ГЛАВА 3

Редакция Третьего канала.
Объективное местное время:
месяц май, второе число, 21.25 – 21.50.

 

Сотрудник ЧОПа, дежурящий в офисе первого этажа одного из строений по Петровскому переулку, увидев на мониторе подъехавший микроавтобус с тонированными стеклами и надписью ВГРТК на бортах, нажал на пульте охраны нужную кнопку. Тут же взметнулась стрела шлагбаума. Водитель аккуратно въехал через довольно узкий проезд во внутренний двор, образованный этим и двумя соседними пятиэтажными строениями. Прежде, чем заглушить двигатель, он еще раз посмотрел на экран навигатора. Удовлетворенно покивал головой; две трети экрана дисплея в данный момент окрашены в синий цвет. В том числе и зона, в которой они сейчас находятся.

Петровский переулок в Москве. Фото с сайта mosday.ru

А вот его спутник, светловолосый мужчина в черном одеянии и черных очках, определенно, чем-то встревожен.

— Секунду, Николай! – Редактор придержал водителя за локоть. – Пока не выходите… Сначала я сделаю пару звонков!

Он произвел набор; в наушнике гарнитуры «хендс-фри» послышался знакомый мужской голос. То был коллега с Четвертого канала.

— Редактор Третьего! – сухо произнес человек в черном. — Дружище, что это было? Диспетчер заверил, что вы обеспечите наш проезд!..

— Да косяк вылез неожиданно! – в голосе говорящего проскользнули отчасти удивленные, отчасти раздраженные нотки. – У нас «ленту» перекосило! И без того весь вечер в мыле, а тут еще…

— Займитесь этим в первую очередь! – перебил его мужчина в черном. – Отредактируйте, как следует!

— Сделаем, Пал Алексеич! Уже занимаемся! Можете работать спокойно!

— Уверены, что справитесь сами?

— Если не устраним баг,[iii] то вы первые об этом узнаете, — в трубке послышался мрачный смешок.- Отбой связи.

Мужчина осуществил другой набор. На линии связи теперь был Диспетчер.

— На связи редактор Третьего. Мне нужна дополнительная информация.

— Это касается порученного вам задания?

— Нет. Хотя… возможно, и касается.

— Говорите, я вас слушаю.

— Я извещал вас, что нас сопровождала машина Спецотдела?

— Да, вы говорили. Они дежурят в Вознесенском… это ведь обычное дело.

— Прошу внимательно отсмотреть «ленту». И мою, и Четвертого канала!

— Отсмотрим. Хотя, как вы понимаете, у нас и без этого дел хватает!

— Меня интересуют имена, фамилии и должности тех людей, что дежурят сегодня по линии Спецотдела на посту возле нашего офиса в Вознесенском! Конкретно тех двух, что передвигаются на черном внедорожнике.

— Добро, перешлю файл, когда он будет готов.

Редактор и водитель выбрались из микроавтобуса. Павел Алексеевич при этом не забыл прихватить из салона палку с костяным набалдашником. С этим атрибутом, как и с черными очками, он расставался лишь во время сна.

Водитель, выполняющий по совместительству функции телохранителя, свободен от поклажи. Надо сказать, что сотрудники Каналов никогда и ни при каких условиях не перевозят ничего незаконного. Они также не имеют при себе – именно при перемещениях по городу – никаких неконвенционных приборов и предметов. В транспортных средствах, используемых как в служебных так и в частных целях сотрудниками Каналов, кроме навигаторов, которые имеются далеко не у всех, тоже не предусмотрено наличие запрещенных Конвенцией предметов. За этим очень строго следят. Настолько строго, что человек, нарушивший данный пункт служебной инструкции, может не только попрощаться с должностью, но и огрести куда более серьезное наказание.

Как только эти двое покинули микроавтобус, вновь взметнулась стрела шлагбаума. Во внутренний двор с Петровского вкатил канареечного цвета Mercedes с шашечками. Редактор, услышав звук подъехавшего авто, усмехнулся про себя. За все годы службы на Каналах он не помнил ни одного случая, чтобы кто либо из гильдии Часовщиков приехал на вызов с опозданием. Или же прибыл не в то место, куда требуется.

