ГЛАВА 5

 

Операционное время:
30 апреля 13:57.
«Roma Aeterna».
Четвертая редакция скрипта.

Павел Алексеевич внимательно просмотрел весь ролик. Последним, что он увидел, – увидел именно с той позиции, в которой находился Логинов – была дверь заведения. Та самая окрашенная в радикально-черный цвет с двух сторон входная дверь в кафе-клуб Enigma, в которую менее получаса назад — отсчет по таймингу события — вошел Дэн.

В какие-то доли секунды она, эта дверь, как бы сама собой открылась, распахнулась; и в то же самое время превратилась в нечто подобное сотканному из мрака тоннелю, уходящему неведомо куда.

Именно этим мимолетным, весьма странным видом и завершился событийный ролик под рабочим названием «ЧП_ENIGMA».

Павел Алексеевич сокрушенно вздохнул. При иных обстоятельствах, при ином раскладе, он прокрутил бы этот ролик не один раз. При другом, нежели сейчас, раскладе, он затратил бы на изучение, на анализ этого материала ровно столько времени, сколько понадобилось бы для выявления багов и выработки оптимального для последующей редактуры данного событийного ролика решения. Скорее всего, потребовалось бы несколько операционных сеансов; в реале – для него – на редактуру могло бы уйти от нескольких часов до нескольких суток его служебного времени.

Но сейчас, в данный момент, он не располагает сколь-нибудь значимым запасом времени.

Колебания несколько усилились; гладкий пол под ногами, как могло показаться, превратился в палубу корабля, через которую передаются как вибрации от слитной работы поршней главного двигателя, раскручивающих гребной вал, так и мелкие сотрясения от ударяющих в скулу невысоких – пока что невысоких и редких – морских волн.

Павел Алексеевич не сомневался в том, что коллеги со Второго канала, работавшие с этим файлом прежде его, перепробовали все возможные способы редактирования события, отмаркированного рабочей пометой «ЧП_ENIGMA». То есть, они действовали по стандартному сценарию, который он и сам пытался осуществить в ходе редактуры файла «Теракт_Москва_ЮАО_Орджоникидзе…», являющегося не чем иным, как ответвлением события «ЧП_ ENIGMA».

Собственно, об этом свидетельствовала длинная «портянка» со служебной записью, открывшаяся в рабочем окне.

Редактор Третьего не стал читать подряд эти важные, вне всякого сомнения, записи. Ознакомление с пошаговыми корректировочными операциями – после каждой из которых следовала вынужденная отмена и возвращение к status quo — и субскриптов для каждого из персонажей этого событийного ролика, потребует массы времени, которого у него нет.

Чтобы сэкономить драгоценный и самый дефицитный в их деле ресурс, а именно, время, Павел Алексеевич промотал в конец всю эту «портянку». И ознакомился уже с конечными выводами, изложенными Главредом Второго – ник EiCII — в конце этой длиннющей служебной записи.

Примечание к файлу «ЧП_ ENIGMA».
Любые попытки оперативной редактуры, как-то:
— изменение места события;
— изменения времени события;
— изменение состава главных действующих лиц путем изъятия из
событийного ролика:
а) «Даниила Логинова»,
б) Любови Шаховской,
в) Артема Бородина,
г) всех троих молодых людей одномоментно,
д) изъятия либо перемещения данных личностей в любых возможных комбинациях;
— изменение маршрута транспортного средства, совершившего наезд:
а) обычными в таких случаях средствами,
б) путем постановки препятствий,
в) путем воздействие на водителя;
— изъятие из скрипта «наблюдателя» (смотри примечание), приводят к взаимосвязанному негативному результату:
1) появлению окна с вредоносным скриптом (усл. назв. «Черный ящик»),
2) остановке Живой ленты на отметке 06/5 01:30.

EiCII.

