ГЛАВА 2

 

Новодевичий монастырь.
Редакция Пятого канала. 6 мая.
Местное физическое время: 00.00 – 01.30

Дэн с наслаждением – как курильщик после большого перерыва делает первые затяжки – втянул в себя прохладный, пахнущий травой, молоденькими листьями, влажным городским асфальтом воздух. Первым, кого они увидели по другую сторону арочного перехода, был охранник Николай, успевший переодеться в камуфляжную куртку без знаков отличия.

Сотрудник, нимало, казалось, не удивившись тому, что в нескольких шагах от него – и от входа в один из монастырских корпусов – из темноты материализовались две человеческие фигуры, поспешил к ним.

— О-о… а вот и Коля! – с усмешкой отреагировал на его появление Логинов. – Тут как тут.

— Привет, Дэн! – Охранник деловито кивнул ему, как старому знакомому. – Павел Алексеевич, разрешите доложить?

— Так вот куда вы меня привели… — вглядываясь в узнаваемые даже в темноте силуэты строений, сказал Логинов. – Это ведь… Новодевичий?!

— Минутку, Николай… — сказал охраннику Редактор, после чего повернулся к молодому человеку. — Дэн, глаза вас не обманывают — это действительно Новодевичий монастырь. Вам ведь здесь доводилось уже бывать?

— Родители несколько раз меня сюда приводили… Это когда я еще малолеткой был. А потом я уже сам на кладбище приходил; они ведь похоронены здесь же, за стеной, на «новодевичьем».

Дэн жестом показал на едва подсвеченную редкими светильниками дежурного освещения противоположную стену с надвратной церковью, за которой находится кладбище.

— А это реальный объект? – спросил он. – Или такой же симулякр,[xliii] как то кладбище, с которого мы сюда перебрались?

— А вы разве сами не видите? – спокойно отреагировал Редактор. – Вы разве не ощущаете разницу? Разве не чувствуете, насколько здесь по-другому дышится? Кстати, то место, где вы провели некоторое время, тоже не является иллюзорным объектом. Но об этом мы поговорим как нибудь в следующий раз.

Он повернулся к Николаю.

— Теперь докладывайте.

— Вокруг объекта выставлена двойная цепь охранения. Ближние к монастырю улицы и все подъезды перекрыты начиная с двадцати трех!

— Местный персонал? Церковные служащие? Что с ними?

— Местных вахтеров и охранников на постах сменили наши люди. По согласованию с РПЦ монастырь покинули на время также церковные служащие и послушники, размещавшиеся в Певческих палатах и некоторых других корпусах.

— Формальная причина объявлена?

— Получен сигнал о найденной при реставрации одного из корпусов неразорвавшейся немецкой авиабомбе «двухсотке» времен Великой Отечественной…

— Звучит убедительно.

— Соответственно, саперы и взрывотехники должны осмотреть эту опасную находку. Ну, и обезвредить на месте либо вывезти боеприпас — если «сигнал» подтвердится — на загородный полигон… Но и эта формальная причина зачистки объекта сообщена лишь очень узкому кругу людей.

— Что показала проверка наших служебных систем?

— Автономные источники питания проверены – все в рабочем состоянии! Полное ночное освещение, в том числе, подсветка прожекторами, выключено четверть часа назад. В данный момент задействована лишь система дежурного освещения. Вся территория, все корпуса «зачищены». Помещения «лопухинских» палат, а также непосредственно местная «рубка», осмотрены надлежащим образом. Каких либо отклонений от нормы ни проверяющими товарищами, ни мною — не отмечено.

— Добро, Николай. Часовщик уже на месте?

— Часовщик приехал на объект около одиннадцати вечера с четырьмя помощниками. Они уже закончили свою работу. Кстати, до вашего появления здесь было довольно шумно.

— А что так?

— Пришлось просверлить в перекрытии фундамента несколько отверстий для крепежа привезенного ими оборудования.

— Понятно… Посторонних в монастыре, значит, нет?

— Нас здесь осталось лишь четверо, включая Часовщика. Ближние к нам посты находятся уже за стенами монастыря.

— А эти четверо помощников Часовщика?

— Уехали десять минут назад. С внешнего поста только что доложили, что их транспорт миновал линию оцепления.

Дэн, хотя и внимательно слушал этих двоих, откладывая в памяти все то, о чем они говорили, все еще не мог до конца поверить в то, что происходящее ему не снится. У него пока что не укладывалось в голове, что эти в высшей степени странные события происходят в реальности и что он сам находится в их эпицентре, являясь едва ли не главным из всех действующих лиц.

Необычайность, диковинность, и даже некий мистический оттенок происходящего дополнительно усиливались самим этим древним антуражем, в котором они оказались, той обстановкой, которая их сейчас окружала.