Водитель, такой же крепкий и немногословный молодой мужчина как тот, что опекает Редактора, вышел из авто, обошел его и сам открыл правую заднюю дверку. Из салона «таксомотора» – это одна из разъездных служебных машин, закамуфлированная под такси — выбрался пожилой мужчина. Одет он в темно-синий плащ и шляпу. Медлительной, осторожной походкой подошел к двум ожидающим его поблизости мужчинам. В левой руке у него саквояж из коричневатой вытертой кожи, лета которого, по всей видимости, столь же почтенны, как и у его владельца.

Это был невысокий, заметно сутулящийся человек весьма преклонных лет. Лицо цвета пустынного ландшафта – под стать цвету кожи саквояжа — испещрено, изрезано морщинами, мелкими и глубокими: следы прожитых лет и пережитых событий. Из-под кустистых седых бровей неожиданно молодо, остро, зорко глядят многое повидавшие глаза ветерана, еще в недавнем прошлом действующего главы Гильдии Часовщиков.

— Здравствуйте, Петр Иммануилович. Вы в прекрасной форме. И вы, как всегда, пунктуальны.

— Рад вас видеть, Павел Алексеевич. – Часовщик коснулся двумя пальцами поля шляпы. – Я даже не спрашиваю, откуда вы знаете, что на вызов прислали именно меня.

— Если люди считают меня незрячим, это еще не означает, что я ничего не вижу… Мне и самому хотелось бы знать, почему руководство вызвало именно вас, уважаемый Петр Иммануилович.

— Хотите сказать, что таких древних ископаемых, как я, на серьезные вызовы не посылают? – произнес хрипловатым голосом Часовщик. – Спасибо уже на том, что хотя бы время от времени вспоминают о старике.

Лицо Редактора, особенно по контрасту с его темным одеянием и черными линзами очков, казалось даже более бледным, нежели обычно. Человек он суховатый, неулыбчивый; с окружающими неизменно вежлив, но держит дистанцию. Возможно, причиной его внешней холодности — и даже черствости, как некоторым казалось — является физический изъян. А именно, возникшие после некоего ЧП проблемы со зрением.

Двое мужчин обменялись рукопожатиями. На бледном, гладко выбритом лице Редактора появилось подобие улыбки. Появилось, и тут же пропало.

— Пожалуй, ваше замечание касается и меня, — сказал он негромко. – С некоторых пор я тоже ощущаю себя «древним ископаемым». Времена сильно переменились, Петр Иммануилович…

— Нет времен плохих и времен хороших, — перекладывая саквояж, на котором местами видны заплаты из шорной кожи, обратно в левую руку, сказал пожилой мужчина. – Есть время, в котором мы живем.

Часовщик еще раз коснулся полей шляпы, посмотрев уже на охранника. Тот ответил почтительным, но сдержанным кивком.

Они втроем направились к крыльцу служебного входа, рядом с которым на стене, по обе стороны серой металлической двери укреплены с полдюжины вывесок с названиями агентств и фирм. Водитель «такси» остался во дворе: он стоял у машины спиной к зданию, лицом к проезду, перегороженному сейчас опущенной стрелой шлагбаума. Николай достал из внутреннего кармана портмоне; вытащил карточку, смахивающую на банковскую карту с чипом, вставил в прорезь идентификатора.

Прошли вовнутрь; дверь за ними сразу же закрылась. В коридоре не видно ни одной живой души. Офисы в это время суток не работают, сотрудники разъехались по домам. Николай своей индкартой открыл дверь сервисного помещения. Миновав его, они втроем неспешно спустились по металлической лестнице. Здесь опять потребовалось вставлять карту в прорезь, чтобы разблокировать еще одну металлическую дверь — такую же массивную, как та внешняя, через которую они попали в это строение.

Николай первым перешагнул порог служебного помещения. Щелкнул пакетником. Над входом загорелась неяркая – максимум, на сорок ватт – лампочка, которая вдобавок находится внутри матового плафона. Вслед за ним вошел Часовщик; этот направился к своему рабочему месту.

