ГЛАВА 4

 

Служебная рубка Третьего канала.
Файл «ЧП_ENIGMA».

Часовщик одновременно – одномоментно — проделал необходимые манипуляции. В тот самый миг, как его правая рука легла на маятник меньшего размера «пирамиды», остановив тем самым его движение, левой рукой Петр Иммануилович подтолкнул маятник другого метронома. Того самого прибора точного счета, который Николай извлек из сумки и затем, по просьбе Часовщика, надежно прикрепил струбцинами к краю столешницы.

В помещении рубки вновь зазвучали ритмичные звуки отсчитывающего равные доли времени – длительностью в эталонную секунду – маятника метронома.

Но это уже было иное время.

Это идет счет секундам и минутам сеанса, начиная с того мгновения, как открылся в ходе доступа к каналу рабочий аккаунт Редактора.

Это именно то внутреннее, существующее лишь в определенных пространственно-временных континиумах и измененных состояниях время, которое принято называть — оперативным.

— Петр Иммануилович, вам нужен для работы штатный хронометр? – не поворачивая головы к Часовщику, поинтересовался редактор. — Или обойдетесь имеющейся у вас аппаратурой?

— Зачем мне, голубчик, второй хронометр? – тоже не оборачиваясь, ответствовал пожилой мастер часовых дел. — Да и места для него на столе не осталось…

— Добро, — сказал Редактор. – Николай, пульт экстренной связи с Диспетчерской у вас при себе?

— Да… как всегда. Но в сейфе – боевое оружие.

— А что у вас в наплечной кобуре?

— У меня там – травматик. Вы же в курсе, что при перемещениях по городу нам не рекомендовано иметь при себе боевое оружие…

— В курсе. Но оружие вам… и нам всем – не понадобится.

— Так что… сейф открывать не будем?

— Нет, не будем. Под мою ответственность… И еще, Николай…

— Да, Павел Алексеевич?

— Вы наделены, при возникновении форс-мажора, правом прерывать рабочий сеанс…

— Только в том случае, если и когда возникнет такая необходимость.

— Именно об этом и речь. Я не могу вам приказывать, Николай, у вас своя

епархия, свои правила. Не знаю пока, как сложится этот наш сеанс… Прошу только об одном: не торопитесь давать сигнал в Диспетчерскую.

— А я разве похож на торопыгу? Или на невротика?

— К счастью для нас – нет. С нервами у вас все в порядке, — Редактор скупо усмехнулся. – И вот еще… Николай, не включайте пакетник до того момента, пока я не закончу! Или же пока нас не закроет автоматическая защитная система.

— Хм…

— Вы понимаете, о чем я прошу вас, Николай? Думайте, я вас не тороплю…

— Добро, Павел Алексеевич, — наконец сказал охранник. – Постараюсь выполнить вашу просьбу.

— Спасибо!

— Но гарантировать на все сто, что не стану отключать доступа к каналу — не могу. Поскольку таких обещаний я давать не имею права.

— Хорошо, Николай, — помолчав немного, сказал Редактор, – это меня вполне устраивает.

Павел Алексеевич переместился ближе к «экрану». Ему и прежде не раз доводилось работать без «инфоперчаток», так что отсутствие оных в данный момент – а перчатки остались в запертом сейфе, как и некоторые другие приборы и атрибуты – его совершенно не смущает.

Он сразу же обратил внимание на то, что статус его — повышен. Свидетельством тому служит большое, гораздо большее, нежели полагается иметь редактору Третьего, количество рабочих инструментов, формализованный списочный перечень которых он вывел в открывшемся окне на левой трети экрана.

Есть и другие приметы состоявшегося как факт «апгрейда» и повышения статусности. Так, например, маркеры – визуально они изображены как десницы – приобрели иной вид: из трехпалых превратились в четырехпалые (да еще и сам размер их увеличен как минимум вдвое против стандартного).

И все же понадобилось еще какое-то время, две или три минуты, чтобы он, редактор Третьего, проник в канал, слился с ним, оставаясь самим собою, в единое целое.

Павел Алексеевич открыл Живую ленту. Проскролил ее всю, не открывая — покамест — никаких файлов и даже не заостряя внимание на рабочих пометах и превью к событийным роликам. Временной диапазон Ленты, как выяснилось уже вскоре, оказался неравномерно распределенным или же недоступным для мониторинга — а, значит, и для редактуры — в обе стороны, как в прошлое, так и в будущее.

