ГЛАВА 3

Спецотдел в Волынском.
Коррекция.

Двое спецслужбистов после окончания дежурства в Вознесенском приехали, как им было велено, на «ближнюю базу».. Выпили по чашке кофе, подкрепились бутербродами. После чего, закрывшись в спецкомнате, предназначенной для работы с «секреткой», принялись делать записи в Журнале дежурства по Третьему посту.

В обычные дни эта процедура не отнимает сколь-нибудь много времени. В соответствующей графе проставляются дата и время: начало и окончание дежурства. В одной из колонок записывается информация о передвижениях редакционного транспорта, если таковые имели место быть: время выезда из здания ВГРТК, маршрут проезда, остановки в пути следования, время возвращения в исходную точку.

В другой графе, которая занимает половину листа, делаются записи о происшествиях и разного рода «нештатных» ситуациях, если таковые возникали в ходе дежурства.

Запись, сделанная в графе «Происшествия» более молодым по возрасту сотрудником по окончанию дежурства, на этот раз заняла уже не одну страницу, как это было в прежние разы. А полных пять страниц.

Под ней, под этой записью, сделанной четким «печатным» почерком, содержится ставшая уже привычной приписка:

По окончанию дежурства лично осуществил стандартную процедуру проверки приборных показаний. Никаких отклонений не отфиксировал. Сведения, изложенные т. Сотником выше, не соответствуют действительности.

К-н Зимин.

Первую половину дня Зимин и Сотник провели в малом демонстрационном зале Спецотдела, расположенном на одном из подземных уровней. Все это время они просматривали материалы видеозаписей, присланные по запросу Спецотдела различными организациями и структурами. Зимин был сильно не в духе; впрочем, он большей частью во время просмотра копий записей, сделанных системами видеонаблюдения в минувшую ночь, клевал носом… Сотник тоже не особо-то вглядывался в мельтешащие на мониторах кадры; он был погружен в собственные мысли.

В три часа пополудни за ними пришел оперативный дежурный. Он проводил двух сотрудников в штабную часть этого подземного сооружения. Прошли в предбанник, где за столом сидит помощник-референт Левашова. Тот нажал кнопку интеркома, доложил.

Из динамика донесся густой бас полковника:

— Пусть войдут!

Первым в уже знакомый им начальственный кабинет вошел Зимин, за ним – Сотник. Левашов не стал подниматься из-за стола; он повернул голову к входу и хмуро уставился на двух вошедших крепких мужчин, вытянувшихся по стойке смирно.

Пожилой мужчина, сидящий лицом к входу, тоже остался сидеть на своем месте.

— Товарищ полковник, капитан госбезопасности Зимин по вашему приказанию явился!

— Товарищ полковник, старший лейтенант Сотник по вашему приказанию явился!

Левашов посмотрел на пожилого мужчину, который когда-то – много, много лет тому назад – занимал его нынешнюю должность.

— Михаил Андреевич, а чего мы с ними возимся, как с малыми детьми?

— Да, действительно, — глуховатым голосом произнес тот. – Один из них как будто только что родился на свет… Про второго ничего не могу сказать – ни плохого, ни хорошего.

— Уже третий день вынужден начинать с разбора показаний этой парочки! – Левашов с усилием потер ладонью лысину. — Как будто у нас нет других дел! Предлагаю уволить – обоих!

— Уволить из органов? Или вывести в резерв и отправить в иное место службы?

— Пожалуй, будет правильно, если мы отправим их на прежнее место службы… Пусть компостируют мозги кому-нибудь другому! У нас тут серьезная организация! Сказочникам, разного рода выдумщикам и фантазерам в Спецотделе не место!

— Капитана Зимина, пожалуй, можно отставить в штате, — задумчиво сказал Авакумов.

— Можно и оставить, — неожиданно легко согласился Левашов.

— Капитан Зимин, как представляется, — с тем же задумчивым видом продолжил Авакумов, — никогда не докладывает о том, чего он не видел, не слышал, не прочувствовал.

Левашов поднялся из-за стола; подошел к двум застывшим посреди кабинета сотрудникам.

— Зимин, ты ведь не обманываешь руководство? – спросил он требовательным тоном. – Ты всегда докладываешь правду и только правду?! Отвечай!

— Так точно, товарищ полковник. Я всегда докладываю только о том, что видел, чему лично был свидетелем!

— Ты ведь отвечаешь за свои слова?

— Так точно! Я отвечаю за каждое свое слово, вписанное в Журнал! Равно как за все, о чем я докладываю оператору Центральной, оперативному дежурному Спецотдела и лично вам, товарищ полковник!

