Часть III. Непроявленные сущности. Пролегомены к пятой редакции

 

Только время принадлежит нам.

Луций Анней Сенека (младший).

 

…бог-вестник, провожатый, в капюшоне
над светлыми глазами, жезлом в правой
и вытянутой чуть впереди руке;
трепещущие крылья на лодыжках;
и в левой, как на поводке, — она.

«Орфей. Эвридика. Гермес». Р.М. Рильке.

 

ГЛАВА 1

Зона «Монастырское кладбище».

Логинову снилась та девушка, которую он отчаянно искал, но пока – не нашел. «Странно, — думал он, находясь в этом полусне-полузабытии, — очень странно, что я не вижу пока её лица. Кто же ты, милая? Как тебя зовут? Где ты, чем ты занимаешься? И как мне найти тебя?..»

Ему не хватило какой-то малости, каких-то долей секунды, чтобы получить ответы на эти вопросы… У него почти получилось. Но это тот самый случай, когда «почти» является синонимом не успеха, но неудачи.

А как хотелось бы увидеть ее всю целиком! Увидеть струящиеся жидким серебром на плечи волосы, гордый поворот шеи, изумрудные глаза, красиво очерченный рот, гладкие плечи, высокую полуобнаженную грудь; увидеть ее всю, от макушки до босых ступней…

Как хотелось бы воочию убедиться в том, что у этой особы, имеющей ангельские крылья за спиной, — а иначе как бы ей, без этих крыльев, перемахнуть через разверзшуюся под ногами пропасть – лицо девушки по имени Любовь!.. Но как ни призывал он ее, увидеть лица этой девушки, летящей – парящей! – над пропастью, ему пока что не удалось.

Дэн очнулся, как от толчка. Он готов был поклясться, что кто-то коснулся рукой его плеча; что кто-то – вот только что! – прошел мимо деревянной скамьи, на которой Логинов провел, провалившись в странное забытие, последние несколько часов.

Дэн удивленно огляделся. Покачал головой. Никого рядом… ни единой живой души! Он по-прежнему находится в том странном месте, в которое попал, пройдя через открывшийся в стене подземного помещения, похожего на боярские или монастырские подвалы, проход.

Самой этой подсвеченной манящим золотистым сиянием двери, кстати, теперь уже не было видно. Где именно она находилась, в каком месте кладбища, он забыл. Вокруг, сколько видит глаз в этой серо-зеленой полумгле, могильные оградки, кресты, надгробные камни и обелиски.

Невдалеке видна высокая серо-коричневая стена; она тянется в обе стороны, теряясь в зыбком тумане. Вокруг царит необыкновенная тишина; не слыхать ни пения птиц, ни голосов людей, ни шороха листьев в кронах деревьев. Странное место. Очень странное.

Дэн сунул босые ноги в мокасины. Не без удивления обнаружил, что спал он все это время – сколько именно, он точно не знал – под теплым клетчатым пледом. Кроме того, вместо зачехленного лэптопа, который он подложил под голову первоначально – он и это помнил – появилась, откуда ни возьмись, подушка с белоснежной накрахмаленной наволочкой…

Ноутбук тоже никуда не делся; никто его не забрал, никто не унес, не украл, воспользовавшись случаем. А вот сам ли Логинов подвесил сумку на ремне на ближней оградке, или кто-то другой – этого он не знал. Он вообще слабо помнил себя начиная с того момента, как странный человек в черном привез его в странную клинику, где странный окулист производил какие-то странные манипуляции.

Логинов, действуя механически, как робот, сложил плед; сверху положил подушку. Чувствовал он себя тоже довольно странно. Хотя, следует признать, самочувствие его много лучше сейчас, чем в тот момент, когда его привезли в глазную клинику.

Он встал с лавки, потянулся, разминая конечности. Пахло свежестью, мятой… Странно также то, что он, проведя несколько часов в одежде на этой кладбищенской лавке, не ощущал себя каким-то несвежим, грязным, потным. Наоборот, ощущение было таким, как будто он искупался в источнике с живой водой. Даже кожа его, кажется, обновилась; волосы стали необыкновенно мягкими; каждая клеточка пела и звенела… Он не знал, какими способами достигается подобный эффект, не ведал, что именно послужило причиной произошедшей с ним метаморфозы. Но одно можно утверждать наверняка: никакой массаж, никакие русские, финские или турецкие бани, никакие известные ему лечебные процедуры не способны дать подобного этому эффекта.

Логинов извлек из кармана куртки смартфон. Экран был темным. Разрядился? Или же современные гаджеты в этом странном местечке попросту отказываются работать?

Дэн снял с ограды сумку с лэптопом. Батарея в ноуте новенькая, аккумулятора должно хватить как минимум на восемь часов работы…

Эффект оказался таким же, что и в случае с телефоном – ноутбук включить ему не удалось.

Он сунул лэптоп обратно в сумку. А когда поднял голову, увидел идущего к нему по дорожке меж могильных оградок мужчину в длинном сером – под стать окружающей среде — плаще с капюшоном.

Дэн нисколько не испугался, не встревожился… Он, скорее, даже обрадовался, обнаружив, что не одинок в этом кладбищенском мирке.

Человек подошел ближе; остановился у низкой металлической оградки. Когда он отбросил капюшон на плечи, Логинов смог рассмотреть черты его лица. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, примерно его роста, хорошо сложенный. У него каштановые — чуть вьющиеся — волосы, лицо гладко выбрито. Кожа смугловатая, как у южанина, глаза черные, глубокие, выразительные; черты лица – европейские.

Этого человека, определенно, он видит первый раз в жизни.

Незнакомец, опершись рукой на металлический столбик оградки, кивнул в сторону могильного надгробия.

— Вот это правильная могила!.. Не так ли, молодой человек?

Дэн удивленно уставился на него.

— Кхм… Кхм! — Он прокашлял горло. – Вы это мне?

— А что, здесь еще кто-то есть? — Незнакомец усмехнулся. – Только мы двое. Вы, да я. Если, конечно, не считать тех, кто здесь захоронен.

— Э-э… Скажите, а вот эта ограда… — Дэн кивнул в сторону высящейся неподалеку стены. – За нее как-то можно выйти? То есть… Я хотел спросить, где здесь ворота или какой-нибудь другой проход?

— Да как вам сказать, молодой человек, — незнакомец почесал кончик носа. – Это ведь как посмотреть.