Он принялся отматывать Ленту назад, запустив ее с огромной скоростью отработанным движением левой руки – и в левую же от себя сторону. Среди тысяч файлов-событий, оказавшихся в поле зрения редакций и каналов, отобразившихся в той или иной степени на Живой ленте, крайним оказалось событие, начальной точкой хронометража которого является тридцатое апреля сего года, 13:35 по местному времени.

Редактор не стал – пока не стал — открывать этот файл, обратив лишь внимание на две рабочих пометы, оставленных коллегами. Он запустил Ленту в другом направлении, уже слева направо. Она остановилась – застряла и далее не продергивалась — на некоем событии, имеющем следующий тайминг – 06/5. 01:30.

Павел Алексеевич задумчиво покачал головой. Собственно, чего-то именно в таком духе он и ожидал. Более того, картинка, которую он сейчас видит, – пусть и предварительная, не подвергнутая еще глубокому осмыслению и тщательному анализу – во многом подтверждает то, что он слышал недавно из уст одного из Хранителей.

Авакумов, когда они прогуливались в лесочке в окрестностях ближней дачи, сказал как бы между прочим о самом важном: о том, что Лента вновь встала. И что ее остановка, согласно имеющимся у него, Авакумова, сведениям, вызвана неким событием, которое должно произойти в ночь с пятого на шестое мая.

Редактор также обратил внимание на появившиеся окна иностранных новостных лент. Они всплывают, когда наводишь «десницу» на соответствующий значок в виде аббревиатуры того или иного канала… Авакумов – человек слова. Он и на этот раз сдержал свое обещание; доступ к иностранным ресурсам у редактора Третьего теперь есть в полном объеме. Вот только нет у него сейчас ни времени, ни особого желания копаться в чужих лентах, выискивая то ли иголку в стоне сена, то ли жемчужину в огромной куче чужеземного словесного и событийного навоза. Со своими бы файлами разобраться…

Ну что ж. Пришла пора заняться прямым делом.

А именно, редактированием файла, присланного в редакцию Третьего вышестоящей инстанцией.

Редактор отмотал Ленту в самое крайнее по направлению к минувшему, к прошлому, положение. С теми полномочиями, какие у него сейчас имеются, с апгрейдированной мощностью, с нынешней оснасткой он рассчитывал получить временной диапазон, по меньшей мере, в две календарных недели. По семь дней в одну и другую стороны центральной – или главной — временной оси Живой ленты…Он еще раз убедился, что далее этого оказавшегося крайним запакованного и отмаркированного коллегами «ролика» лента в прошлое скролиться не желает. Что-то ей мешает, что-то не так с этим событием.

Превью озаглавлено коротко, но многообещающе: «ЧП_ ENIGMA».[xv]

Редактор навел десницу на окно, в которое перемещен присланный ему рабочий материал. Запакованный Главредом Второго канала и перенаправленный Диспетчером – не рядовым, не дежурным, а Главным Диспетчером! – файл снабжен двумя служебными пометами.

Одна, сделанная рукой коллеги, гласит:

«ЧП_Москва_ЦАО_Никольская_4_ ENIGMA_30/4. 13:35 – 13:57»

Вторая запись, уже от Главного Диспетчера, предельно лаконична:

Отредактировать!

Павел Алексеевич закрыл – временно – Живую ленту. Убрал с панели лишние окна. И тут же нажатием на ссылку с рабочим файлом открыл сразу две проекции, которые теперь делили весь экран, за исключением трех узких полос слева, вверху и внизу, испещренных понятными лишь редактору значками, символами и метками, на две равные части.

На проекции, занявшей левую часть экрана, он увидел открывшуюся карту Центрального округа столицы. Место события помечено на ней красным флажком; и находится он, этот флажок-репер, в непосредственной близости от самого сердца исторической Москвы, неподалеку от Кремля, Красной площади, Манежки, ГУМа, здания Исторического музея…

Редактор укрупнил масштаб. Когда он навел «десницу» на красный флажок, высветилась справочная надпись – Кафе-клуб «ENIGMA», ул. Никольская д. 4.

Павел Алексеевич тут же — и в этом же окне — развернул изображение, кликнув по всплывшему окошку «Панорама».

На экране появилась перемещаемая под воздействием маркера картинка. Сначала открылась панорама переулка между Ильинкой и Никольской. Называется он Ветошный; недлинный и неширокий переулок-сквозняк с двухполосной проезжей частью, узенькими тротуарчиками – кое-где их нет вовсе – с близко стоящими к проезжей части с «нечетной» стороны трех, четырех и пятиэтажными зданиями постройки преимущественно прошлого и позапрошлого веков. По другую его сторону тянется стена восточного крыла ГУМа.