— То есть, ты, Зимин, ничего от нас не скрываешь?

— Так точно, ничего не скрываю! Все мои показания подтверждаются объективными данными.

— А что скажешь о вашем крайнем дежурстве? Видел ли ты то, о чем сделал запись в Журнале твой коллега? – Левашов бросил косой взгляд на Сотника, затем вновь уставился на Зимина. – Видел ли ты проезд этих двух транспортов, редакционного фургона и родстера инспекторов по ночному городу?

— Нет, не видел. Я уверен, что этого ничего не было.

— Наблюдал ли ты некие «гоночные состязания», некие маневры, о которых сделал запись товарищ Сотник?

— Никак нет, и этого я не видел. Никаких «гоночных соревнований» в минувшую ночь я не наблюдал. Их и не было, товарищ полковник!..

— Уверен?

— Так точно. Я смотрел в оба глаза, когда мы стояли на выезде из переулка. Ни одна из этих машин и с места не сдвинулась!

— Так, так… Продолжай!

— Около двух часов они там простояли! Ну и мы тоже — рядышком! А потом оба транспорта развернулись и поехали каждый на свой объект!..

— И тех двух вооруженных субъектов, о которых сделал запись Сотник, ты тоже не видел?

— Никак нет. Это все выдумки, товарищ полковник.

— А про некий «серебристый туман», который вдруг заполнил переулок, есть что сказать? По прохождении которого, как записал ваш напарник, обе машины сделались «как новые»?..

— Прошу прощения, но это – бред, — процедил Зимин. – Была гроза, шел ливень, гремел гром и полыхали зарницы молний! Но никакого «серебристого тумана» я там не видел.

— Резюмируем, Зимин… Вы считаете, что товарищ Сотник докладывает нам недостоверную информацию?

— Так точно, – отчеканил Зимин. — «Недостоверную», это еще мягко сказано, товарищ полковник!..

— А зачем ему врать? – негромко произнес пожилой мужчина. – Какой в этом резон?

— Не могу знать, — глядя уже на сидящего за столом «консультанта», выпалил Зимин.

— А сами что думаете? Скажите своими словами.

— Что думаю? Гм… — Зимин коснулся правой рукой виска. – Думаю, что у Сотника серьезные проблемы с головой…

— Серьезные проблемы с головой… — повторил «консультант» вслед за ним. — Ну что ж, — сказал он после паузы, адресуясь уже хозяину кабинета. – Товарища Зимина, пожалуй, следует оставить в штате. Как думаете?

— Я того же мнения, — солидным басом сказал Левашов. – Зимин – опытный сотрудник! Он внимателен, бдителен, точен! Товарищ Зимин ни на иоту не отходит от должностной инструкции! На него всегда можно положиться.

— В каждом разъездном экипаже Спецотдела должен быть хотя бы один такой опытный, внимательный и бдительный сотрудник…

— Именно так и комплектуются выездные группы, — кивнул Левашов. – Работа у нас сложная, ответственная. Такие сотрудники, как товарищ Зимин… служаки в хорошем смысле этого слова, не дадут себя сбить с толку разным «сказочникам»! Они принципиальны, они всегда докладывают лишь то, что видят своими глазами.

— Может, стоит поощрить товарища Зимина? – полувопросительно произнес Авакумов. — За проявленные им бдительность и принципиальность?

Левашов в первый раз за все время разговора усмехнулся.

— Товарищ Зимин, — он посмотрел на сотрудника, — объявляю вам благодарность от имени руководства Спецотдела!

— Служу России!

— И Спецотделу, — продолжая улыбаться, сказал Левашов. – В качестве материального поощрения получите премию в размере месячного оклада! Я также распоряжусь, чтобы вам выписали двухнедельный отпуск. Проведете его в нашем закрытом спецслужбистском пансионате на Валдае…

Зимин смотрел на Левашова с некоторым удивлением.

— Но… я сравнительно недавно был в отпуске, товарищ полковник.

— Там прекрасное тихое место, хорошая рыбалка, — дружелюбно произнес Левашов. — Выспишься как следует, отдохнешь… А потом, набравшись сил, вернешься на место службы! Нам здесь нужны здоровые в физическом и психологическом плане люди… Сейчас тебя отвезут в «гостиницу», а уже вечером вместе с еще двумя нашими отпускниками отправитесь в пансионат. Вопросы есть, Зимин?

— Никак нет.

— Свободен!

Они остались в кабинете втроем. Левашов прошел за свой стол, уселся в кресло. Посмотрев на Сотника, пробасил:

— Чего застыл, как каменный? Присаживайся.