Монастырь, заложенный в первой четверти XVI века Великим князем Московским Василием III, реконструированный и дополненный новыми башенками, церквями, часовенками и монастырскими корпусами в последующие десятилетия и столетия, в особенности, при Ирине Годуновой и царице Софье, выглядящий в дневное время красочно, празднично, как на открытке, благодаря барочному «московскому» стилю и сочетанию красного и белого цветов, подсвеченный прожекторами и светильниками в обычные ночи, с расположенным в центре монументальным пятиглавым Смоленским собором, теперь, в эту самую минуту, когда трое мужчин стояли у входа в Лопухинский корпус Новодевичьего, имел мрачный, строгий, суровый вид; он более всего напоминает сейчас осажденную неприятелем крепость…

— Ну что ж… — помолчав немного, сказал Редактор. — Раз все готово, тогда не будем терять времени. Николай, пригласите нашего юного друга пройти в помещение редакции Пятого канала.

 

Логинов вслед за охранником прошел внутрь красно-белого строения, в котором почти три столетия назад император Петр II разрешил поселиться своей бабушке, Евдокии Лопухиной, опальной царице, постриженной по велению другого Петра в монахини… Пройдя по коридору в самый конец через центральную часть палат, где некогда размещались аудитории Богословского института, а затем и Московской духовной семинарии, подошли к низким, окованным железом, дверям. Здесь Дэн остановился – его заинтересовало увиденное.

Судя по вытесненным — или же отформованных литьем — на разведенных в стороны почерневших металлических створках старославянским письменам, дверь эта была столь же древней, что и сами палаты. Возведенные, кстати говоря, в Новом девичьем монастыре задолго до появления и вселения той, кто дала современное название этому монастырскому корпусу…

— Берегите свою светлую голову, дружище! – подал реплику Николай прежде, чем сам шагнул в низкий и довольно узкий, похожий на лаз, дверной проем. – Осторожно… ступеньки!

Дэн последовал за ним. Лестница, освещенная забранными в решетку светильниками, оказалась довольно крутой, хотя и недлинной – всего он насчитал двадцать семь ступеней.

На нижней каменной площадке оказалась точь-в-точь такая же дверь, что и наверху: с вырезанным на металле или же вычеканенным, выбитым старославянским шрифтом, так называемым «уставом»[xliv] .

Эта дверь – или же воротца — тоже была распахнута – половинками вовнутрь того помещения, в котором они оказались.

Дэн, пройдя вслед за Николаем в эту подземную часть палат, вдруг застыл, как вкопанный.

Он точно знал, что никогда – НИКОГДА – здесь, в этом самом месте, в подземной части «лопухинского» корпуса монастыря — не был.

Тем не менее, ему тут все было знакомо; хотя в самом этом помещении царит полусумрак, он точно знает, каковы его размеры, где и что здесь находится, какого цвета кладка на стенах, каков здесь пол, где именно расположены колонны-подпорки, каковы размеры двух «камер» этого монастырского «погреба»…

— У меня déjà vu… – пробормотал Дэн. – Или я что-то упустил?

— Такое впечатление, что вы здесь когда-то бывали уже, не так ли? – подал реплику Редактор, успевший к этому времени спуститься по лестнице. – Нет, это не дежа-вю, Даниил.

— А-а, понял… Это подземелье очень походит на тот подвал в глазной клинике, куда вы меня привозили для коррекции.

— Отчасти верно; эти подземные объекты — однотипны. Что и неудивительно, ведь их строила одна и та же организация.

— Имеется в виду – Церковь? Или речь о московских князьях?

— Дэн, этот объект, как и тот, в глазной клинике, где вам откорректировали зрение, построен на несколько веков раньше той даты, которая теперь считается официальной датой начала строительства монастыря. И даже несколько ранее тех лет, когда, как считается, состоялось крещение Руси при святом равноапостольном князе Владимире.

— Как такое может быть? – удивленно произнес Логинов. – Это ведь противоречит данным исторической науки.

— Никакой исторической науки реально не существует, Дэн. – Павел Алексеевич криво усмехнулся. — Историю любого государства, любой страны переписывали в прошлом, переписывают сейчас, в данную минуту, и будут переписывать впредь, то есть — в будущем.

— Извините, Павел Алексеевич, но это банальность.

— А я и не претендую на открытие «америк». — Редактор пожал плечами. – Хорошо, сформулирую тезис на понятном вам языке… Вся так называемая мировая история, это мегаскрипт, сгенерированный неведомо когда, непонятно кем и для какой конкретно надобности. Глобальный модератор создал первооснову, написал метатекст, сгенерировал «движок», установил общие правила этого интерактивного процесса и… Здесь ставим многоточие.