— Мне кажется, я задал конкретный вопрос. Если не трудно, ответьте на него… пожалуйста!

— Давайте зададимся иным вопросом. А нужна ли вообще кладбищенская ограда? Ведь те, кто по ту ее сторону, выйти не могут; а те, кто по эту, вовсе туда не хотят!..

— А вы, я вижу, философ…- буркнул Логинов. – Ну и ну.

— Это я не сказал. Один умный газетчик изрек, я лишь повторил его слова.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— А вы — на мой. Кстати, я задал вопрос первым.

Дэн подошел ближе к оградке, за которой находится та самая могила, которая чем-то заинтересовала этого странного незнакомца.

Все пространство внутри низкой металлической оградки, выкрашенной в золотистый цвет, стороны которой примерно равны и составляют около четырех метров, засыпано щебнем. Могилы как таковой – привычного глазу могильного холмика, или надгробной плиты, или бетонированного, облицованного шлифованной, под мрамор, плиткой прямоугольника – здесь нет. Только белый, с едва заметными голубоватыми и серебристыми прожилками мраморный куб с гранью примерно в метр – он установлен у предполагаемого изголовья, ближе к противоположной стороне ограды. На нем стоит прекрасной, удивительно филигранной работы каменная ваза того же цвета; стенки ее столь тонки, что даже не очень понятно, как, при помощи каких именно инструментов ее изготовили мастера…

В этом каменном сосуде, который формой своей напоминает античную двуручную вазу, помещены живые цветы – по паре роз, лилий, гвоздик и еще каких-то цветов, названия которых Логинов не помнил.

Но не эта ваза, не эти принесенные сюда кем-то цветы привлекли внимание Логинова. Он смотрел сейчас на изображения двух людей на надгробном камне. Они были странно живыми, эти лица на небольших овальных фотографиях… У него вдруг перехватило горло; он некоторое время не мог произнести ни слова.

— Ну, так что, молодой человек? – выждав время, незнакомец повторил свой вопрос. — Что скажете про эту могилу?

— Здесь похоронены мои родители… — Логинов помолчал немного, потом уточнил. – Мои приемные родители.

— Вот как? Ваши родители здесь похоронены? – несмотря на прозвучавшую реплику, в голосе незнакомца не было ноток удивления. – А кто они были по жизни? Чем занимались?

— Отец – ученый, доктор физических наук, в одно время работал в закрытом НИИ. Потом преподавал в Московском физико-техническом… Мама… мама у меня была педагог, лингвист. Ее специализация – языки и диалекты романской группы… Но последние несколько лет жизни она преподаванием не занималась, только изредка писала научные статьи.

— Так, так… — задумчиво сказал незнакомец. – Вы сказали, что они, эти двое достойных людей, ваши приемные родители?

Дэн и сам не понимал, зачем он отвечает на вопросы этого довольно странного типа. С другой стороны, кроме него, кроме этого незнакомца здесь больше и поговорить-то не с кем.

— Да, именно так. Они усыновили меня, когда им было далеко за пятьдесят.

— А имени своих настоящих родителей вы что, не знаете? Хотя бы родной матери?..

— Мне их имена неизвестны, — сухо сказал Логинов. – Врачебная и юридическая тайна… и все такое прочее. Знаю только, что после родов меня поместили в Дом малютки.

— В какой именно? В Москве их много.

— В Дом ребенка номер десять… он находится в Весковском тупике.

— В Десятый? Странно…

Мужчина обмерял его быстрым взглядом – всего разом, от мокасин до макушки.

— Странно, — повторил он. – Очень странно.

— А что странного? Не понимаю.

— В тот Дом ребенка, о котором вы говорите, передают лишь детей с весьма серьезными дефектами. В основном, с выраженными симптомами поражения центральной нервной системы.

Дэн криво усмехнулся.

— Я уже думал об этом. То, что я стою здесь перед вами, означает, что диагноз врачей в моем случае оказался неверным.

— То, что вы стоите здесь, как и то, что вы сюда вообще попали, означает еще кое-что, кроме сказанного вами.

— Не понял, к чему вы клоните?

Мужчина, выставив вперед руку – ладонью к земле – некоторое время стоял молча. Он даже глаза закрыл, словно прислушивался к чему-то.

— Хорошие люди, — сказал он негромко. – И могилка у них правильная… Каррарский мрамор… Да, да, настоящий, добытый из лучшего рудника в Алуанских Альпах, а не какая-то китайская подделка.

Мужчина в дождевике перешел к другому захоронению, которое находится по соседству. Он не торопился отвечать на только что прозвучавший вопрос. Могила, к которой они только что переместились, имеет временную – деревянную – оградку. Сам могильный холмик еще не успел осесть; усопший был захоронен всего несколько дней назад. У изголовья вкопан деревянный – тоже временный – крест. В том месте, где сходятся перекладины, помещена табличка, на ней – фотография. На затянутом в целлулоид снимке запечатлен совсем еще молодой парень интеллигентного вида, с аккуратной бородкой и умным взглядом серых глаз, смотрящих на мир через линзы очков. По обе стороны могильного холмика прислонены венки с траурными лентами: на могиле и у изножья выложены живые и искусственные цветы.

— Вот это — неправильная могила, — в тоне незнакомца прозвучали недовольные нотки. – А вы что скажете, молодой человек?

— Я его знал, — прерывисто вздохнув, произнес Логинов. — Артем Бородин. Его сбила машина… Я видел, как их сбил джип — Артема и… и Любашу! Это несчастье произошло у меня на глазах.

Незнакомец, а вслед за ним и Логинов, перебрались к другой могиле, расположенной невдалеке. Она выглядела примерно так, как место упокоения Артема Бородина. Только венков и цветов на ней было раза в два больше…

— Что произошло после, я толком не помню… — Дэн заставил себя посмотреть на фотографию красивой светловолосой девушки, помещенную на табличке, прикрепленной к временному надгробному кресту. – Нет, не могу! – Он отвернулся в сторону, украдкой смахнув набежавшую слезу. – Зачем вы меня сюда привели?! Что вам всем от меня нужно?!

— Я думал, это вам от меня что-то нужно, — мужчина бросил на него удивленный взгляд. – Так, так… Я вижу, ваши познания о жизни и смерти, о метаморфозах, о человеческой душе и прочих тонких материях, весьма отрывочны!

— Никому еще не удавалось вернуться с того света… — Дэн, помолчав, добавил уже гораздо тише. – Так говорят. Хотя лично я думаю… хочу так думать, что случаются и исключения из общего правила.