Сотник уселся за Т-образный стол. Как и в прошлый раз, он сидел сейчас напротив «консультанта».

Левашов тем временем открыл верхний ящик стола; достал оттуда журнал. Положил на столешницу, затем передвинул по ней журнал к Сотнику.

— Прочти еще раз, что ты там записал! Вслух прочти!

Сотник взял журнал; раскрыл примерно посредине, там, где была закладка. Это был тот самый Журнал дежурства Поста №3, который он держал в руках в комнате «секретчика» несколько часов тому назад. И в котором он – а также Зимин – сделал сегодня ранним утром кое-какие служебные записи…

Валерий полистал журнал; на всякий случай посмотрел, цела ли печать. Потом захлопнул его, положил на стол и передвинул по столешнице обратно начальнику.

— Что скажешь, Сотник? – Левашов выбил пальцами дробь по столешнице. – Чего это ты решил в молчанку с нами играть? Сколько ты страниц сегодня исписал?

— Пять страниц, — хмуро сказал Сотник. — Собственной рукой.

— Ну и где эта твоя запись?

— Я ее не нашел. – Сотник криво усмехнулся. – И других своих записей не обнаружил. Полагаю, «секретчик» по вашему указанию изъял эти страницы из служебного журнала.

— «Полагать» можешь сколько угодно, — пробасил полковник. – Зимин вот утверждает, что ничего такого эдакого он не видел. Он что, врет, по-твоему?

— Я так не думаю.

— В Журнале по Третьему посту, как ты только что убедился, тоже нет никаких сведений о ночном инциденте!.. Чем докажешь свою правоту, Сотник?

— Какие именно доказательства нужны?

— Любые материальные доказательства! Либо доказательства, подтвержденные хотя бы еще одним свидетелем!. Почему мы, Сотник, должны верить тебе?! Почему мы должны считать, что правду говорит не служака Зимин, которого мы хорошо знаем, а именно ты, новичок нашего подразделения? О котором мы даже сейчас знаем далеко не все, и с которым не все до конца ясно?

Новичок Спецотдела положил на стол сжатые в кулаки руки. Некоторое время он хмуро смотрел на «консультанта» (тот, надо сказать, тоже с интересом наблюдал за происходящим). Потом медленно разжал правый кулак.

— Можете меня уволить… Но все, о чем я докладываю – правда.

— Что там у тебя в руке? – спросил Левашов. – Покажи-ка!

— Колечко, — держа открытой ладонь с лежащей в ней чекой от гранаты Ф-1, сказал Сотник. – Оно осталось мне на память о втором по счету свидании с тем гоблином, о котором я делал записи в Журнале.

Полковник взял у него «колечко». Покрутил в пальцах… Затем передал консультанту, который, надев очки, стал разглядывать эту детальку.

— Такое доказательство годится? – спросил Валерий.

— Хорошо, Сотник, что ты не додумался притащить сюда боевую гранату…

По виду Левашова нельзя было понять, сердится ли он на своего подчиненного, расстроен ли он, или же, наоборот, рад такому повороту.

Что касается «консультанта», то на его выдубленном временем, изборожденном морщинами лице с удивительно молодыми, ясными и внимательными глазами вообще невозможно было хоть что-то прочесть.

— Это уже кое-что, — посмотрев на полковника, сказал Михаил Андреевич. – Отвезите товарища на место… транзитом через «гостиницу». Убедитесь, что локация им определена точно.

— Извините…

Сотник уставился на дедулю, которому по его летам полагалось бы нянчить правнуков, или тихо догорать, подобно огарку свечи, находясь в доме престарелых.

— Михаил Андреевич, если мне не изменяет память?

— Не изменяет. Хотите что-то спросить?

У Сотника накопилась к этим людям, к начальнику Спецотдела и приглашенному им с какой-то целью пожилому мужчине, чей статус «консультанта» ни о чем не говорил ему, масса вопросов. Но он решил задать лишь один из них.

— Почему вдруг случилась такая перемена?

— О чем речь? Уточните.

— Только что все мои утверждения были объявлены «фантазией», «сказками», «вымыслом» и даже «бредом»… Мой коллега Зимин заявил, что у меня не все в порядке с головой. Товарищ полковник всего пару минут назад сказал, что со мной «не все ясно», что обо мне «далеко не все известно». А еще чуть раньше предлагал меня «уволить»!

— Ну, и что здесь не так?

— Я продемонстрировал вам это «колечко»… И вдруг все переменилось?! Неужели такой мелочи, как эта чека от гранаты, достаточно, чтобы ваше мнение обо мне изменилось столь кардинальным способом? А может, я ее подобрал в каком-нибудь другом месте? Или же она у меня осталась еще с прежнего места службы? Почему вы мне поверили… на этот раз?