Павел Алексеевич сверился с выставленными им по ходу первого – и единственного, увы – просмотра файла «ЧП_ ENIGMA» пометками тайминга. Эти засечки он сделал для того, чтобы сократить время сеанса оперативного вмешательства. Именно поэтому, он, кстати, не решился включать присланный ему на редактуру событийный ролик для повторного просмотра.

Да, он перестраховывается. Да, он осторожничает.

Но у него сейчас имеются все основания предполагать, что, возьмись он действовать по типовому для редактора канала сценарию, начни он действовать пошагово, это приведет к зависанию рабочего файла. А то и к возникновению нарастающих флуктуаций с последующей остановкой сеанса защитной системой.

А это, в свою очередь, приведет к тому, что закроется окно возможностей по данному событию. Не исключено также, что при таком повороте исчезнут всякие возможности подкорректировать уже не только данное событие, но и другие события (те из событий, что так или иначе связаны с тем эпизодом, с той драмой, что произошла близ кафе Enigma).

Все это вместе взятое можно было бы посчитать досадной ошибкой, накладкой, случившейся по вине мониторинговых подразделений и редакторов сразу нескольких каналов от Четвертого до Второго включительно. Ведь у редакторов тоже бывают не самые удачные дни, они – живые люди. Опять же, не ошибаются лишь те, кто не работают.

В самом деле, вокруг — теракты, конфликты, войны. Сплошь и рядом происходят более масштабные события, в которых гибнут десятки, а то и сотни людей. А тут всего лишь пара трупов, какие-то жертвы ДТП…

Есть только одно «но». Событие, которое поручено отредактировать Павлу Алексеевичу в форс-мажорных по сути обстоятельствах, событие, внешне выглядящее как довольно мелкое по масштабам страны и даже столицы происшествие, каким-то образом, — правда, пока непонятно, в силу каких именно обстоятельств — тесно увязано с настоящим и ближайшим будущим очень большого количества людей.

Речь идет, ни много, ни мало, о миллионах граждан одной из самых крупных стран мира.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове у человека в черном одеянии.

Он нажал четырехпалой «десницей» на первую из закладок с установленными им при просмотре ролика временными засечками.

30.04. 13:52:35

Событийный ролик «ЧП_ ENIGMA» включился на воспроизведение в нужном месте записи, точно в отмеченное Редактором время.

Знакомый уже звуковой фон; слышны голоса беседующих за столиком людей; от барной стойки, от развешанных по стенам динамиков, долетают обрывки какой-то современной молодежной музыки…

Одновременно с этим, родившись невесть откуда, — как могло показаться, из открытого перед редактором канала — зазвучали и иные звуки.

То был низкий ровный гул, подобный тому, что сопровождает сход снежной лавины.

Толчки почвы под ногами тоже стали ощутимей.

Павел Алексеевич приготовил обе «десницы». Вот он, этот немаловажный для анализа скрипта момент… Артем, сокурсник, приятель и сослуживец симпатичной светловолосой девушки (предположительно – девушки Логинова), привстал… Протягивает через стол листок парню, который, сильно опоздав, все же явился в это заведение.

— Дэн, внизу страницы я указал адрес своей джимейловской почты, а также пароль к ящику…

В распоряжении Редактора всего лишь несколько секунд.

До полуминуты – максимум.

Пока звучала эта фраза, Павел Алексеевич успел подвести левый маркер-десницу к силуэту того человека, который, приподнявшись, протягивал другу своей сокурсницы сложенный пополам лист бумаги. В открывшемся небольшом окне появилась справочная запись:

Бородин Артем Александрович, 25 лет, москвич, место службы ГИМ, научный сотрудник Отдела письменных источников, холост. Погиб 30 апреля с.г., сбит машиной на углу Никольской и Ветошного, к моменту приезда медиков признаков жизни не подавал. Захоронен 3-го мая ок. 11.00 на Гольяновском кладбище г. Москвы.

Примечание. Полная биография Бородина А.А. закрыта Гильдией Хранителей.

Павел Алексеевич выругался про себя. Ну вот как, спрашивается, это понимать?! Как можно работать в таких условиях? Как можно делать редактуру, если от тебя скрывают некие фрагменты информации?

