ГЛАВА 5

 

Оперативное время – 02:15.
Спецотдел-9 НКВД СССР.

Из-за стола донесся глуховатый голос Часовщика:

— Местное физическое время – остановлено! Сообщаю показания оперативного времени: месяц Май, шестое число, два часа пятнадцать минут.

— Принято, Часовщик! – отозвался стажер. – Но… Что за ерунда?!

Логинов уставился на табло внизу экрана. Таймер продолжает вести обратный отсчет; вот уже истекла первая минута из тех семидесяти пяти, которые первоначально были у них в запасе!..

— Что-то не так, молодой человек? – поинтересовался Часовщик.

— Показания таймера продолжают меняться! Идет обратный отсчет!! Вы уверены, что вам удалось остановить время?

— Смотря о каком времени идет речь, — сказал Петр Иммануилович. – Местное физическое – остановлено! Можете убедиться в этом сами, у вас есть в «меню» соответствующая функция!

Дэн кликнул по папке с надписью ХРОНО. В ней – это выяснилось при ее раскрытии — содержится несколько десятков запакованных файлами программ. Но открывать эти файлы не было пока нужды, поскольку одновременно со «щелчком» в левом верхнем углу экрана появились часы, под которыми имелась надпись – МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ.

Все три стрелки на круглом циферблате, часовая, минутная и секундная, замерли на месте. Эти часы – остановленные, с недвижимой секундной стрелкой – показывают то самое время, которое только что назвал Часовщик. А именно — четверть третьего ночи.

— Так почему же таймер не остановился? – произнес он встревоженно. — Странно.

— Ничего странного, — подал реплику Редактор. – Физическое время остановлено… приостановлено, уточню. Но мы-то с вами продолжаем двигаться, дышать, разговаривать. И, я надеюсь на это – действовать.

— Эта штуковина… взрыватель… он, получается, функционирует в том же времени, что и мы?.. То есть, существует субъективное время? Или, как в нашем случае, субъективно-локальное?

— Вы мыслите в правильном направлении. Итак, что вы намерены предпринять, Даниил?

— Хочу сначала понять… Вот это все, что происходит вокруг, это — реально? Или же мы имеем дело с симуляцией? Великолепно оформленной технически, весьма жизненной… Но все же, подчеркиваю, симуляцией чрезвычайного происшествия?

— Это не игра, Даниил, — глухо произнес Павел Алексеевич. — Это не компьютерный симулятор! Перед вами сама реальность. Хотя и предстала она в том виде, о котором немногие имеют представление.

— Так это, получается… не учебное задание?

— Вспомните о тех, кто погибли возле кафе. То драматическое происшествие, по вашему, походило на учебу, на тренинг?

— Значит, угроза взрыва — реальна? – все еще не веря в происходящее, переспросил Дэн.

— Увы, более чем.

Дэн щелкнул маркером по нижнему окну рабочей панели. Может быть, в его личной живой ленте содержится какая-нибудь подсказка? Может, он чего-то не увидел, не заметил, не рассмотрел с первого раза; может, не обратил внимания на какие-то детали?

Логинов вновь попытался проскролить открывшуюся внизу экрана ленту, запустив ее «тачем» слева направо. Он надеялся, что удастся теперь, когда его рабочий стол загружен в ручном режиме, продернуть ее дальше по временной оси, в будущее. Но его усилия вновь не принесли позитивного результата.

Под маркером, когда он догадался справиться о конечной дате, появилась запись:

06/5. 03.30

После чего файл закрылся; вернее, переместился в запакованном виде на свое штатное место – в самый низ столбца панели рабочего стола.

— Павел Алексеевич, имею вопрос. — Дэн оглянулся на сидящего чуть правее мужчину в черном. – Что означают эти показания – три тридцать ночи? И почему дальше лента не идет?

— Это ваша живая лента, не так ли? Таймер в справочном табло под лентой указывает на то, когда она, лента остановится.

— Не сочтите мой вопрос дурацким… А в каких именно случаях лента останавливается?

— В подавляющем большинстве случае остановка ленты означает то, что она перестает быть живой. Или же для этой индивидуальной ленты больше не будет новостей.

— То есть… — Дэн вытер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. — Вы хотите сказать, что… что через час с небольшим меня, поставщика событий для этой ленты — не станет?

— Я сказал ровно то, что сказал. У вас есть час с четвертью… уже меньше, чтобы устранить угрозу взрыва.