Авакумов ответил после паузы.

— Не вдруг, Сотник, совсем даже не «вдруг». Мы за вами пристально наблюдаем некоторое время…

— А мне кажется, что не только «наблюдаете». Но и подвергаете меня неким испытаниям… Только вот не могу гонять – зачем? для чего? какую цель вы ставите в моем случае?

— Давайте не будем торопиться! Начнем с малого… Эта вот «мелочь», которую вы сохранили и передали нам, — Авакумов разжал свой сухой костистый кулак, — совсем даже не мелочь. Не всякому удается вынести оттуда хоть что-нибудь… Кстати. Мы всегда точно знаем – будьте уверены – когда нас пытаются ввести в заблуждение, а когда нам говорят чистую правду… Как бы странно она ни звучала.

Когда Авакумов перевел взгляд на полковника, тот утвердительно кивнул.

— Да уж, оттуда сложно что-нибудь вынести, — баском сказал он. – Легче, много легче и гораздо проще вынести слиток золота из Форт-Нокс,[xxxvii] чем какую-нибудь мелочь вроде этого кусочка проволоки — оттуда.

— Теперь уже я ничего не понимаю… — растерянно произнес Сотник. – Откуда это – оттуда? О чем идет речь?

— Что касается вашей биографии, — проигнорировав вопрос молодого сотрудника, продолжил Авакумов, — то в ней имеется лакуны, имеются некие «белые пятна». Но и это объяснимо, потому что в таких случаях, как ваш… если, конечно, мы принимаем вас именно за того, о ком думаем… иначе попросту и быть не может.

— То есть… вы мне верите? Верите тому, о чем я докладываю? А почему же раньше с недоверием относились к моей информации?

Авакумов усмехнулся краешком губ.

— Как говорил один знающий человек… в числе прочих он говорил эти слова и мне, когда я был в вашем возрасте, товарищ Сотник — довэряй, но провэряй!..

Авакумов поднялся со стула; офицеры, включая хозяина кабинета, тоже встали.

— Полковник, есть резон спланировать вашу поездку так, чтобы конечной точкой сегодняшнего маршрута стала известная вам клиника, — сказал Михаил Андреевич. — Именно конечной точкой именно сегодняшнего маршрута, — с нажимом повторил он.

— Думаете, Михаил Андреевич, пора показать его доктору?

— Вчера еще было рано… Ну, а сегодня, пожалуй, в самый раз.

Левашов не стал откладывать в долгий ящик выполнение того дела, которое ему поручил «консультант», личность которого, кстати, вызывала все больший интерес у Сотника. Уже спустя пять минут за ворота базы Спецотдела выехал серебристый Lexus GX570 с тремя пассажирами на борту.

За рулем джипа — личный телохран Левашова, крепкий молчаливый мужик лет тридцати пяти с обритой – как у начальства – наголо головой. В кресле пассажира — Сотник. Сам глава Спецотдела устроился сзади.

Все трое в штатском. Валерий в последнее время был жаден до всякого рода «мелочей». Он исподволь занимался собиранием из этих, казалось бы, не таких уж значимых и важных самих по себе деталек и фрагментиков некоего паззла, некоей общей картины, которую он пока что не видел даже в контурной черновой прорисовке. Именно поэтому он автоматом зафиксировал, что госномера у «лексуса» обычные, не спецслужбистские. И еще отметил, что панель этого джипа включает в себя несколько приборов, – вроде похожего на навигатор GPS – которые отсутствовали в салоне служебного BMW-X5.

Первый объект, который они посетили, находится всего метрах в трехстах от базы. Это то самое «офицерское общежитие», — красивое трехэтажное строение, смахивающее на небольшую гостиницу — в которое определили после зачисления в штат Спецотдела старшего лейтенанта госбезопасности Валерия Сотника.

«Лексус», миновав пост охраны, остановился у входа. Полковник, коснувшись плеча сидящего впереди молодого сотрудника, задал вопрос, который тому показался весьма странным:

— Сотник, ты здесь разместился, в этом служебном общежитии?

— Да… то есть… А почему вы спрашиваете, товарищ полковник? – Сотник обернулся и с удивлением посмотрел на начальника. – Можно подумать, что вы не в курсе?!

— Отвечай на вопрос!

— Да, я разместился в этом самом общежитии.

— Номер жилого блока?

— Номер комнаты?

— Да.

— Двадцать семь! Но я не понимаю…

Теперь уже начальник хлопнул по плечу своего водителя.