— То есть… если я правильно понял ваш посыл… История цивилизации, пользуясь вашей — понятной и мне — терминологией, являет собой ни что иное, как мегаскрипт?..

— Именно так.

— …в каковой ключевые участники глобального процесса вносят свои изменения, поправки, закладки, корректировки в режиме онлайн?

— Причем, и сами они являются его составной частью. Вот теперь, Дэн, вы мыслите в верном направлении.

— И действуют они, эти модераторы, — задумчиво продолжил Логинов, — кто бы они ни были и сколько бы их ни было, по одной технологии…. А именно, внося изменения в скрипты отдельных личностей?

— Если нужен короткий ответ, то — да.

— Тем самым осуществляются или обеспечиваются нужные и выгодные тем или другим акторам изменения? То есть, в конечном итоге, речь идет о влиянии отдельной личности на историю?

— Верно, но отчасти. Нет никакого смысла корректировать биографию какого-нибудь Васи Пупкина из Урюпинска или Джона Смита из маленького городка в штате Айова… Миллионы людей живут внеисторической жизнью, и так было во все эпохи.

— А кто же в таком разе является целью, мишенью, объектом для последующей корректировки? Как найти, как выделить в общей массе того человека или же группу лиц, воздействие на личные судьбы которых может оказать влияние на более масштабные процессы?

— Такие технологии существуют, Логинов. Они разные, эти технологии – от архаичных до самых современных. Сегодня, полагаю, вы сможете и сами в этом убедиться воочию.

— Мне не хватает общего видения картинки! Поэтому задам еще такой вопрос, Павел Алексеевич… Допустим, удалось выделить лицо или группу лиц, от чьих действий или бездействия может что-то поменяться. Но ведь и тут открывается неисчислимое количество вариантов и сценариев!.. Получается, что любой поступок, любая мелочь или частность способны породить невообразимое количество самых различных ответвлений и вариантов настоящего и будущего? Так ли это? Или я что-то неправильно понял из ваших речей?

— Существуют различные формы и проявления детерминизма; но далеко не все действия и поступки даже нерядовых людей, и, соответственно, далеко не каждый акт редактуры, могут вызвать цепь изменений и привести к корректировке того или иного фрагмента мегаскрипта.

— Будь иначе, наступил бы хаос?

— Будь иначе, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Да и самой истории в привычном нам понимании тоже не существовало бы… Но это одна сторона. Я хочу, чтобы вы, Дэн, прежде, чем вам будет позволено открыть канал и войти в Ленту, поняли самое главное.

— Я весь внимание, Павел Алексеевич.

— Корректировка кажущихся мелочей и частностей позволяет оказывать влияние на более масштабные процессы – на уровне общественных групп, классов, кланов, сословий, партий, корпораций, организаций, стран и политических блоков…

— Так, так… Что же вы замолчали?

— Думается, вы получили массив всей необходимой информации, включая пакет профессиональных знаний и навыков по редактуре еще ранее…

— Это когда мне показывали «кино»? Именно тогда я получил пакет знаний, о котором вы говорите?

— Скорее всего. Хотя допускаю, что какую-то часть знаний вы получали и ранее… в дозированных количествах. Заканчивая вводную часть, скажу, что в нашем деле крайне важно правильно – безошибочно! – выбрать время, место и объект для редактирования.

— Вы хотите сказать, что работа по корректировке, или же переписыванию, или, если угодно, совершенствованию и доводке мегаскрипта ведется… во всех временных эпохах?

— Начиная с доисторических времен и заканчивая тем, что принято считать или именовать «будущим».

Павел Алексеевич слегка подтолкнул в спину Логинова, приглашая его тем самым пройти вовнутрь этого подземного помещения.

— Именно этим, редактурой одного — лишь одного из числа, близкого к гуголу! — ответвлений мегаскрипта, мы сейчас с вами, Логинов, и займемся.

Они прошли во вторую – дальнюю от входа – «камору». Это сводчатое помещение весьма походит на то, в котором Дэну уже довелось побывать. Одна стена – дальняя – выложена из какого-то гладкого материала, окрашенного в ослепительно белый цвет; другие стены сложены из темно-красного обожженного кирпича. Даже пол с каменным покрытием, напоминающий средневековую брусчатку, — в средней части помещения — имеет тот же едва заметный глазу наклон к дальней стене «погреба», что и в подвале под глазной клиникой.

Но имеются и кое-какие различия. В правой части этой «каморы», за колонной – там, где в подвале глазной клиники установлено оборудование Окулиста – имеется невысокий, сантиметров в двадцать, дощатый настил. Здесь стоит стол и стул; чуть далее, в правом – дальнем – от входа углу установлена металлическая конструкция треугольной формы высотой около двух метров.