— Сколько времени прошло, уточните? – спросил незнакомец. – С момента их биологической гибели, имеется в виду?

— ДТП случилось тридцатого апреля… около двух часов дня.

Мужчина поднял к серому, затянутому кисеей тумана, небу. Некоторое время беззвучно шевелил губами; выглядело это так, как будто он производил в уме какие-то расчеты.

Затем он в упор посмотрел на Логинова; взгляд его был настолько странен, что у Дэна даже мурашки по коже побежали.

— Напомните, как вас зовут?

— Даниил Логинов. Можно просто – Дэн.

— Это ваше настоящее имя? Хотя… не отвечайте. Пусть будет так – Дэн Логинов. Там, — он показал сначала на небо, затем ткнул пальцем под ноги – там знают всех и каждого, и знают не только по именам, но и по делам.

— Вы хотели мне что-то сказать, — поторопил его Дэн. – Говорите же!

— Сначала спрошу. Что вам известно о термине «клиническая смерть»?

— Хм… Я не медик…

— Скажите своими словами.

— Это некий этап умирания организма…

— Продолжайте!

— Это еще и как бы переходный период между жизнью и смертью… На данном этапе прекращается деятельность сердца и дыхания, полностью исчезают все внешние признаки жизнедеятельности организма…. Человек впадает в кому… Или это уже что-то другое? Эй!.. – Дэн уставился на незнакомца. — Мы что, на экзамене в медицинском колледже?

— Так вот, юноша, — сказал тот серьезным тоном. – Так называемый «первый срок» клинической смерти длится от трех до пяти минут. Есть варианты, когда в ходе грамотных реанимационных мероприятий и при наличии соответствующего оборудования людей оживляют и после более продолжительного срока, исчисляемого десятками минут… Это так называемый «второй срок» клинической смерти.

— Я опять не понимаю, куда вы клоните, — угрюмо произнес Логинов.

— В большинстве случаев, при превышении пятиминутного срока человек если и не умирает, то теряет собственную идентичность, — незнакомец как ни в чем ни бывало продолжил свою странную лекцию. — Эти процессы губительно отражаются на коре головного мозга.

— Моя девушка… и ее знакомый умерли несколько дней назад. Их, как видите, успели уже и похоронить! О каких «пяти минутах» вы мне тут толкуете?!

— Вот именно, — незнакомец кивнул. – Если человека не удается вернуть после пяти минут клинической смерти, то как вы, Логинов, собираетесь сделать то, что вы задумали? Вы же сами только что сказали, что они умерли, то есть, умерли истинно, биологической смертью еще несколько дней назад!

Мужчина красноречиво показал рукой на уставленную венками и осыпанную цветами могилу девушки.

— Извольте сами убедиться — их уже похоронили!

— Вижу, не слепой — выдавил из себя Дэн. Вскинув голову, он мрачно посмотрел на этого странного мужика. — А кто вы, собственно, такой, чтобы задавать мне такие вопросы? Откуда вам известно, что я обо всем этом думаю?! У вас есть хотя бы имя?

— Имя у меня, конечно, есть, — незнакомец усмехнулся. – Подобно вам, подобно тому, как вы называете сами себя – Дэн…

— Меня так друзья называют!

— …я при знакомстве с вами решил назвать себя коротко и просто – Гера.

— Гера? – удивленно переспросил Логинов. – Это что, сокращение от имени Георгий? Или же – Герасим?

— Вам понадобится посредничество, — проигнорировав вопрос, сказал мужчина. – Лучше меня вам никого не найти.

— А вы сами-то кто будете… Гера?

— По жизни?

— Ну да.

— Бригадир перекрестка… Такой мой ответ вас удовлетворит?

Дэн уставился на этого странного субъекта. На какое-то мгновение их взгляды встретились, пересеклись, примагнитились. Дэну почудилось, — когда его взгляд странным образом прошел сквозь этого человека, сквозь его глазницы – что он видит заключенное в треугольник огромное око. И, что поразило еще сильней: око само вглядывалось в него…

Но это было секундное наваждение; мужчина смотрел на него пристально, внимательно, ожидая реакции на прозвучавшие только что слова.

— Я не очень понимаю, что это означает – «бригадир перекрестка»?! Вы что… из этих, которых называют братками? Спрошу прямо… вы — бандит, Гера?

Мужчина вдруг рассмеялся.

— Хорошая шутка! Надо будет запомнить.

— Ничего смешного не вижу! – угрюмо сказал Логинов. – Вы, Гера… или как там вас, крышуете это самое кладбище? Я правильно вас понял?

— Верно, крышую… если пользоваться привлеченной вами терминологией, — продолжая посмеиваться, сказал мужчина в дождевике. – И не только это. Подо мной много кто ходит.

— А… ну да. Вы же – «бригадир»?!

— Бригадир, — подтвердил «Гера». – Я знаю всю могильную братию. И владельцев фирм по оказанию ритуальных услуг хорошо знаю… Ну, не всех, конечно… — Бригадир поправил себя. — Тут я несколько загнул… Слишком много их в последнее время развелось, за всеми не уследишь.

— Но вы-то к этому стремитесь? Я где-то читал про кладбищенскую мафию. Теперь вижу, что это все не домыслы, но чистая правда.

— Кладбищенская мафия? Гм, гм… Пока вы ничего не поняли, как я вижу.

— Куда уж мне! Я в ваших бандитских делах и понятиях не разбираюсь.

— Ладно, скажу иначе. Меня, молодой человек, знают многие серьезные и влиятельные люди в этом бизнесе. И они, хотите, верьте, хотите, нет, считаются со мной.

— Я так понимаю, вы взимаете мзду с родственников и близких усопших?

— Взимаю, — подтвердил Бригадир. – Но не со всех, не с всякого первого-встречного. Только с тех, кто готов заплатить за проход через перекресток. С тех, кому нужны мои услуги.

— Ну, так с меня особо нечего взять.

Мужчина смерил его долгим взглядом.

— Если бы с вас нечего было взять, не было бы и нашего разговора. Готовьте деньги, Логинов! Учтите, времени у вас осталось совсем немного. Помните, что было мною сказано ранее про критические «пять минут».

— Деньги? – опешил Логинов. – У меня их нет. Но… спрашиваю чисто из интереса… сколько надо? Какую сумму нужно собрать? И в какой валюте?