— Сходишь вместе с Сотником. Убедись, что там все чисто.

— Там, между прочим, мои вещи…

Сотник, не дождавшись разъяснений от начальника, выбрался вслед за водителем из машины. Они поднялись на второй этаж; остановились в коридоре напротив двери с табличкой 27.

Валерий достал из кармана портмоне. Карты с чипом, которую ему выдали при вселении в эту спецслужбистскую гостиницу, – а именно, «смарткарты», при помощи которой можно было открыть цифровой замок выделенного ему жилого блока – в не нем не обнаружилось.

— Я не могу открыть дверь, — сказал он сопровождающему.

— Почему? В чем проблема?

— Нет карты! Не знаю, куда она подевалась.

— Вы никому ее не передавали? Вспомните хорошенько!

— Это исключено. Карта все время была в портмоне; я ее никому не то, что не передавал, но и не показывал. — Сотник задумчиво пригладил короткий ежик волос. – Пойду, схожу вниз. Спрошу у коменданта запасной «ключ».

— Нет необходимости, — в руке водителя Левашова, словно материализовавшись из воздуха, появилась пластиковая карта. – У меня при себе «вездеход»…

Он вставил карту в прорезь считывающего устройства. Раздался тихий щелчок; водитель открыл дверь и кивком пригласил Сотника первым пройти вовнутрь.

Валерий вошел, огляделся. Номер был убран; постель идеально заправлена — похоже, поменяли даже белье. Он открыл дверцу шкафы…тот был пуст! Заглянул в тумбочку; она тоже пустовала. Сотник открыл дверь туалетной комнаты. На держалках висят новые полотенца; стаканчик для зубной пасты и щетки пуст, исчезли станок для бритья, пенка, лосьон и надорванная упаковка лезвий…

— Ничего не понимаю, — пробормотал под нос Сотник. – А где же мои вещи? Куда они подевались?

— Что-то не так, коллега? – спросил водитель Левашова.

— Кто-то унес мои вещи!.. Все же надо переговорить с комендантом или дежурным по общежитию. Они наверняка в курсе.

— Не надо с ними говорить, — сказал водитель, запирая номер «вездеходом». — Не имеет смысла. Они о вас ничего не слышали; вас они даже не узнают. Вы здесь никогда не проживали. Мы пришли сюда как раз за тем, чтобы воочию в этом убедиться.

Он жестом показал Сотнику, чтобы тот следовал за ним – к лестнице и далее на выход. Но Валерий решил поступить по-своему…

Сотник постучался костяшками пальцев в дверь номера напротив. Человек Левашова, остановившись чуть дальше по коридору, повернулся к нему лицом и стал спокойно наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Послышались шаги… Дверь распахнулась; на пороге стоял напарник Сотника по дежурствам на Третьем посту. За спиной у Зимина на полу – между столом и постелью – лежит раскрытая дорожная сумка. На кровати видны аккуратно упакованные, разложенные по пакетам личные вещи.

— Я вижу, ты не тратишь времени даром, Евгений? — Сотник кивнул на раскрытую сумку. – Что, уже сегодня отправляешься в пансионат?

— Эмм… я не понял?! – Зимин уставился на него немигающим взглядом. – А вы, собственно, кто такой?

— Валерий Сотник.

— А мы что, знакомы? – удивленно, и в то же время с настороженными нотками спросил Зимин. – В первый раз слышу эту фамилию… Не напомнишь, где мы встречались прежде? И когда?

— Всего час назад. В кабинете у начальника.

— Ты обознался, приятель, — сказал Зимин. — Ты меня явно с кем-то перепутал, — угрюмо добавил он, после чего захлопнул дверь своего номера.

 

Когда Сотник и сопровождавший его сотрудник вернулись в «лексус», Левашов поинтересовался:

— Ну как там?

— Чисто, — сказал водитель. — Никаких следов.

— А к Зимину он стучался?

— Да.

— Сам додумался?

— Так точно, — сказал водитель. — Но Зимин его не признал.

— Не признал, говоришь, — пробасил Левашов. – Прекрасно! Ну, а теперь едем в центр!

— Минутку… — Сотник повернулся к начальнику Спецотдела. – Как это все прикажете понимать, товарищи полковник? Где мои вещи? И почему это вдруг мой напарник перестал меня узнавать?

— Всему свое время, Сотник, — уклончиво заметил полковник. – Время спрашивать, и время получать ответы.

Спустя примерно около получаса «лексус» свернул с Большой Дмитровки в Петровский переулок.

— Уверен, что именно сюда свернула редакционная машина? – спросил у Сотника начальник.

— Уверен.