Редактор открыл изображение фасадной части четырехэтажного строения, на первом этаже которого находится означенное заведение; фактически это угол Никольской улицы и Ветошного переулка.

Дверь заведения окрашена в ультра-черный цвет. Над ней, укрепленный на двух тросиках, вмурованных в стену, закреплен прямоугольный козырек, каковой служит заодно и вывеской.

На этом козырьке – он тоже, кстати, выкрашен в Ultra Black – белыми буквами надписано название заведения.

Что любопытно, хотя подобное и не является редкостью для Москвы или иного российского города, название начертано на двух языках.

Наверху надпись на русском – ЭНИГМА.

Ниже название заведения указано на латыни – ENIGMA.

На открывшейся в правой части экрана проекции, представляющей из себя ожившую объемную картинку, появилось изображение места события.

Каковое, кстати, если рассуждать в рамках формальной логики, в рамках закона «исключения третьего» – а значит, мыслить линейно – уже произошло несколько дней тому назад. Каковое уже свершилось. Речь о некоем происшествии, имевшем место тридцатого апреля, в субботу, в полуденную пору.

Данный формат более всего пригоден для режима предварительного просмотра. Главное — есть возможность просматривать ролик из любой точки событийного пространства. При необходимости, можно также выделить любой предмет для дальнейшего исследования его доступными редактору способами и инструментами в уменьшенном или увеличенном размере.

Длительность ролика составляет двадцать две минуты тридцать четыре секунды. Локация события: зал кафе-клуба «Enigma», а также улица близ входа в заведение — угол Никольской и Ветошного.

Начало события (появление объекта в ленте) — 30/4. 13:35:10.

Редактор включил ролик на воспроизведение, концентрируясь как на самом этом событии, так и на показаниях таймера.

Качество изображения, отменный звук и сами технологии, с которыми не могут сравниться даже самые продвинутые симуляторы, позволяют целиком и полностью погрузиться в происходящее. Позволяют видеть и слышать все так, как будто ты сам находишься в данном месте; иными словами, позволяют добиться максимально возможного эффекта присутствия.

Событийный ролик, снабженный старшими коллегами короткой пометой «ЧП_ENIGMA», начинается с того места, с того момента, когда в дверях кафе появился новый посетитель.

Когда Редактор увидел, кто именно вошел с улицы в кафе, он – хотя и предполагал нечто подобное – ощутил тревожный холодок меж лопаток.

То был ни кто иной, как молодой человек, известный ему уже под именем Даниил Логинов.

Павел Алексеевич захватил «десницей» из расположенной на левой полосе экрана рабочей панели маркер «наблюдателя». Он, это маркер, несет в себе графическое изображение обезличенной человеческой фигурки; прямо под ним — красным цветом на лазоревом – обозначение РедIII (один из видов формализованного служебного никнейма редактора Третьего канала). Редактор медленно переместил «человечка» – переместив тем самым, в условном, конечно, отображении, самого себя — в центр экрана. После чего совместил — с максимально возможной точностью! — с силуэтом только что вошедшего в одно из заведений Китай-города молодого человека.

Для начала (для начала) он попытается увидеть и услышать максимум из того, что видел и слышал в тот день молодой человек, о существовании и, тем более, роде занятий которого до недавних пор ни он сам, ни, кажется, его коллеги из других редакции, не знали ровным счетом ничего.

Иными словами, он, редактор Третьего канала, попытается проникнуть в суть неких вещей и процессов, глядя на них глазами Логинова.

…Павел Алексеевич ощутил подошвами туфель легкие колебания почвы. Это были едва уловимые толчки, некие слабые, невыраженные пока явно вибрации. Наверное, такие же ощущения испытывали те, кто, находясь на пешеходной части центральных московских улиц, наблюдали не так давно за проходом по Ленинградскому проспекту и Тверской улице колонны тяжелой военной техники…

Эти легкие толчки, эти вибрации гладкого черного пола служебной рубки, передающиеся через подошвы туфель, возникли тот час же, как только Павел Алексеевич открыл присланный ему для редактуры файл.

Но он уже был готов к чему-то подобному; да и мысли его были заняты сейчас совсем другим.

Всё внимание Редактора теперь полностью отдано тому, что видит и слышит молодой человек, только что вошедший в дверь расположенного в Китай-городе кафе с многозначительным названием Enigma…


[xv] Enigma (лат.) – загадка.