Впрочем, у него нет времени на эмоции, на собственные переживания. Редактор канала, даже из рядовых, должен обладать набором качеств и способностей, присущих разве что гениальному Юлию Цезарю или одному из главных индуистских богов Шиве. Редактор канала должен смотреть и читать в шесть глаз, он обязан уметь писать, корректировать, редактировать любые тексты и любые форматы изображения так быстро и точно, как будто у него не только три пары глаз, но и шесть рук, как у Шивы. Он должен также обладать мастерством шахматного гроссмейстера, способного далеко и глубоко просчитывать стратегические комбинации, способного принимать решения в рамках отведенного на обдумывание времени. Если продолжить аналогию с древней великой игрой в шахматы, редактор, подобно многоопытному мастеру обязан уметь думать также и за своего соперника, предугадывать его ходы, видеть хотя бы в общих чертах его цели, его стратегию. Коль возникнет такая необходимость, то нужно уметь сражаться сразу на нескольких досках, или на нескольких десятках досок, один против многих, как это бывает в ходе сеанса одновременной игры.

Человек, сначала попавший в поле зрения Гильдии, а затем и подготовленный к работе на каналах, должен уметь, среди прочего, выстраивать сложные цепочки из логических, хотя зачастую кажущихся алогичными – и, что важно, безошибочных – действий с максимальным пониманием и учетом всех возможных последствий оказываемого им воздействия — в прошлом, настоящем и в будущем.

И еще, что само собой разумеется, он должен обладать ледяным спокойствием, должен сохранять хладнокровие и выдержку в любых, самых драматичных, обстоятельствах.

Павел Алексеевич не упускал из вида ни одного слова, ни одного жеста, ни одного движения этой троицы, этих беседующих за столиком кафе в Китай-городе молодых людей. Еще минута, и они станут прощаться, они – расстанутся.

Двое уже спустя несколько минут погибнут.

Третий…

Третий исчезнет в том сотканном из мрака тоннеле, куда на мгновение успел заглянуть и Павел Алексеевич; исчезнет, чтобы вскоре, спустя менее двух суток, появится уже в другом месте.

И, очень похоже на то – уже в ином качестве, совсем, совсем другим человеком.

Дэн привстал… Вот-вот он возьмет у «ботаника» тот лист, что содержит некую «рассыпанную», битую информацию. Тот единственный лист из полученного от некоего Майкла файла с фрагментом рукописи, который Бородину удалось вывести на принтер. И распечатать в том поврежденном виде, в котором он, этой файл, к нему, Артему Бородину, собственно, и «переслался» несколькими днями ранее по электронной почте.

Правый маркер Редактора был наготове… Павел Алексеевич выделил нужную область на экране. Скопировал доступное изображение — как «живое» изображение, так и разбитые на серию картинок, фактически, снимков, изображения этого сложенного пополам листа. Кстати, листок этот хотя и был частично закрыт двумя пальцами Артема, а затем и пальцами Дэна, но все же, как Редактор сам только что убедился – пусть и мельком лишь удалось увидеть — отдельные символы, буковки, значочки там, на этом листке, все же можно разглядеть…

Павел Алексеевич, действуя с максимально возможной скоростью и точностью, завел «картинки» в одно из служебных окон. Кликнул поочередно по двум квадратикам почты – Главреда Второго и главного диспетчера.

Тут же всплыла надпись:

МАТЕРИАЛЫ ДУБЛИРУЮТ ФАЙЛ

«ЧП_ ENIGMA» _избранное_дешифровка_03.05. 19:38_EiCII»

ОТПРАВИТЬ ПОВТОРНО?

Редактор Третьего подтвердил необходимость отправления выделенных им фрагментов ролика на дешифровку.