— Куда именно они повернули? У какого здания останавливались?

— Надо чуть дальше проехать, — негромко сказал Сотник. – Я покажу.

Джип с тонированными стеклами, не позволяющими разглядеть извне тех, кто находится в салоне, медленно катил вдоль Петровского. Сотник не повторил той ошибки, которую он сделал в ходе предыдущего проверочного выезда. Он на это раз не перепутал стороны; он придерживался вывода, к которому пришел ранее – наблюдаемое в некоем зеленовато-сером континииуме, если речь об очертаниях городских кварталов и конкретной локации, имеет в реальности зеркальное отображение. Проще говоря, то, что казалось ему в том своеобразном призрачном мире левой стороной улицы, на самом деле является ее правой стороной, и наоборот.

Он также помнил преподанный ему Левашовым тогда, в ходе выезда на поиски объекта, расположенного где-то на улице Лобачевского урок; а потому сейчас, в данную минуту, был предельно внимателен и точен.

— Приближаемся к арочному проезду… Справа от нас!

Левашов тут же коснулся ладонью плеча водителя.

— Притормози на минутку!

«Лексус» мягко затормозил напротив арки, через которую можно въехать во внутренний двор. Арки, перегороженной сейчас закрытым шлагбаумом и дополнительно «запертой», закрытой – как и внутренний двор — от любопытных взглядов стоящим в этом проезде массивным черным фургоном.

— Выходить из машины не будем, — сказал Левашов. – Чтобы не попасть на глаза наблюдателям… а их сегодня здесь крутится немалое количество.

— Это как-то связано с ночными событиями? – спросил Сотник. — Здесь что-то произошло?

— Пока рано об этом судить, — Лукашов вновь не стал прямо отвечать на вопрос Сотника. – Где именно проходил защитный барьер?

Валерий, помолчав немного, сказал:

— Практически вплотную к этой стороне переулка. Где-то по линии тротуара.

— Понятно… — пробасил Левашов. – А с этими двумя ты здесь схлестнулся?

— С точностью до метра не укажу… Но не далее, как шагах в десяти от места, где мы стоим.

— И эти двое… бородатый гоблин и его рыжий приятель, они… исчезли в какой-то момент? Так, словно испарились?

— Да, именно так.

— И никто кроме тебя их, значит, больше не видел?

— Откуда мне знать? Но здесь, в переулке, ночью, никого кроме этой парочки, их джипа и синего вэна я лично не видел.

— Понятно, — повторил Левашов. – Ну что ж, здесь нам больше делать нечего. Поехали в другой адрес!

По-видимому, маршрут был сообщен водителю еще на базе. Вскоре они уже катили по Мичуринскому, затем свернули на Лобаческого…

На первой же автобусной остановке джип приткнулся к обочине.

— Поменяйтесь местами! – скомандовал полковник. – Сотник, — сказал он, когда тот занял место водителя, — ты вспомнил, куда именно повернул «фольксваген» в одно из твоих предыдущих дежурств?

— А я этого и не забывал. Просто вы меня изрядно запутали в прошлый раз.

— Ну что ж… тогда отвези нас к тому двухэтажному зданию, о котором ты докладывал.

И на этот раз, как и в случае с проверкой локации в Петровском, Сотник оказался точен… «Лексус», миновав открывшийся перед ним шлагбаум, проехал к не слишком заметному, укрытому от сторонних взглядов небольшим парком, сравнительно небольшому двухэтажному зданию, имеющему центральную часть с треугольной мансардной крышей и два несколько выступающих крыла.

Да, да, это было то самое здание, к которому его первоначально не пропустили, поставив защитный барьер. Это был, определенно, тот самый объект, к которому также пытались проехать впервые им тогда увиденные гоблин в камуфляже и его рыжий приятель…

«Лексус» миновал выложенную цветной шлифованной плиткой площадку перед зданием, — здесь же расположен и парадный вход – центральную часть которой занимает цветник.

Валерий в эти мгновения испытывал двойственные чувства. С одной стороны, было некое чувство облечения: все же собственные глаза его тогда не обманули; он оказался прав, когда докладывал начальству об этом вот объекте, он ничего не присочинил – здание выглядит именно так, как он его описал. С другой стороны, он ощущал сильное беспокойство по поводу всего происходящего. Он не мог понять смысла, сути того, что происходит с ним и вокруг него… Он также не способен был пока найти рациональные ответы на те вопросы, которые накопились у него за последние несколько суток; за то, в сущности, непродолжительное время, которое он провел в новом подразделении.