— Неправильные могилы, — «Гера» кивнул в сторону двух свежих захоронений. – И вопрос ваш тоже неправильный. Повторяю, лучше меня вам посредника не найти.

Мужчина накинул на голову капюшон; легким кивком попрощался с изумленным таким поворотом юношей. Потом повернулся и пошел — как показалось, поплыл — между рядов могил в ту сторону, откуда, собственно, и появился.

— Эй… бригадир Гера! – крикнул вдогонку Логинов. – Вы не оставили координат! Как же мне с вами связаться, если даже я найду деньги?!

— Занимайтесь своими делами, — долетело из опустившейся зеленоватой мглы. – Когда придет время, я дам о себе знать.

Дэн вновь остался в полном одиночестве. Он не мог себя заставить подойти к могиле, выложенной венками и цветами; он также не мог смириться с мыслью, что его девушки, его Любаши, больше нет в живых.

Он сел на скамью – на ту самую лавку, на которой он провел ночь (если здесь, в этом пространстве, вообще уместно говорить о делении времени на дни и ночи). Непонятно кем и когда принесенные плед и подушка, пока он общался с этим странным типком, назвавшим себя «бригадиром перекрестка», также незаметно были кем-то и унесены.

Некоторое время он сидел недвижимо, обхватив голову руками…

В какой-то момент ему почудилось, что он слышит звук колокольчика. Дэн вскочил на ноги. Прислушался к этим ритмичным – невдалеке как будто что-то позвякивает! – звукам. Взял с лавки сумку с лэптопом, повесил ее на плечо и двинулся в том направлении, откуда долетает этот звук.

Пройдя через полосу мглистого тумана, он оказался подле стены кладбищенской ограды. Она, эта стена, вдруг подернулась мерцающей, перламутровой дымкой… А затем и осветилась уже знакомым ему золотистым сиянием.

Логинов выставил вперед руку; так, как это уже с ним было однажды, когда он через открывшийся в стене проход покинул компанию Окулиста и человека в черном, после чего оказался в этом кладбищенском мирке. Он хотел убедиться, что глаза его не обманывают. Хотел удостовериться, что то, что он видит, не оптическая иллюзия, не какой-то хитрый фокус с линзами или лазерными установками…

И точно так же, как это было уже с ним, его рука прошла сквозь стену.

Теперь уже он видел свою руку, до локтя ушедшую за линию стены – она осветилась в розовато-золотистый цвет, как и то пространство, что лежит там, что начинается за этой гранью. Дэн, задержав дыхание, как ныряльщик перед прыжком в воду, шагнул в открывшийся перед ним проем.

Он оказался в некоем пространстве, ограниченном теперь уже двумя стенами, идущими – тянущимися — куда-то вдаль параллельными линиями; расстояние между ними составляет на глаз примерно двадцати шагов.

Атмосфера здесь иная, нежели на кладбище. Это межстенное пространство залито ярким дневным светом, как могло показаться на первый взгляд. Но, именно что на первый. Потому что ни самого дневного светила, ни неба не видно. Не было здесь и теней, что тоже само по себе удивительно.

У противоположной той, через которую он сюда вошел, стены, вплотную к ней, видны несколько закругленных каменных ступеней. Чем-то это напоминает церковную паперть…

Сравнение уместно еще и потому, что на этих ступенях обнаружилось некое человеческое существо непонятного возраста и пола.

Именно оно, это одетое в мешковатые одеяния существо, сидящее на ступенях «паперти», издавало ритмичные металлические звуки, которые Дэн поначалу принял за звуки колокольчика — в чумазой, с ногтями в траурной каемке руке у побирушки жестяная кружка с мелочью, которую он — или она — время от времени встряхивает… Рядом с ним (или с ней), ступенькой ниже, у самых ног, лежит черная кошка. Передние лапы ее вытянуты, глаза лениво прижмурены. Судя по расслабленному виду, эта представительница рода Felis catus всем довольна; ее ничто не беспокоит, она не голодна; компания побирушки ее вполне устраивает.

— Молодой человек, не проходите мимо! – послышался голос, при звуках которого Логинов вздрогнул. – Подайте, сколько не жалко! На благое дело прошу, не для себя!..

Дэн подошел ближе. Остановился у нижней ступени; уставился на человекоподобное существо, устроившееся чуть выше, на верхней каменной ступени. На нем, как на капустном кочане, наверчено, кажется, сто одежек… Бесформенный, явно не по размеру, блекло-серый, с меловыми и мазутными разводами плащ, которым побрезговал бы последний московский бомж. Вдобавок он еще и рваный: там, где на левом предплечье надорван рукав, в прореху виден свитер неопределенного цвета.

Брюки на нищем мешковатые, с дырами на коленях; сквозь дыры проглядывают старые линялые синие «треники». Разношенные ботинки с побуревшими загнувшимися вверх носами – без шнурков… Лицо грязное, чумазое; это существо, похоже, не мылось уже несколько месяцев.

Верхнее веко левого глаза стянуто вниз; самого глаза не видно, он заплыл. От него вниз, чуть наискось, к подбородку тянется багровый рубец. На голове, прикрепленная длинной металлической заколкой к неухоженным, давно нечесаным, свалявшимся волосам, красуется розовая шляпка с полупрозрачными полями и свисающими по бокам ленточками…

Дэн с трудом подавил в себе желание расхохотаться. Эта шляпка, этот предмет гардероба, подходящий более какой-нибудь даме, приехавшей на «Royal Ascot»[xx] , настолько неуместен в данной ситуации, настолько нелепо смотрится он на побирушке, устроившейся с жестянкой на ступенях паперти, что на ум сама собой пришла сентенция про корову и седло. Надо же… хотя нищенка, судя по лохмотьям, по ее жалкому виду, давно уже пребывала на самом дне, она все еще помнила о том, что когда-то родилась женщиной.

Помимо заплывшего глаза, Логинов подметил еще одну деталь; у этой бедняги, кажется, горб на спине.

— Подааааайте, сколько не жааалко, – жалобным, каким-то дребезжащим, почти старческим голосом тянула нищенка. – Очень деньги нужныыы! Сижу тут весь день, побираааюсь… А собрала — сущие грошииии!..