«Эх, Дэн, Дэн… — промелькнуло в голове у Редактора. — Ну чего тебе стоило развернуть этот полученный от Артема листок? Хотя бы взглянуть на то, что там пропечатано… Не говоря уже о том, что ты мог бы через свой смартфон или ноут легко – для тебя-то это раз плюнуть! – проверить, что там с джимейловской почтой Бородина и заодно посмотреть, есть ли возможность дешифровать полученный им от некоего Майкла файл…»

Неужели Логинов так вяло – если не сказать, холодно – воспринял просьбу знакомого своей девушки потому, что увидел в нем потенциального соперника? Кто знает, кто знает.

Как бы то ни было, Логинов сильно затруднил задачу для редакторов… Хотя, возможно, тем самым спас самому себе жизнь. Разверни он сразу листок, переданный ему Бородиным в кафе, все в этом событии могло бы пойти по совершенно иному сценарию.

Павел Алексеевич открыл вторую закладку. Начало включенного на воспроизведение фрагмента — 30.04. 13:54:41.

В какие-то доли секунды, — так, что глаз едва успел отреагировать на «перебивку» — изображение на большом проекционном экране – переменилось.

…Дэн помог девушке облачиться в ее длинный светлый плащ. Она повесила сумочку на плечо. Поцеловала парня в губы…

Редактор навел на силуэт девушки левый маркер. В открывшемся рядом с женской фигуркой окне тот час же появилась справочная запись:

Шаховская Любовь Дмитриевна, 23 года, москвичка, место службы ГИМ, младший научный сотрудник. Погибла 30 апреля с.г., смерть наступила в результате наезда т/c Mercedes Gelandewagen на углу Никольской и Ветошного, к моменту приезда медиков признаков жизни не подавал. Захоронена 3-го мая ок. 16.30 на Котляковском кладбище г. Москвы.

Примечание. Полная биография Шаховской Л.Д. закрыта Гильдией Хранителей.

На этот раз Павел Алексеевич уже не стал про себя обзывать начальство разными нехорошими словами. Тем более, что он-то не в курсе, кто именно закрыл информацию по этим двум личностям. Этим человеком мог быть любой из Хранителей. Да вот хотя бы тот пожилой, но еще бодрый мужчина, с которым совсем недавно Павел Алексеевич беседовал на ближней даче.

Пространство рубки наполнил низкий басовитый гул; теперь уже завибрировали, сотрясаемые мелкой дрожью, не только пол, но и стены, но и потолок. Посторонние шумы столь сильны, что приходится напрягать слух, чтобы расслышать реплики, звучавшие в пространстве кафе

— Не провожай нас, ладно? – сказала светловолосая зеленоглазая красавица. — Не надо, Дэн…

Редактор молниеносно среагировал на действие — кстати, это уже не первое его появление в кадре — мужчины, который сидел за одним из столиков в глубине кафе. Павел Алексеевич заметил — и взял мысленно на карандаш — этого субъекта еще при первом просмотре ролика. Обратил он внимание на него сразу по нескольким причинам. Этот молодой мужчина лет двадцати пяти с короткой стрижкой, крепкого сложения, обладающий скорее славянской внешностью, не спускал глаз с Дэна с того самого момента, когда тот вошел в дверь кафе-клуба «Энигма». Более того: когда Логинов вошел в заведение, он позвонил кому-то со своего сотового и что-то коротко сказал ответившему на звонок человеку.

Что еще можно сказать об этом персонаже?.. Он один за столиком; широкую грудь и мускулистые руки обтягивает тонкий свитер цвета хаки, кожаная куртка висит на спинке пластикового кресла. Рукава слегка поддернуты, открывая широкие мощные запястья, заросшие курчавой рыжеватой шерстью; на широкоскулом, с тяжелой челюстью лице проступила щетина. Держится спокойно; определенно, старается не привлекать к себе внимания. Перед ним недопитый бокал светлого пива; занятая им позиция позволяет видеть как входную дверь, так и тот столик у окна, за которым устроились молодые люди.

На дальнем от него краю стола лежит смартфон Sharp AQUOS; он снабжен 3D камерой; повернут так, чтобы в кадре постоянно была троица молодых людей, беседующих о чем-то за своим столиком по другую сторону прохода.