Повторяя виденный им в ту ночь маневр водителя синего вэна, он проехал чуть дальше, свернув за угол этого строения. И сразу же остановил машину рядом с оборудованным у запасного входа щитом. Повернув голову, прочел надпись на нем: «Центр восстановления зрения».

Выше – под этой надписью, сделанной золочеными буквами на ярком синем фоне — изображен некий символ: вписанный в треугольник глаз.

— Куда дальше? – не оборачиваясь, спросил Сотник у начальника. – Фургон в ту ночь свернул за угол этого строения. Но куда он дальше поехал… или же здесь остановился… Вот этого я уже точно сказать не могу.

— Ну, раз ты нас сам сюда привез… — странным голосом сказал Левашов. – Сотник, ты идешь со мной, а наш коллега обождет в машине!

Они вошли в здание глазной клиники с черного входа. В небольшом светлом коридорчике их встретил мужчина лет пятидесяти с небольшим, одетый в белый халат и белую шапочку.

— Здравствуйте, доктор! – пробасил Левашов, протягивая Окулисту ладонь для рукопожатия. – Привез вот на осмотр одного нашего товарища.

— Здравствуйте, — сказал врач, на румяном лице которого выделяется профессорская бородка. – Мне уже позвонили, так что я в курсе. – Доктор запер дверь черного входа, затем сделал приглашающий жест. – Следуйте за мной, товарищи!..

Трое мужчин спустились по каменной лестнице – она показалась Сотнику довольно необычной… древней, что ли – в подвальное помещение. Доктор шел первым; за ним спускался удивленный таким поворотом младший по возрасту в их компании мужчина; Левашов замыкал их небольшую группу.

Окулист снял с поясного ремня связку ключей. Вставил длинный штырь в прорезь, имеющуюся в толстой и очень прочной с виду металлической двери. Провернул дважды. Затем еще прокрутил на полный оборот запорное устройство в виде штурвала…

Когда дверь открылась, он вновь приглашающим жестом – на правах хозяина – предложил двум визитерам проследовать в его угодья.

Сотник некоторое время стоял молча, не без удивления разглядывая сводчатые стены, старинную – с виду – белокаменную кладку и две колонны, которые как бы разделяют это помещение надвое…

Куда это его привели? То, что он видит, напоминает не современную клинику, но старинные боярские или монастырские подземелья…

— Зачем мы здесь, товарищ полковник? – он посмотрел на Левашова. – Кажется, вы что-то сказали про «осмотр»?

— Это частная клиника, Сотник. Лучшая в стране, между прочим, — Левашов усмехнулся. — И единственная в своем роде… Доктор сейчас осмотрит тебя на предмет остроты зрения.

— Со зрением у меня все в порядке, — сказал Сотник. — Зрение у меня в норме — «единица»! Кстати… я только недавно проходил медкомиссию.

— А вот мы сейчас и проверим, молодой человек…

Доктор глядел на Сотника ласково, доброжелательно. Но, в то же время, и как-то пытливо, изучающее, как будто примеривался к чему-то.

— Вам сюда, — Он сам усадил пациента в специальное кресло. – Сидите прямо… Хорошо!.. А сейчас смотрите в окуляры… и не моргайте!

Сотник вяло, без энтузиазма, выполнил все команды этого «частника», этого окулиста, к которому его зачем-то привез лично глава Спецотдела. Никакого особенного интереса к происходящему он поначалу не испытывал. Ну что, спрашивается, может быть интересного, волнующего в визите к «глазнику», если ты точно знаешь, что у тебя нормальное зрение, и если ты всего пару месяцев назад проверялся у окулиста?

Но уже вскоре стало происходить нечто необычное…

Как и велел ему доктор, Сотник смотрел в свой – расположенный с его стороны – бинокулярный отвод прибора, похожего на микроскоп. Окулист устроился напротив него, по другую сторону уставленного аппаратурой стола, — а еще с обеих сторон стояли какие-то штативы, какие-то стояки с оборудованием — и тоже внимательно вглядывался в окуляры.

Поначалу Сотник не наблюдал ничего, кроме светлого – чуточку мерцающего золотистым – пятна. Но затем он увидел… глаз в треугольном вырезе!.. И этот «глаз» — или что оно там из себя представляет, это нечто, появившееся, выкристаллизовавшееся из легкого золотистого сияния — с нечеловеческим или надчеловеческим интересом уставилось на него, на Сотника – пытаясь увидеть, разглядеть, как ему сейчас казалось, высветить все уголки его человеческой сущности.

А затем это нечто, схожее, пожалуй, по форме с пирамидой, как-то приблизилось, укрупнилось масштабом… И тогда Сотник заметил еще одну поразившую его особенность: все фрагменты этой пирамиды, или камни, или же модули, короче, то, из чего она состояла, были ни чем иным, как миниатюрными пирамидами с встроенным глазом.