Их разговор прервал громкий голос охранника Николая:

— Павел Алексеевич, вас вызывает на связь Хранитель!

Почти одновременно с этим прозвучал мелодичный звук; верхнее «окно» стало пульсировать попеременно зеленым и золотистым.

Стажеру Логинову пришло на его служебный бокс новое послание.

 

Дэн открыл почту; вошел в папку «входящие». Новое послание пришло от того же адресата, скрывающегося за ником RA.

В поле «Тема письма» имеется надпись «СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ».

В графе «Копия» указан еще один адресат — Врио руководителя Гильдии Хранителей NN.

Логинов открыл письмо. Текст оказался столь же лаконичным, что и в первом послании:

Стажеру Даниилу Логинову, Пятый канал Московской редакции.
Событие: Новодевичий монастырь_Спецотдел-9 НКВД_1941.10.15.
Примечание: справочный материал.

RA

К письму прикреплен файл с запакованным событийным роликом, снабженным той же пометой, — активной ссылкой, говоря компьютерным языком — Новодевичий монастырь_Спецотдел-9 НКВД_1941.10.15.

Логинов «кликнул» по активной помете. Тут же закрылись все окна рабочей панели. Появилось изображение во весь размер экрана; одновременно с этим стали слышны звуки – рокот автомобильных двигателей и частые резкие хлопки…

Небольшая колонна, состоящая из шести ЗИС-5В[l] и двух окрашенных в камуфляжный цвет «эмок», — одна едет головной, вторая замыкающей – миновав затемненные городские кварталы в районе Хамовников, свернула с Большой Пироговской к северным воротам Новодевичьего монастыря.

Грузовики, судя по надрывному вою двигателей, по тому, как просели рессоры, загружены под завязку.[li] Поверх ребер каркасных полудужий натянут брезент; под ним уложены зеленые ящики.

Довольно прохладно. Ближе к полуночи проклюнулись звезды; выглянуло и ночное светило. Лишь южная кайма неба частично заволочена облаками. В другое время, в другой ситуации можно было бы порадоваться столь редкой для середины осени картинкой чистого звездного неба. Но не сейчас, не в эти полные драматизма дни, когда враг ревется к столице, не во второй декаде октября, когда Геринг, после относительных неудач эскадры «Кондор» и всего 2-го Воздушного флота в ходе авианалетов в июле-августе, приказал люфтваффе вновь бомбить Москву «день и ночь»…

Очередной налет начался около получаса назад. Небо с двух сторон, на северо-западе и на юге, искромсано очередями пулеметов и пушек ночных истребителей, поднимающихся на перехват с Центрального и других ближних аэродромов. Водитель ГАЗ-М-1 в виду хорошо различимых на фоне световых полей прожекторов МПВО монастырских стен с зубчатыми башенками прибавил скорости, вырвавшись несколько вперед.

Подсиненный свет передних фар тускло ложится под колеса. Дорожное полотно выглядит нетронутым; близ обочин там и сям вырыты щели – это зенитчики постарались. На небольшой площадке перед Преображенской надвратной церковью и северными воротами с двадцатых чисел июля находилась позиция войск МПВО – батарея 85-мм зенитных пушек 52-К и две счетверенных пулеметных установки. В самом монастыре располагались еще две батареи ПВО (76-мм пушки). Даже на крепостных башенках были установлены в одно время мелкокалиберные пушки и зенитные пулеметы… Но бомбардировочная авиация люфтваффе, то и дело испытывавшая Московскую ПВО на прочность, предпринимавшая не одну попытку массированных и одиночных налетов, не совершила – почему-то – в июле-августе ни одного налета на данный объект.

В первой половине дня тринадцатого октября размещавшаяся в монастыре часть МПВО была переведена на другой участок Третьего – южного – ближнего рубежа обороны столицы. На монастырских стенах, башенках и колокольне, в бойницах и окнах – ни единого огонька. В первый же день войны в Москве было объявлено военное положение,[lii] строгий режим светомаскировки соблюдается неукоснительно… Новодевичий монастырь вместе с расположенным под стенами кладбищем, казалось, вымер. В Хамовниках, на Большой и Малой Пироговских, а также на южном подъезде близ пруда, выставлены заградительные посты. Солдаты и офицеры 12 Отдельного батальона 1-й ОМСД им. Ф.Э. Дзержинского спецвойск НКВД, занявшие освобожденные зенитчиками позиции, переодеты в пехотную форму. Незадолго до полуночи на пятнадцатое были сняты и эти посты; теперь проезд к Новодевичьему контролирует лишь небольшая группа сотрудников Спецотдела. Да и те, надо сказать, в своей массе остаются в полном неведении относительно планов своего руководства.