Дэн удивленно уставился на четвертого члена их небольшой команды; тот, услышав шаги, оторвался от своих занятий, и, покряхтывая, поднялся из-за стола.

Это был человек весьма преклонного возраста; судя по его сутулой спине, по изрезанному морщинами лицу, по седым тонким прядкам волос, окаймляющим обтянутый желтоватой, со следами пигментации, кожей череп, ему далеко за восемьдесят. Но, что удивительно, глаза у него были молодыми, зоркими; человек этот, которого Дэн прежде никогда не видел, смотрел на него с неподдельным любопытством, со свойственным более молодым поколениям интересом.

— Здравствуйте, Петр Иммануилович, — Редактор протянул Часовщику ладонь. – Удивительно… Гильдия третий раз подряд включает именно вас в нашу бригаду.

— Доброй ночи, Павел Алексеевич, — глуховатым голосом отозвался ветеран, пожимая руку давнему знакомому. – Знаете, я сам удивлен этому обстоятельству. Вы же знаете наши порядки…

Павел Алексеевич ответно покачал головой. В свое время он занимал довольно высокие посты, так что имеет достаточно полное представление о том, как функционируют отдельные службы и подразделения Московской редакции. Любопытно, что в Гильдии часовщиков, при том, что эти люди работают с точными приборами и отличаются педантизмом, издавна заведен порядок, согласно которому за назначение того или иного сотрудника отвечает не начальство, но Его Величество Случай. Диспетчер, получив заявку из ВГРТК на включение часовщика в дежурную бригаду, равно как и в экстренных ситуациях, поступает следующим образом: запускает шарик по вращающемуся рулеточному колесу, разбитому на двадцать четыре сегмента… Каждый член Гильдии имеет свой номер. В чью ячейку падает шарик, тот и отправляется на задание

Часовщик улыбнулся, показав белые фарфоровые зубы.

— Рулетка, Павел Алексеевич… что тут еще добавить.

— Я рад, что мы опять будем работать вместе, — сказал Редактор. – Правда, на этот раз не я здесь главный, а вот этот молодой человек.

Он кивнул на стоящего рядом с ним парня.

– Знакомьтесь… Петр Иммануилович, старейший член Гильдии часовщиков! Самый лучший специалист по времени, с кем мне только доводилось работать.

— Вы слишком добры ко мне, Павел Алексеевич…

— А это наш дебютант, наш начинающий коллега, — Редактор коснулся локтя парня. — Даниил Логинов, стажер Московской редакции.

— Можно просто – Дэн, — сказал новоявленный стажер. – Рад знакомству.

— Работать в канале сегодня будет Логинов, — продолжил Павел Алексеевич. — Ну а я буду присутствовать здесь в качестве инструктора-наставника.

Он подошел к металлической конструкции, которую установили здесь помощники Часовщика. Положил ладонь на одну из двух боковых граней; с усилием, перенеся вес, – как бы опершись — надавил на этот холодный неподатливый металл….

Конструкция выглядит, по крайней мере, на ощупь, весьма и весьма прочной. Рельсовые балки, сваренные в местах стыков, составляют вместе грани треугольника. В центре нижней балки – она же является основанием самого этого остроугольного треугольника – имеется отверстие для крепежа центрального «пера» и балансира с грузом.

Нижняя балка, в свою очередь, приварена — по диагонали — к четырехугольной формы основанию, сваренному из таких же прочных металлических балок.

А уже сама эта платформа, на которой покоится треугольная конструкция со свободно перемещающемся в ту и в другую стороны центральным пером маятникового типа закреплена мощными болтами к вмурованным в этом месте в бетон металлическим полосам, каковые хотя и тронуты местами ржавчиной, но все же выглядят достаточно внушительными и прочными.

Собранная спецами из Гильдии часовщиков металлическая конструкция произвела впечатление даже на такого знающего человека, как редактор Третьего канала.

— Я вижу, Петр Иммануилович, вы серьезно подготовились к предстоящему?

— Кто знает, на что способна современная молодежь, — отшутился Часовщик. – Я ведь давненько не работал на Пятом… На сеансах стажеров в последний раз присутствовал… где-то в середине прошлого века! Поэтому решил подстраховаться.

— В последний раз лично я видел столь внушительный размеров прибор лет двадцать тому назад… — задумчиво сказал Редактор. — Для обычных стажеров, Петр Иммануилович, чтобы обеспечить им начальный доступ и привить начальные навыки, всегда было достаточно простенького хронометра и секундомера… Разве я не прав?