Кошка, до этого момента лежавшая в расслабленной позе, подняла голову и насторожила острые ушки – словно только сейчас заметила подошедшего к «паперти» парня. Шерстка у нее гладкая, волосок к волоску; под струящимся из невидимых глазом источников светом она лоснится, словно ее смазали кремом или сапожной ваксой… Вот она зевнула, показав острые зубки и розовую пасть. Посмотрела на Дэна своими светящимися яркими желтовато-зелеными глазами (тому в какой-то момент показалось, что она вот-вот заговорит человеческим голосом). Затем вновь улеглась у ног нищенки – в позе, напоминающей древнее изваяние Сфинкса.

— Минутку, — сказал Логинов. – Сейчас посмотрю, что у меня с наличными.

Он достал из внутреннего кармана куртки кожаный лопатник. Нищенка облизнула потрескавшиеся губы, потом широко улыбнулась.

Лучше бы она этого не делала…

Дэн, увидев ее черные гнилые зубы, едва не выронил кошелек.

В портмоне отыскалась лишь пара мелких купюр… Он вспомнил, что накануне пытался снять деньги со своего банковского счета. Но у него почему-то не получилось, хотя он точно помнил, что на банковских счетах у него кое-какие деньжата водятся.

Он протянул нищенке две сторублевых купюры.

— Это все, что у меня есть…

Побирушка не то, что взяла, цапнула купюры – деньги мигом исчезли где-то в груде надетых на нее лохмотьев!

— Охохо… Я ведь не для себя собираю, — грустно сказала побирушка. – И не для Лизы, она себе пропитание сама добывает. — Нищенка, чуть наклонившись, почесала грязным пальцем у кошки за ушами. — Это я так ее назвала, — пояснила она. — Лиза… Ходит за мной хвостом, представляешь? Куда я, туда и она!

— Красивая кошка… Ни одного белого пятнышка!

Кошка по имени Лиза, не открывая глаз, держа голову так же прямо, негромко муркнула, как будто поняла, что речь идет именно о ней.

— Мне-то самой ничего не надо, — погладив еще разок кошку по гладкой блестящей шерстке, сказала побирушка. — На хлеб и глоток вина я себя всегда денежек соберу. И даже на косяк останется…

Она принялась шарить чумазой рукой по карманам мешковатого плаща. Извлекла старый потертый портсигар из мельхиора… Раскрыла его; Дэн увидел, что в нем лежат с полдюжины самокруток.

— Угощайся, — она протянула парню раскрытый портсигар. – Не бойся, это не из каннабиса! Такой травы ты нигде не купишь… Тут места надо знать.

— Спасибо, я не курю.

Она посмотрела на парня своим единственным – что со вторым, можно лишь предполагать – глазом с зеленоватым зрачком. Щелкнула дешевой китайской зажигалкой, умело прикурила. Затем пыхнула дымком, от аромата которого у Логинова слегка закружилась голова.

— Мне самой ничего не надо. Я сумасшедшая… у меня и справка есть.

Дэн хотел было уже покинуть странную особу в отрепьях и в гламурной дамской шляпке, собирающую подаяние в этом не очень людном, надо прямо сказать, месте… Но почему-то задержался.

Почему не ушел сразу, он и сам толком не понял. Может, потому что чувствовал себя одиноким, никому не нужным. А может, потому, что временами в голосе этой опустившейся особы звучали какие-то казавшиеся ему знакомыми нотки?..

Логинов вдруг сделал то, чего еще несколько секунд назад не собирался делать. Перехватив взгляд нищенки, он достал смартфон и протянул его ей.

Тот исчез так же быстро, как и ранее переданные ей сотенные купюры.

— А не жалко? – сделав вторую затяжку, спросила побирушка. — Вещица не из дешевых.

— Зачем он мне теперь, — тихо, отвернувшись, сказал Логинов. – Мне никто по нему не позвонит.

— Так ты сирота, значит?

— Вроде того.

— Сколько за нее, за эту «говорилку» в ломбарде дадут, как думаешь?

— Понятия не имею, — Дэн пожал плечами. — Он новый… Но у меня нет при себе документов на него. Тысяча с хвостиком «енотов» стоил.

— Значит, в скупке дадут раз в десять меньше… Маловато.

— А для чего вам деньги? – поинтересовался Логинов. — Извините, что спрашиваю… На «травку» их тратите? Или…

— Или, — сказала нищенка. – Травку мне и так исправно поставляют.

Она, сделав затяжку, выпустила колечко дыма, которое, расширяясь, поплыло в сторону Логинова.

— Очень необычный аромат, — сказал Дэн. — У мамы были духи… не знаю, какой марки, не интересовался. Они пахли по-другому, иначе. Но в гамме запахов, как мне кажется, присутствовало что-то похожее на этот аромат…

А вы сами, извините, откуда будете?

— Откуда я? Да из дурдома… Разве по мне не видно?

Логинов усмехнулся.

— Нет, ну я серьезно.

Побирушка сделала последний «тяжок»; окурок исчез под подошвой старого ботинка, который был размера на три больше, чем требовалось.

— Так и я ведь серьезно… Я в самоволке. Сбежала из психбольницы.

— Вот как? Так вы…

— Больная на всю голову, — побирушка вновь улыбнулась, показав свои черные зубы. – У меня «диссоциативное расстройство идентичности». Диагноз я сама себе поставила, кстати… Наши дурдомовские врачи в психиатрии не шарят! Ну а главврач… это клинический случай!

— Хм…

— У нас там плохо кормят. И вообще… — Она махнула рукой. – Условия очень тяжелые. Вот я выскочила за ограду, чтобы насшибать деньжат…

— Понятно.

— Не для себя… для всей нашей убогой, но честной компании.

Дэн открыл боковое отделение сумки. Достал «наладонник» производства Acer, протянул и его побирушке.

— Вот… возьмите.

— А что это за штуковина? – «Штуковина» тот час исчезла в ее бездонных карманах. – Я в этом слабо разбираюсь.

— Карманный персональный компьютер… Стилус в боковом пенале. Держите вот еще… это шнур для подзарядки… — Он протянул и его. – Карта памяти вставлена. Полагаю, гаджет в исправном состоянии.

— Верю вам на слово, — сказала побирушка. – Не жалко?

— У меня вот еще ноут есть. – Логинов поправил свисающую с правого плеча сумку. – Но отдать его я вам сейчас не могу.

— Почему?

— Там у меня личный архив… Кое какие фотографии, несколько роликов. А удалить я их сейчас не могу.

— Еще раз спрошу — почему?

— Потому что в этом месте ноут, как и другие гаджеты, почему-то не работает. Я не могу удалить свой архив. А передавать личную информацию в руки первого встречного, вы уж простите… мне не хотелось бы.