Там же лежит сигаретная пачка Marlboro; возможно, это еще один элемент Spy-аппаратуры, при помощи которой осуществляется слежка и скрытая запись информации.

Этот человек с бегающим взглядом, определенно, оказался здесь не случайно. В примечании к скрипту от EiCII он назван «наблюдателем». Редактор Третьего присвоил ему прозвище «Рыжий».

Павел Алексеевич навел «десницу» на силуэт интересующего его человека. «Рыжий», как только трое молодых людей, сидевших у окна, поднялись на ноги, тут же потянулся за своей трубкой.

В тот самый момент, когда Дэн помогал светловолосой девушке, обладающей холодной спокойной красотой, облачиться в плащ, Рыжий включил набор по забитому в меню номеру.

В справочном окне рядом с силуэтом Рыжего появилась запись:

Некий Сергей З-ц, 26 лет, родом из подмосковного Клина. Информация о нем имеется в базах данных МВД. Легенда – «криминальный типаж, браток, «свой среди чужих», полицейский сексот, стукач». Точное местонахождение неизвестно. В н. вр предположительно – хрон.

Примечание. Доступ к информации на Сергея З-ца, содержащейся в базе данных МВД закрыт Гильдией Хранителей.

Павел Алексеевич сопроводил правой десницей движение руки Рыжего. Тот поднес к губам смартфон. На фоне нарастающего гула, в котором появились и новые – скрежещущие нотки – прорезался грубый мужской голос:

— Внимание! – произнес он. – Приготовься!.. Они выходят!..

Редактор мгновенно выделил на экране крохотный фрагмент со смартфоном, захватил правой десницей и завел в установочное окно. В открывшемся в правом углу экрана окне размером примерно семьдесят на пятьдесят сантиметров появилась картинка. Оно, это изображение, почти сразу же и «захлопнулось». Но Павел Алексеевич все же успел увидеть припаркованный на углу Ильинки и Ветошного темно-серый «гелендваген», за рулем которого сидит какой-то длинноволосый смуглый бородач. В руке у того – сотовая трубка. В окне для справки появилась – к этому времени картинка с джипом уже пропала – короткая запись:

Личность водителя не установлена. Точное местонахождение его в н.вр. неизвестно. Предположительно – «хрон». Не исключена также принадлежность к хронометисам. Скрипт частично засвечен в эпизоде с несостоявшимся подрывом «газели» в квартале бизнес-парка на Орджоникидзе, а также в ходе попытки преследования редакционной машины по маршруту ст. метро Братиславская – Клиника коррекции зрения на Лобачевского.

Примечание. Водитель Mercedes Gelandewagen после ДТП скрылся с места происшествия, транспорт был брошен во дворе одного из домов по

Неглинной улице. Имя и фамилия владельца транспорта — известны, причастность выясняется, джип числится в угоне с 29.04 с.г.

Ну что ж, с конфигурацией данного события, с расстановкой персонажей он более или менее разобрался. Теперь можно приступить непосредственно к редактуре; Павел Алексеевич планировал отредактировать финал данного события и имел конкретный план действий.

Работать, кстати, становится все труднее. Некоторые толчки в самой служебной рубке были уже столь ощутимыми, что Редактору приходилось балансировать, перенося вес с ноги на ногу, подобно тому, как это делают бывалые моряки во время разыгравшегося шторма. Впрочем, рабочему процессу эти флуктуации пока не вредили; да и сам Павел Алексеевич слишком был занят своим делом, чтобы обращать внимание на заметно усилившуюся «качку».

В пространстве рубки, перекрывая сторонние шумы, прозвучал громкий голос Редактора:

— Часовщик, принимайте показания операционного времени!

Подсиненный луч фонарика переместился по столу. На короткое мгновение он выхватил из темноты чуть подрагивающий штырь маятника малой «пирамиды». Скользнул по циферблату раскрытых часов Павелъ Буре; затем лег на хронометр.

