские консулы заключали свою отчетную речь, передавая полномочия преемнику.