Побирушка неотрывно смотрела на него своим ярким зеленовато-желтым глазом, словно пыталась просветить его, заглянуть в его мысли… А может, просто думала о том, что еще можно вытряхнуть из этого молодого человека.

— Вас, кажется, ищут?.. – сказал она. – Вы обо мне не рассказывайте пока ему ничего, ладно?

— Ищут? Меня? Кто?

— Посмотрите туда, — она ткнула пальцем с грязным ногтем куда-то за спину

Дэна. – Да, да, туда!

Логинов развернулся на сто восемьдесят; уставился в ту точку, куда показывала эта особа.

Ничего интересного он там не увидел – стена и стена.

Когда он повернулся обратно, — лицом к «паперти» — побирушки уже и след простыл. На фоне стены напоследок мелькнуло нечто, какая-то большая темная тень, напоминающая по форме кошку с выгнутой спиной. Откуда-то издалека донесся – а может, показалось – женский голос с насмешливыми нотками: «дурачок!..»

Дэн озадаченно покачал головой. Он ощутил на какие-то мгновения себя простаком, которого даже эта нищенка смогла обвести вокруг пальца. Ощутил себя, говоря современным языком – лохом…

И все же она его не обманула. Точнее, не обманула как минимум в одном. Та часть стены, на которую она показала перед тем, как испариться вместе с вещичками, которые она как-то выманила у него, уже спустя короткое время начала пульсировать. Эти пульсации, что не столько испугало его, сколько удивило, озадачило, странным образом отдавались у него в ушах…

А затем в ней, в этой освещенной теплым янтарным светом стене, появился видимый глазу арочный проход.

Теперь уже Логинов не стал выставлять впереди себя руку, чтобы при помощи тактильных ощущений определить, не обманывают ли его глаза и чувства. Он поправил сползший с плеча ремень компьютерной сумки и шагнул в этот проход.

Мир, в котором он оказался, был ему знаком…

Логинов, изумленный таким поворотом, некоторое время изображал из себя каменную статую. Он стоял на пересечении двух центральных аллей кладбища, лицом к стене Новодевичьего монастыря.

Впереди, если смотреть прямо, виднеется Покровская надвратная церковь. Левее – Предтечинская башня монастыря, которую еще называют Ирининской. Еще дальше, — она угловая — Сетунская башня. Правее от надвратной церкви видны Покровская и Чеботарная башни…

Дэн обернулся. Позади него виден арочный проход в кирпичной стене – это ворота, через которые можно попасть со старого кладбища на так называемое «новое». Справа Лужнецкий переулок, там главный вход. Где-то позади и чуть левее находится «новейшее» кладбище при Новодевичьем. Там, на участке номер одиннадцать, похоронены умершие два года назад – с разницей всего в три дня – приемные родители Логинова.

Дорожки, надгробья, деревья и кустарники были влажными после прошедшего ночью ливня. Кое-где видны глубокие лужи. Местный персонал, мужчины и женщины в спецовках, вооруженные швабрами и метлами шоркают своими инструментами, сгоняя воду к желобам канализации.

— Эй!.. – послышалось невдалеке. – Я к тебе обращаюсь!! Почему не работаешь?!

Логинов повернул голову. Он увидел стоящего невдалеке рядом с двумя женщинами в синих халатах, с повязанными косынками головами, мужчину в расстегнутой тонкой плащевой куртке, под которой виден неброский темный костюм. Тот смотрел – как показалось, сердито – именно на него.

— Это вы мне?

Мужчина что-то сказал сотрудницам, затем подошел к застывшему на алее парню.

— Тебе, тебе! А что, здесь еще кто-то есть?!

— Хм… Напомните, когда это мы с вами успели перейти на «ты»?

— Я задал вопрос!

— В эту игру мы сегодня с вами уже играли… бригадир Гера! Я больше не намерен отвечать на ваши вопросы.

— Что?! – Мужчина даже опешил. – Что ты несешь?! Какая такая «игра»?! Я спрашиваю, почему без рабочего инструмента?!

Логинов вгляделся в него повнимательней. И с ужасом осознал, что это… это — другой человек. Да, он похож на «Геру». Да, у них много схожего в облике… Но все же эти двое были, определенно, разными людьми.

— Эмм… Скажите, а у вас случайно, нет родного брата?

— Что? – Мужчина приподнял правую бровь. — Брата? Родного? У меня две сестры! Ты кто вообще такой?!

— Логинов.

— Фамилия мне твоя без интереса! – Мужчина достал носовой платок и вытер потное лицо. — Должны были пригнать с Биржи труда группу безработных… У нас тут случился форменный потоп! Где твои товарищи?! Через час открываем доступ… а работы еще непочатый край!

— Я один… И я не состою на Бирже труда.

— Так какого такого… ты тут делаешь?! – загремел над аллеей сердитый начальственный голос. – Еще только девять утра!! А доступ посторонним только с десяти!!

— Девять утра, значит? Спасибо, — спокойным тоном сказал Дэн. – Я где-то посеял наручные часы… Теперь буду знать, сколько сейчас времени.

— Как ты сюда вообще попал? Через забор перелез, что ли?

— В некотором смысле, да. То есть, по-видимому, проник через прореху в заборе… – Логинов смотрел на него своими синими глазами. — Будьте любезны… скажите, какой сегодня день и какое сегодня число?

— Я сейчас охрану вызову! – процедил мужчина. – Заколебала меня уже ваша наркоманская братия!.. — Он достал из кармана куртки портативную рацию. — Сейчас тебя отведут к главному входу! А там и милиция подъедет!..

— Минутку! – послышался голос у них за спиной. – Не надо никого вызывать.

Они обернулись — и мужчина, очевидно, какой-то местный начальник, и Логинов. По дорожке от ворот к ним, лишь изредка опираясь на палку, шел человек в круглых черных очках, одетый в траурного цвета одежду. За ним тенью следовал еще один знакомый Логинову субъект: это был шофер синего «фольксвагена», весьма крепкого телосложения охранник, он же — «Коля».

— Герман Михайлович, доброе утро!

Местный начальник улыбнулся; но сдержанно, не так, как если бы он встретил приятеля.