Последним в рубку прошел Редактор; он, кстати, перемещался без сторонней помощи. Надо сказать, что если бы не черные круглые очки и палка, вряд ли кто мог бы заподозрить, что этот человек – слепой. В том понимании, конечно, которое принято среди обычных людей относительно незрячих собратьев.

Как только последний из их небольшой компании оказался в обустроенной в цокольном этаже здания служебной рубке, дверь встала на место, отрезав этих троих от внешнего мира.

Площадь помещения, в котором им предстоит провести какое-то время, составляет пятнадцати квадратов. Длина, если брать от входной двери — пять метров. Ширина, соответственно, три. Высота равна ширине комнаты.

Окон здесь нет; единственное отверстие в потолке над дверью, предназначенное для принудительной вентиляции, снабжено тройным сеточным фильтром. Из мебели есть лишь стол на цилиндрических металлических ножках без тумбы и ящиков (столешница из шлифованного черного мрамора), да пара обычных офисных кресел с темной обивкой.

Пол выложен черной плиткой, но не полированной, как это практикуется, а матовой. Три стены и потолок окрашены специальным составом Ultra Black. Цвет и структура их таковы, что поверхности не бликуют; они целиком поглощают световые лучи. Для человеческого глаза с его ограниченным оптическим диапазоном невозможно даже различить ту границу, где заканчивается пространство освещенной скромным светильником «рубки». Такое ощущение, что ты находишься на крохотном плотике, зависшем среди бездонной и безграничной тотальной тьмы. Окажись здесь сторонний человек, не имеющий соответствующей подготовки и не наделенный определенными качествами и способностями, у него, как бы ни были крепки его нервы, возникли бы весьма неприятные и даже болезненные ощущения…

Впрочем, даже подготовленным сотрудникам, по крайне мере, некоторым из них, приходится предпринимать меры предосторожности. На мраморной столешнице лежат две пары очков, напоминающие формой и дизайном мотоциклетные или авиационные очки «консервы». Николай взял одну пару очков для себя; но надевать не стал пока, держал наготове, продев через крепление кисть руки. Вопросительно посмотрел на Часовщика – тот, сморщив лицо в улыбке, отрицательно качнул головой. Николай положил лишние «консервы» у входа прямо на пол, чтобы не занимали место на столе.

Часовщик поставил свой саквояж на стол. Неспешно снял плащ, перекинул его через спинку кресла. Снял шляпу и положил ее на край стола. Остатки седых волос, окаймляющие венчиком почти голый череп, смахивают на тополиный пушок. На нем добротный, хотя и несколько старомодный костюм тройка темной расцветки. Петр Иммануилович расстегнул пуговицы на пиджаке; привычным жестом извлек из кармашка жилетки карманные часы. Верхняя и нижняя крышки имеют редкий для такого рода изделий цвет: не серебристый, не золотой, а черный. На верхней крышке, в центре, видна небольшая вмятина, от которой как лучики разбегаются к краям трещинки. Но она, верхняя крышка, не была деформирована и легко открылась. На внутренней поверхности крышки помещен – выгравирован — двуглавый орел. Если хорошенько присмотреться, то под этим державным символом видна надпись мелкими буковками — Павелъ Буре – Поставщикъ Двора Его Величества. Циферблат эмалевый, цифры латинские. Сам механизм у них, что называется, «свой», оригинальный. Часы эти, изготовленные в начале прошлого века на заводе Павла Павловича Буре, сына основателя этой знаменитой торговой марки, отличает надежность, простота и точный ход.

Единственная деталь, которую пришлось поменять, это минеральное стекло – оно со временем вытерлось и покрылось мелкой паутинкой трещин.