Петр Иммануилович расфиксировал крепежи всех коррекционных головок прибора для установки времени.

— Я готов!

— Месяц апрель… Тридцатое число… Тринадцать часов пятьдесят семь минут!

— Выставлено!

— Запускайте второй метроном! Остановка времени по моей команде!

Петр Иммануилович отвел в левое крайнее положение маятник большей по размером «пирамиды», чье титановое основание привинчено к столешнице, имеющей в действительности лишь напыление «под мрамор», сразу тремя крепкими, рассчитанными на воздействие мощных деформирующих сил струбцинами из сверхпрочного композитного металла.

Затем – без паузы – отпустил маятник, который качнулся в правое крайнее положение.

В рубке послышались ритмичные и несколько более громкие, чем у «малой» пирамидки, щелчки метронома.

И тут же прозвучал хрипловатый голос, принадлежащий самому возрастному члену их небольшой команды

— Предоперационное время — включено!

Павел Алексеевич произвел на рабочей панели необходимые манипуляции. Событийный ролик «ЧП_ENIGMA» открылся на последней минуте – синхронно с показаниями предоперационного времени.

И тут же, буквально уже в следующую секунду, началось то, чего Павел Алексеевич так опасался. Началось то, к чему он был готов, но к чему ни один редактор не может быть вполне готов по определению.

В рубке разнесся механический голос:

— Внимание, опасность! Внимание, опасность!! Измените конфигурацию на рабочем столе!!

…Тряска и шум стали столь сильны, что уже почти ничего не было слышно; потерялось само ощущение тверди под ногами; так что даже сложно понять, где низ, где верх, где пол, а где потолок…

Теперь уже Павел Алексеевич ощущал себя пилотом воздушного лайнера, который, завалившись в пике, стремительно теряя высоту, содрогаясь, жутко вибрируя каждой своей клеткой от диких перегрузок, несется – почти уже неуправляемый – к приближающейся с каждым мгновением земной тверди…

Щелчки метронома, перекрывая рев разыгравшейся стихии, а также громкие, требовательные, протестующие — и предупреждающие – реплики «антивируса» и всей в целом защитной системы, гулкими набатными ударами отдавались у него в ушных перепонках.

Само же время, казалось, основательно замедлилось; оно стало тягучим, тяжелым, медлительно-свинцовым. В один-единственный период колебания между двумя крайними положениями маятника метронома могла бы уместиться целиком вся огромная, начинающая разгон от горизонта тридцатиметровой высоты океанская волна, поднятая, вздыбленная ураганным ветром…

Редактор Третьего сконцентрировался на своей задаче. Он выделил левым маркером – вырезал из справочного окна — свернувший только что из Ильинки в Ветошный и начавший свой смертельный разгон до скорости примерно в полторы сотни километров в финальной фазе действа массивный джип.

Открыл окно буфера обмена, мгновенно открыл новый бланк, чтобы переместить туда фрагмент картинки с «гелендвагеном», вызвал режим «кодировка».

Напрягая голосовые связки, крикнул человеку, который находился всего в каких двух с половиной метрах от него:

— Стоп время!!!

В ту же секунду Петр Иммануилович остановил – положив правую руку на конус – маятник второго метронома.

— Операционное время выставлено! – своим хрипловатым голосом сказал Часовщик (хотя и не был уверен, что будет услышан). – Объявляю точное операционное время — месяц Апрель, Тридцатое число, тринадцать часов пятьдесят семь минут пятнадцать секунд!..

Едва Редактор поднес вторую десницу к «гелендвагену», намереваясь препарировать скрипт, как на чуть подернутом рябью лазоревом фоне возник черный квадрат нового – всплывшего – окна.

Ага, а вот и «черный ящик» появился!..

— Внимание, опасность! Внимание, опасность!! Вредоносный файл!!! Немедленно измените конфигурацию на рабочем столе!!!