— Здравствуйте, Павел Алексеевич! Давненько вас не было в наших краях…

— Не нужно вызывать охрану! — Редактор Третьего остановился возле них, слегка опираясь на палку. – Это наш товарищ…

— Понятно, — Герман Юрьевич бросил на молодого парня, которого он принял за наркомана, странный взгляд. — Понятно, — повторил он. – Ну, тогда я пошел? А то мне перед открытием надо всю территорию осмотреть…

— Да, конечно, — не поворачивая к нему головы, сказал Редактор. – Идите, Герман Юрьевич. Мы тоже здесь не задержимся…

— Так, так… Это опять вы, — сказал Дэн, когда местный начальник, удивительно похожий на «бригадира Геру», оставил их небольшую компанию. — Человек в черном и его тень. Что вам от меня нужно, господа?

— Пойдемте, поговорим, — сухо сказал Редактор. – Ничего, если я возьму вас под руку?

Дэн не успел никак отреагировать: прямо перед ними — в двух шагах! — открылось сияющее золотым светом арочное пространство. Шагнув в проем, они оказались в «междустенном» пространстве, залитом янтарным светом…

— Вы напрасно покинули «зону»! – сказал Редактор.

— Вы сказали – «зону»? – переспросил Дэн. – Я что, числюсь в роли зэка?

— Я сказал то, что сказал. К счастью, наша мониторинговая служба успела своевременно среагировать. Иначе…

— Иначе – что?

— Могли бы произойти достаточно неприятные вещи… Кстати, как ваши глаза? Не щиплет? Резь и головные боли прошли?

— Я в норме. Этот ваш окулист, похоже, дело знает…

Дэн вдруг остановился, как вкопанный.

— А где ваша «тень»? Где ваш охранник? Что-то я его не вижу.

— Он не может сюда пройти.

— Почему? – удивился Логинов. – Мы-то с вами без труда прошли?

— Потому что он не обладает всеми теми способностями, которыми обладаем мы с вами, — спокойным тоном сказал Редактор. – Сюда никто не может войти… никто! Куда вы смотрите?

Дэн и вправду смотрел неотрывно в пространство между двумя уходящими вдаль стенами.

Он надеялся увидеть там ступени.

И еще сидящую на них странную особу в лохмотьях с жестяной кружкой, в нелепо смотрящейся на ней розовой шляпке. У ног которой в позе сфинкса лежит черная кошка по имени Лиза. Но, увы, их там уже не было…

— Никто, значит, не может войти? Только мы с вами… так получается?

— Вы кого-то здесь видели? — резко спросил Редактор. – Кого? Опишите этого человека! Или это существо!..

— А почему я должен отвечать на ваши вопросы? Вы, кстати, обещали мне работу.

— Мое обещание остается в силе… Вы должны с нами сотрудничать, Логинов. Это в ваших же интересах. Так кого вы здесь видели?

— Так… Одну бродяжку.

— Это была женщина?

— Это был не пойми кто такой! – процедил Логинов. – Нищенка… сумасшедшая!

— Вы ее разглядели?

— Нет, — Логинов вдруг вспомнил, о чем его просила эта особа. – Нет, я ее толком не разглядел. Она исчезла также внезапно, как и появилась.

— Вы видели ее во внутренней зоне? Или здесь, между этими стенами?

— Здесь…

Редактор, помолчав немного, сказал:

— Ладно, о ней мы поговорим позже. Пойдемте… здесь тоже не стоит надолго задерживаться!

Они шагнули в другой проем, высветлившийся, открывшийся в противоположной от условного входа стене. И тут же оказались в том самом сумеречном зеленовато-сером мирке, в котором Логинов провел несколько часов своей жизни.

Редактор уверенно, словно он был зрячим человеком, а не слепцом, проследовал по одной из дорожек к какому-то известному ему месту. Дэн шел следом за ним… А что ему еще оставалось делать.

Павел Алексеевич опустился на скамью.

— Присаживайтесь, Логинов. Нам надо о многом поговорить.

Дэн сел на лавку. Но не близко к этому человеку, не рядом с ним; он устроился на другой стороне скамьи.

— Я не кусаюсь, — усмехнулся Редактор. – И я не такой ужасный человек, как вы сейчас обо мне думаете.

— Откуда вам знать, о чем я сейчас думаю? – огрызнулся Логинов. – И откуда мне знать, кусаетесь вы, или нет?! Как по мне, то вы выглядите опасным человеком…

— Если и опасным, то не для вас. Мы с вами, Логинов, в некотором роде – коллеги. Более того, мы союзники, у нас сейчас одно общее дело.

— Моя девушка и ее друг захоронены на Новодевичьем?

— Нет, это не так. Это неверная информация… Они похоронены в других местах. – Помолчав, Павел Алексеевич уточнил. – Любовь Шаховская захоронена на Котляковском, а Бородин – на Гольяновском.

Некоторое время царило напряженное молчание. Дэн первым нарушил эту удивительную стерильную кладбищенскую тишину.

— Странно, — сказал он. – А мне тут кое-кто показал их могилы… Они здесь, на этом кладбище.

— Не нужно понимать все так буквально… Я же сказал, физически они захоронены в других места. Во-вторых… это уже вопрос… кто именно показал вам их могилы?

— Некто, назвавшийся кличкой «Гера».

— Гера? Хм…

— Он же, этот некто, потом обозначил себя, как «бригадир перекрестка». И стал даже требовать от меня деньги…

— Так, так… — в голосе Редактора прозвучали странные нотки. – Значит, он сам вышел на вас… Не думал, что это случится так скоро.

— Не понимаю, о чем это вы? Почему кто-то должен на меня «выходить»? Да еще и требовать с меня деньги за некое посредничество?!

— Потому что так устроен мир, — на губах Павла Алексеевича появилась мрачноватая усмешка. – Везде все одно и то же.

— Где это – «везде»? В России? В Америке? В Эфиопии или на Гаити?

— Я сказал – везде, не имея в виду географических рамок. Позже вы, вспоминая этот наш разговор, поймете, что за мысль я пытаюсь донести до вашего сознания… Да, Логинов, именно так делаются дела… Зачастую деньги решают все. Хотя, должен сказать, бывают и исключения.

— Знаете что… — сердито произнес Логинов. — Я не собираюсь быть чьей-то марионеткой! Я несколько дней назад потерял близкого человека! И мне эти ваши игры…

— Понятно, — перебил его Редактор. – Я вас прекрасно понимаю.

— Да откуда вам знать?! – вспыхнул Логинов. – Вот что, спрашивается, вам «понятно»?! Если мне самому ровным счетом ничего не «понятно»!!