Доктор наконец оторвался от окуляров.

— Поразительно… — Он и сам, этот человек, казался в данную минуту ошарашенным. – Но приходится верить своим глазам!

К ним подошел Левашов.

— Что скажете, доктор? Сколько у него?

— Столько же, сколько у предыдущего пациента, — ответил Окулист. – Построение чистое, без видимых дефектов… Но я рекомендую все равно поставить линзы.

По гулкому пространству подземного помещения разнеслась телефонная трель. Левашов перешел в тыльную часть «погребов»; ответил на вызов.

— Какие новости, полковник? – донесся из трубки знакомый глуховатый голос. – Вы сейчас в клинике?

— Как раз собирался вам звонить, Михаил Андреевич!.. Только что доктор проверил у него зрение.

— Дайте-ка угадаю… Не менее двух тысяч?

— Так точно! Две сто… со знаком «минус»!

— Минутку…

В трубке повисла тишина. Авакумов обдумывал что-то довольно долго; пауза продлилась не менее трех минут. Наконец послышался его спокойный голос:

— Передайте доктору, пусть ставит ему линзы! Ну а мы уже позаботимся об остальном.

Левашов вернулся в «дальнюю» палату этой странной, оборудованной в старом подземелье, «глазной» клиники.

— Верните ему полноценное зрение, доктор, — пробасил полковник. – Коррекцию нужно сделать прямо сейчас, санкция на это действо только что получена.

Сотник по-прежнему толком не понимал, что именно происходит вокруг него, с какой целью его сюда привезли, и зачем нужно возвращать «полноценное зрение», если он и так все прекрасно видит.

Но он все же привык доверяться людям в белых халатах; да и приказ начальника для него, человека служивого, является законом.

Окулист вначале закапал в глаза привезенному Левашовым сотруднику некую жидкость при помощи обычной пипетки. Затем, доставая пинцетиком из маленькой коробки, вставил ему линзы…

— Что видите перед собой, голубчик? – спросил он, развернув кресло с пациентом на сто восемьдесят. – Ну-с, присмотритесь хорошенько!

— Вижу стену… Белоснежная стена… Чуточку блестит, — Сотник, помолчав, добавил. – И как будто она даже колеблется… дрожит вся… так, словно по ней волна гуляет!..

— Прекрасно, — сказал Окулист. — Можете встать и подойти к этой стене.

Сотник, подойдя ближе, увидел нечто необыкновенное. Фрагмент стены осветился золотистым сиянием, а в центре ее появился арочный проем.

Он выставил вперед руку — для того, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают, что преграды нет, что она исчезла в том самом месте, где появилась эта странная арочная дверь.

Он ничего не ощутил. Ни холода, ни жара, только лишь – пустоту.

Но он видел свою руку; она окрасилась в тот же розовато-золотистый цвет, что и пространство в открывшемся перед ним тоннеле.

Сотник, не запрашивая дополнительных инструкций, решительно шагнул в эту открывшуюся в стене дверь. И уже вскоре золотистое сияние, окутывавшее его во время прохода, потускнело, исчезло; он оказался в некоем помещении, смутно что-то ему напоминавшем, либо же некогда виденном когда-то им в кино или по телевизору.

Это была сравнительно небольшая комната, обставленная функционально, но старомодно: паркетный пол в «елочку» с ковровой дорожкой, стены, обшитые деревянными панелями, стол, накрытый белоснежной скатертью… На столе стоит бутылка минеральной воды, здесь же пустой чистый стакан и «пробочник». На другом краю лежат пачка папирос, хрустальная пепельница, шведские спички и трубка.

В комнате есть книжный шкаф; в простенке и у стола стоят стулья.

А еще в этом помещении имеется диван; обыкновенный диван с валиками и подушками, на котором лежит то ли плед, то ли простое тонкое солдатское одеяло…

Напольные часы принялись мелодично отбивать очередной час. На третьем или четвертом ударе Сотник ощутил непреодолимую сонливость…

Он опустился на этот диван. Чувствуя, что теряет остатки сил, снял обувь. Затем лег на бок, положив голову на диванный валик…

И тот час же уснул; снились ему дальние края, необычные виды, дивная речная долина, люди в странных одеждах, оружие и те, кого ему еще только предстоит найти.


[xxxvii] Форт Нокс (англ. Fort Knox) — военная база США, находится почти в центре военного городка Форт-Нокс, штат Кентукки. На территории базы Форт Нокс находится хранилище золотого запаса США.