Павел Алексеевич не собирался вскрывать этот «черный ящик», у него другая задумка. Тем не менее, он отметил про себя одну увиденную – пусть и мельком – деталь: где-то в глубине этого открывшегося тоннеля вспыхнули огненные искорки…

И еще (еще) ему показалось, что эти огоньки – адские уголья, иначе не скажешь — имеют некую форму, которая быстро меняется. Это было не хаотическое, но сформированное движение – закрученное по спирали.

То есть, можно предположить, что то, что он видит в открывшемся – вернее, видимом пока лишь частично – пространстве, представляет из себя некий вихрь, нечто вращающееся и вот-вот, кажется, готовое влететь, ворваться огнем, пламенем и осколками прямо в пространство служебной рубки Третьего канала…

Из невидимых динамиков, накладываясь на рев разыгравшейся стихии, отдаваясь в ушах, гремел механический голос:

— Внимание, опасность! Внимание, опасность!! Немедленно удалите вредоносный файл и закройте лишнее окно!!

Павел Алексеевич навел на «черный ящик» правую десницу; щелкнул левой на опцию «ЗАКРЫТЬ». Окно хоть и медленно, но закрылось… Уффф!

Но радоваться долго этой маленькой виктории не получилось. Стоило только Редактору подвести маркер под изготовленную для анализа, для препарирования и последующей редактуры картинку с захваченным в установочное окно «гелендвагеном», как вновь на экране всплыло аспидно-черное окно с разгорающимся где-то в его глубинах вихреобразным пламенем!..

Изображение заметно дернулось, как от мгновенного перепада напряжения; но и на этот раз картинки на экране и в целом заставку с рабочим столом не «сорвало», не закрыло принудительно.

— Внимание, опасность! Внимание, опасность!!

Павел Алексеевич решил – временно – не обращать внимания на весь этот дурдом, на шум, на толчки, на предостережения защитной системы; решил игнорировать их, абстрагироваться от них. А что ему еще остается делать?! Иногда, чтобы добиться нужного результата, приходится рисковать, приходится действовать на грани фола.

Редактор вновь навел десницу на заведенный им в установочное окно «гелендваген».

В открывшемся окне «идентификатора» появилось наконец некое изображение.

Картинка была весьма посредственного качества, размытая, нечеткая.

Но Павел Алексеевич все же успел зафиксировать взглядом, отложить в памяти эту увиденную им картинку: контуры некоего здания, некоего строения с готическими формами… показавшегося ему очень знакомым!

Он не успел произвести более никаких манипуляций по декодировке данного субскрипта, поскольку уже в следующую секунду произошло нечто неожиданное.

Случилось нечто, что его, редактора Третьего канала, сначала удивило, затем встревожило; и, наконец, потрясло – всего до основания, заставив теперь уже вибрировать и его душу.

Окно с готическим символом – закрылось! Но открылось – причем, в самом центре экрана – другое изображение.

Оно было размерами примерно метр на метр.

Сначала в этом окне появилась – соткалась как будто из золотистой пыльцы – стилизованная, похожая на статую в полный рост, человеческая фигура. Черт лица рассмотреть невозможно; но по строению тела, по фигуре, по тому даже, что он – или Он – облачен в тогу с золотой каймой и с пурпурной накидкой на плечах, понятно, что это не женский типаж.

Под «статуей», точно так же собравшись из невесть откуда прилетевшей золотистой пыльцы, появилась — полукругом — надпись:

Roma Aeterna[xvi]

Само это изображение было очень четким, ярким, контрастным. Зато за пределами этого всплывшего «окна», по его краям, на периферии рабочего стола, поблекли разом все краски. И даже сам экран из лазоревого, с вкраплениями помеченных другими цветами и оттенками панелей и инструментов, стал каким-то вылинявшим, блеклым, однообразного скучного сероватого цвета.

Новая, столь поразившая Редактора картинка в таком виде просуществовала всего несколько секунд. Затем и «статуя», и надпись под ней, уменьшившись в размерах – образовав нечто вроде аватара – переместились в левый верхний угол открывшегося окна.