— Правы, конечно, — Часовщик посмотрел на молодого человека, прислушивающегося к разговору старших. – Но ведь и вашего юного коллегу нельзя назвать обычным стажером, не так ли?

— Да, это так. Поэтому я не только понимаю, но полностью принимаю и одобряю предпринятые вами меры, уважаемый Петр Иммануилович.

— А что это за штуковина? – Логинов, решив вклиниться в разговор, кивнул в сторону металлической конструкции. – Смахивает на увеличенный макет метронома…

— Это и есть метроном, — сказал Часовщик. — И это не макет, а действующий прибор.

Николай, тем временем, закрепил на дальней стене две навесные панели, на гладкую поверхность которых нанесен спецсостав Ultra Black. Таким образом, сама стена эта с размещенными по бокам черными панелями и белым пространством в центре превратилась в рабочий экран с диагональю около четырех метров.

— Экран готов, — отрапортовал сотрудник. – Павел Алексеевич, как быть с «прибором света»?

— Моя индкарта сейчас заблокирована. Так что служебный сейф Пятого канала мы не сможем вскрыть.

— Поэтому и спрашиваю…

— А что это еще за «прибор света»? – поинтересовался Логинов. – Без него что, нельзя войти в «канал»?

— Для подавляющего большинства редакторов… даже опытных!.. этот прибор необходим, чтобы открыть свой канал и получить доступ к рабочей панели, — пояснил – или прояснил – ситуацию Редактор. — Считается, что без включенного ПэЭс невозможно войти в какой-либо временной канал. А, значит, невозможно и осуществлять редактуру каких-либо событий.

Павел Алексеевич сам переставил принесенное Николаем черное пластиковое кресло от опорной колонны ближе к центру этой второй «каморы». Сел в него; заложил ногу на ногу.

— Ну-с, Логинов, чего ждем? Начинайте работать!

Дэн уставился на человека в круглых черных очках.

— И что… мне никто не будет мешать?

— Наоборот. Мы трое здесь для того и находимся, чтобы оказывать вам всемерную помощь… Я здесь, кстати, пребываю в статусе инструктора; поэтому вы все должны делать сами.

— А если у меня не получится? Если я не смогу открыть канал без вашего непосредственного участия? И без этого самого «прибора света»?

— Значит, Петр Иммануилович и его помощники напрасно установили здесь эту штуковину, — Павел Алексеевич показал на двухметровый метроном. — И еще такой поворот будет означать, Дэн, следующее… Вы не сможете отредактировать те события, которые хотели бы изменить. Ну а я, соответственно, вынужден буду признать, что ошибался на ваш счет.

Первые команды все же вынужден был подать сам Павел Алексеевич.

— Часовщик, вы готовы?

— Готов к работе, — прозвучал хрипловатый голос Петра Иммануиловича. — Местное физическое время – месяц Май, Шестое число, один час… пять минут ровно.

— Николай, очки!

— Уже надел…

— Выключайте пакетник!

Сотрудник повернул рубильник. Помещение тут же погрузилось в темноту; лишь приглядевшись хорошенько, можно было увидеть тоненький подсиненный лучик фонарика-«карандаша», прикрепленного к наголовнику Часовщика.

Прошло несколько томительных секунд. В помещении, единственная дверь которого была заперта Николаем, вдруг ощутимо повеяло сквознячком.

Павел Алексеевич вдохнул знакомый аромат мяты и полевых цветов. Он не знал, радоваться ли ему произошедшему, или же, наоборот, печалиться.

Дэн Логинов открыл канал безо всяких подсказок со стороны, без штатного оборудования и вспомогательных приборов. И проделал он это так быстро, так решительно и умело, как будто только этим и занимался большую часть своей жизни.

— Вот это да… — пробормотал Дэн, рассматривая открывшуюся перед ним на стене – она имела объемный вид – рабочую панель редактора. – Круто…

В левой части экрана появились – двумя вертикальными столбцами – окна основных и вспомогательных программ рабочего стола, или, выражаясь компьютерным языком – десктопа. В центре лазоревого пространства «панели» размещаются два рабочих курсора, или маркера – они имеют форму сжатого кулачка с выставленным вперед указательным пальцем. Левый маркер черного цвета, правый – красного. Одно из окон рабочего стола, а именно, нижнее во втором вертикальном столбце – пульсирует попеременно зеленым и золотисто-оранжевым. И это выглядело и воспринималось им, Логиновым, так, словно его приглашали для начала открыть именно это «окно».

В эти самые мгновения, стоя перед открывшимся каналом, разглядывая доступную для дальнейших манипуляций панель, Дэн испытал еще один приступ «дежа вю».