Петр Иммануилович коснулся кончиками пальцев – неожиданно чутких и точных для человека его возраста — головки часов. Убедившись, что механизм заведен, положил часы на стол. Придвинул к себе саквояж. Несмотря на затейливую форму застежки, открывается он просто и легко – одновременным поворотом двух фиксаторов. Крохотный замочек спрятан под ручкой. Часовщик достал из другого кармашка жилетки такой же миниатюрный ключик; провернул, затем сунул его обратно. Действуя все так же неспешно, но точно, размеренно, извлек из саквояжа «амуницию» — самодельный наголовный шлем с очками специальной формы и креплениями по бокам для телекамеры (если таковую надо будет задействовать) и источника света. Потом настал черед деревянного футляра, в котором хранится метроном. Сам этот прибор, способный производить определенное количество тактовых долей времени на слух, состоит из деревянного же корпуса пирамидальной формы, одна из граней которого срезана; на этом срезе находится маятник с грузиком. Метроном откалиброван должным образом; грузик на маятнике выставлен с таким расчетом, чтобы одно колебание – один щелчок, если воспринимать на слух – составляло ровно одну эталонную секунду.

Последним предметом, который Часовщик достал из саквояжа, был фонарик в форме тонкого карандаша с подсиненным светофильтром. Его он сразу вставил в соответствующий паз «наголовника».

— Я готов, — сказал Часовщик хрипловатым голосом. – Местное физическое время – месяц Май, Второе число, двадцать один час сорок три минуты.

— Добро, — отозвался Редактор. – Отпираем сейф.

Нужно быть очень внимательным человеком, чтобы обнаружить в этом помещении не то что сам сейф, но даже прорезь считывающего устройства.

Николай вставил свою карточку в узкую щель. Та на несколько секунд исчезла там вся целиком; затем её «выщелкнуло» обратно, подобно тому, как банкомат возвращает владельцу карту после завершения операций. Часовщик, достав из портмоне индкарту, повторил эту нехитрую процедуру. И, точно так же, как и в первом случае, ничего – казалось – не произошло. И лишь когда Редактор «продернул» свою служебную карту вслед за двумя другими членами дежурной бригады, послышался тихий щелчок…

Фрагмент одной из двух «длинных» стен, казавшейся до этого момента гладкой, монолитной, расслоился на две части. Эти сегменты механизма, в свою очередь, уйдя по направляющим в стороны, открыли нишу в стене размерами примерно полтора метра высотой, метр в ширину и столько же в глубину. В открывшемся их взору служебном сейфе имеется несколько отделений. Одну из верхних ячеек открыл охранник Николай. Он достал оттуда небольшой приборчик, внешне напоминающий трубку сотового (но без экранчика и с двумя кнопками вместо обычных клавиш набора). Сунул это портативное устройство в нагрудный карман простеганного свитера. Затем извлек из этой же ячейки замотанную в поддерживающие ремни кобуру с пистолетом. Свой «травматик», который был при нем все это время, положил в сейф на освободившееся место. Отойдя в сторону, быстро и умело прицепил кобуру на ремнях под левой мышкой.

Часовщик открыл свою ячейку. Достал оттуда деревянный ящик с хронометром, — вес которого составляет около восьми килограммов – и самолично перенес его на свой рабочий стол. Открыл поочередно обе крышки: верхнюю, защитную, и непосредственно хронометра. С виду это обычный прибор такого рода, напоминающий более всего стандартный отечественный морской хронометр 8МХ, который в свое время Московский часовой завод им. Кирова выпускал ежегодно сериями в несколько сотен экземпляров. Но имеются и существенные отличия. Во-первых, эти массивные часы в двойном деревянном ящике, в котором на карданном подвесе закреплен механизм для поддержания часов в горизонтальном положении при качке, оснащены дополнительными компенсаторами на случай вибрации. Во-вторых, к самому этому прибору предъявляются намного более жесткие требования по всем физическим параметрам, чем к любой известной марке хронометров, включая морские или авиационные модели. В-третьих, с большим круговым циферблатом совмещены скользящие – перемещаемые – шкалы. Их в этой конкретной модели две. При помощи ближней к циферблату, можно выставить день – деления от единицы до тридцати одного — напротив двух совмещенных стрелок. Другая имеет двенадцать делений, она служит для выставления календарного месяца.

Подобных этому часовых механизмов невозможно ни заказать, если вы сторонний человек, ни приобрести с рук, ни купить в антикварном салоне или на аукционе. Ни за какие деньги.