В самом же этом открывшемся окне, в центральной его части, появилось изображение смартфона, и – отдельно – наборное устройство с кнопками.

В этот момент как-то все вокруг Редактора несколько стихло.

Или же, чего тоже нельзя исключать, ему только казалось, что царившая только что вокруг него жуткая какофония звуков и шумов сменилась относительной – относительной, потому что низкий гул слышен по-прежнему – тишиной.

Павел Алексеевич весь покрылся холодным липким потом.

Он второй раз в жизни видит этот «аватар».[xvii] Всего второй раз.

Когда он увидел его впервые – это случилось примерно двадцать лет назад – то уже вскоре, в тот же день, потерял человеческое зрение.

А также лишился, и этого он тоже не забыл, единственного по настоящему близкого ему, любимого им человека.

Он проглотил подступивший к горлу комок.

Вот это поворот… С подобными вещами имеют дело лишь избранные. Даже Главред Второго, под чьим началом немало лет прослужил Павел, и замом у которого он пробыл несколько лет, ни разу не работал с подобным «аватаром». Но лишь только слышал, как он сам однажды обмолвился, о двух-трех подобных случаях. Причем, эту информацию старший коллега сообщил без каких-либо существенных подробностей.

Редактор увидел появившуюся под изображением смартфона цепочку цифр. Он навел на эту запись «десницу». Ответом ему стали длинные гудки – сразу же включился набор номера.

Гудки длились, как показалось, целую вечность. Наконец владелец этого номера ответил на вызов. В рубке отчетливо прозвучал голос, который Павел Алексеевич узнал без труда.

— Я вас слушаю.

Редактор – молчал. Он не знал, что сказать этому молодому парню.

— Алло?

Это был Дэн Логинов. Он все еще находился – находится в данном времени — в кафе-клубе, борясь с искушением выскочить вслед за ушедшими только что из заведения двумя молодыми людьми. Борясь с желанием догнать их, чтобы сказать что-то важное; возможно, чтобы еще раз объясниться со своей девушкой.

— Говорите, я вас слушаю!

…Но ему, этому молодому человеку, кто-то прозвонил на смартфон. И это действие, это обстоятельство задержало Логинова. Фактически – спасло ему жизнь.

В трубке послышались частые короткие гудки – Логинов сбросил вызов.

Мгновением спустя закрылось окно с таинственным «аватаром».

Рубка тот час же заполнилась до отказа ревом, воем, скрежетом…

Пол заходил ходуном; стоило огромных усилий во время этой дичайшей качки удерживаться на ногах!..

На экране появилось изображение кнопки с надписью:

СОХРАНИТЬ

Вновь напомнила о себе защитная система.

— Внимание, Часовщик! Зафиксируйте настройки!! Отключение и выход из сеанса по счету «ноль»!

— Девять…

Павел Алексеевич быстрыми энергичными движениями проскролил в обе стороны Живую ленту. Сначала от центра влево, в прошлое — здесь все было в норме.

Затем погнал в обратном направлении – в будущее.

Лента остановилась на отметке 06.05 03:30.

Семь… Шесть…

Это означает, что все его – их небольшой команды – усилия по редактуре файла «ЧП_Enigma» принесли весьма скромный результат. Ему удалось буквально вырвать два часа времени…

Павел Алексеевич не знал, хорошо это, или плохо, или же не то, и ни другое. Он точно знал лишь одно: сегодня он выжал во время сеанса максимум возможного. Да и то, не без помощи того – или Того — кто на короткие мгновения вмешался в работу редактора Третьего, обозначив себя «аватаром» с надписью Roma Aeterna; того, кто подсунул ему решение — фактически, подсказку — в виде телефонного звонка.

— Четыре… Три…

Редактор Третьего нажал – продавил! – кнопку «СОХРАНИТЬ».

В служебной рубке Третьего вдруг стал так тихо, что от этой тишины у него заложило уши.