Он никогда прежде не присутствовал на подобных сеансах. Он не проходил подробного инструктажа перед тем, как открыть канал и получить доступ к панели управления. Еще несколько минут назад он даже не ведал о том, что существуют подобные технологии. Но, в то же время, все, что он видел, все, что он переживал сейчас, казалось ему уже ранее виденным и пережитым…

Более того, он был уверен, что сможет управляться и с этим навороченным интерфейсом; он знал это совершенно точно.

Можно назвать это как угодно: наитие, прозрение, провидение, мистическое откровение… Впрочем, сам Дэн Логинов не склонен был искать каких-то мистических объяснений происходящему. Возможно, — и эта мысль его успокоила — возникшая и быстро окрепшая в нем уверенность объясняется очень просто: конфигурация той рабочей панели, которая открылась при вхождении в канал, почти в точности повторяет привычную ему конфигурацию десктопа его собственного ноутбука.

Дэн подвел под пульсирующее окошко левую десницу, надеясь получить справку. В открывшемся табло возникла запись:

Даниил Логинов
ЖИВАЯ ЛЕНТА

— А это нормально, что стажеру предоставляется возможность редактировать собственную биографию? – не оборачиваясь, спросил он. – Это здесь в порядке вещей, Павел Алексеевич?

— Лично я не знаю ни одного такого случая, — сказал Павел Алексеевич (место, которое он занимал, устроившись в кресле чуть наискосок, позволяло ему видеть практически весь открывшийся экран). — Даже редакторы, занимающие высокие должности, не имеют доступа к своим живым лентам.

— Значит, мой случай – исключительный?

— По-видимому – да.

— Поясните тогда, каким образом обычно происходит обучение стажеров? На ком или на чем они здесь тренируются? Редактируют ленты тех, кого вы назвали «внеисторическими» людьми?

— Как правило, стажеры практикуются на тех, кто вот-вот должен покинуть эту бренную землю… Вы собираетесь открыть свою Живую ленту? Ну что, хватит духу? Хотите знать, что с вами произойдет в будущем? Или сдрейфите, предпочтете остаться в неведении?

Дэн Логинов – решившись – «кликнул» по пульсирующему окну.

Живая лента Даниила Логинова оказалась куцей…

Дэн первоначально проскролил ленту в прошлое. Последним – или первым по временной шкале — отображенным на ней событием оказался событийный ролик, снабженный служебной пометой:

«ЧП_Москва_ЦАО_Никольская_4_ ENIGMA_30/4. 13:35 – 13:57»

Следующим эпизодом, на который он обратил внимание, был тот, под которым сделана служебная запись:

«Теракт_Москва_ЮАО_Орджоникидзе_11_03/5. 15:49».

Также в ленте имелись событийные ролики с отображением его поездки на съемную квартиру и – состоявшегося в тот же вечер – визита к Окулисту.

Последним в ленте, которую ему было предложено просмотреть, обнаружился ролик с надписью LIVE[xlv] и таймером, отсчитывающим, судя по показаниям, местное физическое время — 06/5. 01.17…

— Не густо, — пробормотал Дэн.

«Не густо», — эхом повторил двойник, которого он сейчас видел – как в зеркале – по другую сторону экрана в открытом им «окне».

— Что будем делать? – задумчиво произнес Логинов.

«Что будем делать?» – вопрошающе повторило «отражение».

— Попытаться отредактировать «энигмовский» ролик? – продолжал вести диалог с самим собой Логинов. – Но его наверняка уже исследовали вдоль и поперек…

«Вдоль и поперек…» — отозвалось эхо.

— Вы, конечно, можете попробовать, — подал реплику Павел Алексеевич, — но это ничего вам не даст.

— Вы тоже пробовали его отредактировать? Лично вы?

— В числе прочих специалистов. Но всякая попытка редактуры этого и другого – с улицы Орджоникидзе – событийных роликов вызывает появление «черного ящика».

— Того самого, о котором вы говорили?

— Да, того самого. Так что советую поискать другие маршруты, другие варианты редактуры.

— Хм… А если… если воспользоваться «домашней заготовкой»?

— Какой именно?

— Я скреативил две программы… поисковые, по заданным параметрам!

Условное название одной – «Проводник»… Хотя сам файл я назвал иначе…

— Речь о файле под названием — «Design Surreal Composition Angel’s Dream Fly»?

— Вижу, вы уже поняли мою задумку… Кстати, ваш «Коля» отобрал у меня эту флешу. Но я ведь вернулся оттуда с двумя флешками…

— Вы мне об этом эпизоде не рассказывали. Что на второй записано?

— Заготовка для поисковой программы под названием «Fighter».

— Говоря по нашему – «Боец»?