Николай извлек из нижней секции сейфа еще один прибор. Штатное название, которое отчасти имеет и маскировочный характер – «проектор света» (ПС). Помощник Редактора открыл двойной кейс. Он достал оттуда сначала секционную «треногу»; разложил и поставил ее почти что у порога дверей. Затем вытащил сам проектор. Установил – имеются пазы – ПС на штатное место поверх треноги; проверил, устойчива ли сама конструкция. Модели такого рода приборов отличаются друг от друга как весом, так размерами и формой. Тот, с которым придется сегодня работать, смахивает на старомодный диапроектор конца 70-х начала 80-х годов прошлого века. Но это, опять же, лишь на первый взгляд. На приборе нет ни клейма с названием модели или фирмы изготовителя, ни ящичных либо барабанных диамагазинов, ни даже шнура с вилкой, чтобы подключиться к сети.

Последнее, что извлек сотрудник из внутреннего бокового отделения кейса, была плоская батарея питания. Аналогом которой — опять же, сравнение весьма условное – является элемент питания для ноутбуков.

С того момента, как они вошли в «рубку» и до полной готовности всей аппаратуры к работе миновало ровно пять минут. Фрагмент стены, за которым находится сейф, встал на место. Николай, как, впрочем, и Часовщик, старался не смотреть на четвертую стену, возле которой почти все это время, сложив руки на груди, простоял в задумчивом ожидании Редактор. Она, в отличие от трех других стен и черного матового покрытия потолка и пола — белого цвета. И не просто белого, но ослепительно белого, сверкающего почище снежных кристаллов на вершинах самых высоких гор в самую солнечную погоду… Эти кристаллики некоего вещества, входящего в состав краски, которой покрыта эта четвертая стена, поглощают волны любой частоты и практически любой интенсивности оптического диапазона.

Стена «рубки», обработанная спецсоставом, служит рабочей поверхностью. Это экран Канала. Или, выражаясь иначе, проекция пространственно-временного канала определенного уровня. В данном случае – Третьего.

Часовщик — он сидит в кресле за столом, установленным вплотную к левой от входа «черной» стене, спиной к редактору — надел свой наголовный шлем. Включил фонарик. Повертев головой, убедился, что концентрированный пучок света послушен движениям его головы, что трехсантиметрового диаметра лучик перемещается так и туда, как и куда требуется.

Самый молодой член их небольшой команды уселся возле входной двери, в полуметре от установленного проектора. И тоже, подобно Часовщику, спиной к «экрану» и Редактору. Николай надел «консервы»; поправил подмышечную кобуру, еще раз проверил наличие в нагрудном кармане двухкнопочного пульта. Вход в Систему по одному из существующих каналов всегда таит в себе некую долю неизвестности, всегда содержит в себе определенные риски. Даже в тех случаях, когда работа идет планово, в рубке обязан находиться кроме Редактора и Часовщика еще и третий. Тот, кто в случае возникновения нештатной ситуации способен подстраховать своего Редактора, и/или подать сигнал тревоги на диспетчерский пульт.

Редактор надел пару специальных перчаток, взятых в одной из ячеек сейфа. Материал, из которого они сделаны, столь тонок и эластичен, что само их наличие не ощущается. По сути, это вторая кожа.

Павел погладил кончиками пальцев прохладную и чуточку шероховатую поверхность «белой» стены. Он никогда не молился перед тем, как войти в «ленту». Потому что знал твердо: редактор во время рабочего сеанса, в те секунды, минуты или часы, когда и пока он взаимодействует со временем и пространством в подотчетном канале, есть никто иной как Творец. Молиться же самому себе занятие не только нескромное, но пустое и даже глупое.

— Часовщик, местное физическое время?

— Месяц Май, Второе число, двадцать один час пятьдесят минут ровно.

— Время зафиксировано. Редакция Третьего канала приступает к работе.


[iii] Баг (англ. bug — жук) — жаргонное слово, обычно обозначающее ошибку в программе или системе, которая выдает неожиданный или неправильный результат.