— Я сказал, что «понимаю вас», имея на то веские основания, — выдержав паузу, спокойно произнес Павел Алексеевич. – В свое время я прошел примерно через то же, что и вы. Поэтому имею представление о таких вещах… хотя каждый из подобных случаев по своему уникален.

Логинов покосился на человека в черном; тот сидел на скамье прямо, опершись двумя руками на набалдашник палки. У Дэна на языке крутилось множество вопросов. Но первым заговорил этот странный человек:

— Мы должны сотрудничать. Другого выхода ни для вас, Логинов, ни для организации, которую я представляю, попросту нет. Мы многое уже о вас выяснили. Но очень много не знаем и до сей поры… Повторяю, альтернативы нашему дальнейшему сотрудничеству я лично не вижу.

— Это почему же? Объяснитесь, каким боком я и мои проблемы соотносятся с этой вашей организацией? Как, кстати, она называется? Наверное – Госбезопасность?

— Узнаете… но в свое время. Почему мы должны сотрудничать? Есть объяснение короткое, а есть длинное… очень длинное, очень пространное.

— Для начала, готов выслушать короткое.

— Говоря понятным нам обоим языком, Логинов, мы имеем дело со сложным взаимосвязанным скриптом, вписанным неизвестным нам лицом или организацией в глобальный метаскрипт…

— И что? Это ваши проблемы.

— Позвольте, я закончу! Итак, Логинов, мы имеем дело со скриптом, частью которого – важнейшей! – являетесь вы лично и та история, участником которой вы оказались.

Павел Алексеевич лишь начал развивать тему, он обрисовал ситуацию лишь пунктиром, как вдруг в этот их важный разговор вмешалась некая инстанция.

Логинов вначале ощутил странную вибрацию, похожую на ту, что он испытал, когда открылась арочная дверь. Затем услышал громкий трезвон – похоже на телефонный звонок.

И еще. Возле того места, где они устроились на лавке, растет дерево – липа. Деревьев, как и кустарников, здесь, кстати, немалое количество… Так вот: это дерево в такт этим ощущаемых Логиновым всем телом вибраций, в унисон разносящимся по всей кладбищенской округе требовательным звонкам, тряслось, сотрясалось, вибрировало – резонансные колебания сотрясали и сам ствол, и крону с намертво, казалось, приклеенными листьями…

Павел Алексеевич поднялся со скамьи. Подошел к дереву… И только в тот момент, когда он снял трубку, Логинов увидел, что к стволу липы на уровне человеческого роста приделан – или прикреплен – телефонный аппарат в металлическом кожухе.

— Редактор Третьего на связи!

— Павел Алексеевич, — глуховато, как сквозь вату, прозвучал в трубке голос Авакумова, — вы уже закончили ваш разговор?

— Нет, Михаил Андреевич, не закончили. Я успел всего несколько фраз сказать.

— В другой раз пообщаетесь с этим молодым человеком… У нас тут появились проблемы.

— Что случилось?

— Произошел обмен нотами по поводу случившегося минувшей ночью.

— Я уже в курсе.

— Они потребовали немедленного расследования. Мы ответили тем же.

— Понятно…

— Согласно требованиям Конвенции обе стороны прибегли к услугам Третейского судьи. Понимаете, о ком и о чем речь?

— Хм… да, понимаю.

— Уже поступило требование представить список дежурной смены Третьей Редакции. Соответственно, мы потребовали раскрыть личности инспекторов – с их стороны.

— Они могут выбрать для собеседования двух сотрудников, как обычно в случае подобных конфликтных ситуаций? Или все обстоит серьезней?

— На этом уровне они могут проверить не более двух сотрудников. Мы, в свою очередь, имеет право присутствовать при опросе двух инспекторов Аквалона. Показания будут сняты представителем Третейского судьи — в течение дня! Затем сличены, сведены в одну картину, подвергнуты анализу и перепроверке в течение сорока восьми часов. Ну а далее… далее следует ждать вердикта третьей стороны.

— Уже известно, кто именно их интересует? Чьи кандидатуры отобрали для проверки «аквалонцы»?

— Нет, это нам пока не известно. Мы ждем сообщения в ближайшие минуты.

— Мне следует выехать в Гильдию?

— Отправляйтесь на свое рабочее место в офис в Вознесенском. Позже… возможно, уже сегодня, во второй половине дня, мы с вами встретимся и проговорим дальнейшие планы. Отбой связи.

Павел Алексеевич повесил трубку на рычаг. Закрыл задвижкой крышку футляра аппарата. Подойдя к сидящему на лавке парню, сказал:

— Мне надо отъехать, Даниил. Возникло срочное дело.

— Жаль, — тот тоже встал на ноги. – Начало вашей речи было многообещающим… И довольно-таки интригующим.

— Мы с вами еще обо всем поговорим. Но не сейчас, в следующий раз.

Логинов двинулся за ним по дорожке. Он и сам не знал, зачем, для чего идет вслед за этим странным человеком. Редактор жестом остановил его.

— Спасибо, что проводили. Но дальше вам идти не следует.

— Я что, должен здесь торчать до Второго пришествия?

— Не думаю, что так долго, — редактор усмехнулся краешком губ. — Я появлюсь несколько раньше… А вы, Дэн, — его лицо вновь стало серьезным, — напрягите-ка память! Постарайтесь вспомнить, что с вами произошло начиная с момента, когда вы исчезли из кафе «Энигма»… И вплоть до той минуты, когда объявились уже в офисе АйТи фирмы в бизнес-парке на улице Орджоникидзе!

— Вы и об этом уже знаете, — Логинов криво усмехнулся. – Вряд ли что-то получится… У меня об этом периоде не осталось никаких воспоминаний. Как будто ластиком стерто! Чистый лист бумаги.

— Так и должно быть. Но на этом листе уже вскоре начнут проявляться – как тайнопись – некие скрытые до поры даже от вас записи.

— Думаете?

— Уверен! А теперь самое важное: ни в коем случае не пытайтесь сами отсюда выйти.

— Почему? Что или кто мне может помешать?

Редактор красноречиво кивнул в сторону расположенных поблизости могил со следами свежих захоронений.

— Спросите у них… Поверьте пока на слово: любой ваш неосторожный шаг чреват смертельной опасностью как для вас самих, так и для других людей.


[xx] В английском городе Аскот проводятся знаменитые королевские скачки. Одно из главных событий в британском светском календаре, во время которого проходит выставка и дефиле дамских модных шляп Британии.