— Она, эта флешка, и сейчас при мне…

— Вторая тоже никуда не пропала, не волнуйтесь.

— А как мне здесь можно подключиться? – Дэн растерянно огляделся. – Не вижу здесь портов для USB… Не подскажете, как решить проблему?

— Подскажу. Зайдите в папку «Личный архив»… второе окно сверху… Кликните на него левым маркером…

Дэн так и поступил. Открылась папка, в которой обнаружилось два запакованных файла.

— Вот здорово… — пробормотал он. – Только не врубаюсь, как сюда попали мои рабочие материалы. Да еще и без моего ведома.

— Здесь нет ни чуда, ни злого умысла. Система поддержки каналов и редакций автоматически списывает и транслирует в архивные разделы все материалы с любых из существующих электронных носителей. Также предусмотрена возможность конвертации записанной информации в тот или иной формат и онлайн-перевод на любой из известных языков и наречий.

Дэн уже не слушал пояснения старшего товарища; ему не терпелось загрузить свою программу и запустить поиск. Заодно он намеревался испытать, насколько мощный и продвинутый процессор стоит на материнской плате того компа, который обслуживает нужды Московской редакции.

Программа из его папки – файл «Design Surreal Composition Angel’s Dream Fly» загрузилась мгновенно. В центре экрана появилась кнопка с надписью «ПОИСК». Дэн кликнул левым маркером; в следующую секунду открылось окно в полный размер.

Логинов, отойдя на пару шагов назад, — чтобы получше было видно – уставился на экран. Он рассчитывал увидеть на нем уже знакомую глазу картинку. А именно, женскую фигурку на глубоком синем фоне. Воспарившую над пропастью – или бездной – девушку, за плечами которой, подобно крыльям ангела, полощутся лоскуты легкой белой материи…

Он также надеялся, что на этот-то раз ему удастся не только рассмотреть лицо той, которую он назвал «ангелом», той, которой – хотелось бы надеяться на это – суждено стать проводником, но и узнает, как ее зовут, кто она по жизни, где проживает и как с ней можно связаться.

Но то, что он видел сейчас на экране – объемное живое изображение! – совершенно не походило на ту картинку, которая уже хранилась у него в голове.

Перед ним – от входной двери – открылось пространство гостиничного номера. Верхний свет горит и в гостиной, и в спальне с широченной кроватью; и даже в просторной туалетной комнате с джакузи…

Почему он решил, что это именно гостиничный номер, а не квартира или какое либо иное жилье? Ответ прост: в правой части экрана открылось окно; в нем появилось изображение объекта на карте Москвы; спустя еще несколько секунд карта-схема сменилась видом освещенного фасада гостиницы – это был пятизвездочный отель «Балчуг Кемпински Москва»… Затем в этом же справочном окне появилась схема самого отеля; на ней был отмечен кружочком номер с надписью «КРЕМЛЕВСКИЙ ЛЮКС»…

Справочное табло закрылось так быстро, что Дэн едва успел разглядеть, осознать, срисовать и поместить в память эту инфу. И вновь на экране полноразмерное изображение гостиничного номера. Окно в гостиной открыто; свежий ночной ветерок колышет занавески. Через это окно – рядом с ним на треноге стоит подзорная труба – открывается великолепный ночной вид на подсвеченные прожекторами Кремль и Собор Василия Блаженного…

Но и им, этим видом из окна дорогущего гостиничного номера, сколь нибудь долго Дэну любоваться не довелось.

Изображение сместилось; теперь уже была видна — через открытую дверь — спальня. На кровати полулежала, полусидела — удобно расположившись лопатками на подушках — какая-то особа. Не пойми, кто такая: на голове накручен тюрбан, одета в длинный белоснежный халат, лицо покрыто какой-то густой зеленоватой массой…

В номере, кроме нее, находятся еще, как минимум, двое людей. С одной стороны кровати, присев на краешек, расположилась девушка в униформе; тут же разложены инструменты, всякие щипчики, пилочки, пинцетики… Судя по всему, она вызвана в этот неурочный час к клиентке, которой втемяшилось в голову именно ночью сделать маникюр и педикюр…

По другую сторону, у прикроватной тумбочки, раскладывает, доставая из принесенной сумки, свои инструменты какой-то прилизанный гламурный паренек – с виду стилист.

Словно из ниоткуда появилась… черная кошка! Она запрыгнула на кровать; выгнув спинку, зевнула. Потом уставилась – как показалось Дэну – своими желтыми кошачьими глазами прямо на него.

Все это происходило в полной тишине. Но лишь до той поры, пока Логинов не подвел к фигуре той, что расположилась в банном халате на шикарной кровати кремлевского номера, один из двух курсоров.

В справочном окне появилась короткая надпись: ЮЛИЯ.

А затем произошло следующее. Юлия, — или как там ее зовут на самом деле — сняла с правого глаза тонкую дольку зеленого огурца, и, держа его в длинных пальцах с частично уже обработанными и окрашенными ногтями, уставилась на кого-то, кто находился в глубине номера.

Из невидимых динамиков послышался насмешливый женский голос:

— Вот же дурачок… Я же сказала тебе, что еще рано!..

Пока Дэн пытался уяснить про себя, «шо это такое было», и кто такая эта женщина или девушка, окно, через которое он мог видеть гостиничный номер, а также эту небольшую – и довольно странную – компанию – закрылось. Он намеревался перезапустить программу и повторить поиск, – мало ли, может какая накладка произошла – но в этот момент в погруженной в темноту «каморе» прозвучал голос Редактора:

— Не стоит, Даниил. Женщины не любят, когда им мешают прихорашиваться…

— Думаете, это она?

— Что собираетесь дальше делать? – пропустив вопрос мимо ушей, поинтересовался Павел Алексеевич. – Каков ваш план? Надеюсь, он у вас уже имеется?

— Займусь поиском подходящей кандидатуры на позицию «файтера»… А может, — Логинов, обернувшись, посмотрел в ту сторону, где у стены за колонной расположился охранник, чье лицо частично скрывают очки-консервы. – Может быть, вы, Николай, согласитесь сопровождать меня?

— Нет, не соглашусь, — подал реплику сотрудник. – Ничего не выйдет.

— Почему? Я что, вам не нравлюсь? А может, вы сами трусите?

— Ни то, и ни другое, — донесся спокойный голос. — Я прикреплен к Павлу Алексеевичу.

— Так что вам, Дэн, придется поискать другого человека, — сказал Редактор. – Ищущий да обрящет…

Логинов, надо сказать, не терял времени даром. Он не только обменялся несколькими репликами с Редактором и его охранником, но и успел загрузить из архивной папки другую программу. Как только на экране появилась кнопка, снабженная им пометой Fighter, Дэн тут же кликнул по ней.

Раздался хорошо слышимый щелчок, после чего посреди лазоревого экрана открылась карта Западного административного округа. На этой карте пунктиром был выделен некий район; Дэн щелкнул по этому квадратику.

Появилась другая карта – района Очаково-Матвеевское. На ней, рядом с надписью ВОЛЫНСКОЕ, виден красный флажок.

Дэн кликнул по этой помете.

Первым, что он увидел, что удалось рассмотреть, был окрашенный в зеленый цвет забор – он подсвечен уличным фонарем или каким-то светильником. Когда точка обзора переменилась, стал также виден вытянутый двухэтажный дом, из ближнего ко входу окна которого сквозь закрытые шторы или ставни сочится свет.

Это пятно света постепенно приближалось; оно наплывало на того, кто стоял у экрана, находясь в помещении редакции Пятого канала…

Но выяснить, что это за строение и кто именно в нем находится, Логинову, по крайней мере, на этот раз, было не суждено.

Экран вдруг потемнел; ну а затем стал бешено пульсировать багровым!..

Из невидимых динамиков донесся громкий механический голос:

— ВНИМАНИЕ, ОПАСНОСТЬ! ВНИМАНИЕ, ОПАСНОСТЬ!! УГРОЗА ВЗРЫВА!! НЕ РАБОТАЕТ АВТОЗАКРЫТИЕ! УГРОЗА ВЗРЫВА!..

— Что происходит? – обернувшись к старшему товарищу — тот уже вскочил на ноги – крикнул Логинов. – Похоже, я сделал что-то не так?!

— УГРОЗА ВЗРЫВА!! – не унимался механический голос. – ВСЕМ ПОКИНУТЬ ОБЪЕКТ!!

В дополнение к тревожным красным всполохам, включился и звуковой сигнал тревоги – «алярм»!

— Ну, вот и началось, — процедил Редактор. – Подловили, подлецы!..

— Как теперь закрыть канал?! – отступив чуть назад, напрягая голос, чтобы пересилить шум, спросил у старшего товарища Логинов. – Как отключить всю эту хреновину?

— Система автоматического отключения не сработала! Теперь только вручную, Дэн!..

— Так что именно я должен делать?

— Перво-наперво… сохранять ясный ум и спокойствие! А остальное – приложится.


[xliii] От лат. simulatio — видимость, притворство — явление, поведение, предмет, имитирующие с какой-либо целью другое явление, поведение, предмет.

[xliv] Устав – древнейшая форма кириллического письма.

[xlv] Здесь – прямая трансляция.