«Эмка» остановилась у опутанного проволокой заграждения, — мешки с землей наложены меж деревянных щитов — выставленного у проезда через надвратную Преображенскую церковь. С двух сторон этого ограждения оборудованы пулеметные позиции; из амбразур, среди мешков с песком или землей, торчат рыльца двух станковых пулеметов…

Из пятнистого автомобиля выбрался сухощавый статный мужчина лет двадцати пяти. На нем темно-серый комбинированный плащ-реглан; темно-синие бриджи с кантом малинового цвета заправлены в яловые сапоги. Из-под козырька синей фуражки с краповым околышем и кантом малинового цвета на подошедшего к машине сотрудника — одетого в ту же форму, что и он сам — смотрят холодные серые, с металлическим отливом, глаза.

Встречавший колонну у ворот энкаведист осветил синим фонариком «эмку» и того, кто вышел из машины. Несмотря на то, что он узнал старшего по званию сослуживца, встречающий требовательно произнес:

— Пароль?!

— Два ноля одиннадцать! Отзыв?

— Ноль восемь четырнадцать!

Только теперь, после обмена паролями, сотрудник вскинул руку к козырьку и принялся докладывать:

— Товарищ лейтенант госбезопасности, за время моего дежурства на объекте «Монастырь» никаких происшествий не произошло! Личный состав взвода охраны находится на постах по расписанию! Исполняющий обязанности коменданта объекта старший сержант госбезопасности[liii] Воронин!

С другой стороны Новодевичьего пруда донеслись частые резкие хлопки; в перекрестье сошедшихся снопов света в небе стал отчетливо виден серебристый силуэтик Ju 88. Именно по этому фрицевскому бомберу, а также еще по трем хорошо видимым на фоне светового поля самолетам противника, пытающимся с юго-запада, от Подольска через «загогулину» Москвы-реки прорваться порознь, в одиночку к центру, в настоящее время бьют зенитные орудия, установленные на оборудованных позициях. По ним также ведут огонь пулеметы и мелкокалиберные пушчонки, установленные, кажется, повсюду, даже на крышах близлежащих домов…

— Территория объекта зачищена? – не отвлекаясь на этот шум, на развернувшееся в ночном небе сражение, спросил тот, что вышел из «эмки».

— Так точно! Я лично сделал обход и проверил все помещения! Посторонних в монастыре – нет!

— Не вижу охраны у ворот.

— Как было приказано, за полчаса до вашего приезда снял охрану с этого поста у Преображенских ворот.

— Так вы здесь один охраняете проезд, Воронин?

— Так точно.

— Добро, Воронин, вы все сделали правильно! Открывайте проезд! Пропустите на объект транспорт; сами же останетесь здесь, у ворот!..

Через арочный проезд в древней надвратной Преображенской церкви на подворье один за другим проехали пять тяжело груженных «зисов», у которых вместо двух передних фар горит лишь закрашенная синей краской одна левая фара. Грузовики сразу же из-под ворот сворачивали направо. И здесь же, неподалеку останавливались – на площадке перед Лопухинскими палатами… Водители одеты в штатское, как и те энкаведисты, что сидели в кабинах рядом с ними. В поясных кобурах пистолеты ТТ. В шестом грузовике – тоже тентованном — полувзвод охраны; эти в форме внутренних войск НКВД и со стрелковым оружием.

Приехавший в передовой «эмке» сотрудник открыл амбарный замок на дверях строения; снял завесу, распахнул створки. Затем снял свой «реглан», передав его выбравшемуся из «эмки» водителю… Теперь тот, кто просматривал этот событийный ролик, мог разглядеть надетую на нем гимнастерку – рубаха цвета хаки, воротник и обшлага рукавов имеют серебристый кант. В петлицах крапового цвета, с малиновым кантом — одна шпала. На правом рукаве выше локтя видна нашивка (или специальный нарукавный знак) – заключенный в овал клинок меча цвета серебра.[liv]

Тем временем, к строению подкатила другая «эмка». Из нее вышел плотный кряжистый мужчина лет сорока с небольшим. Этот тоже одет в форму сотрудника госбезопасности. Когда он расстегнул реглан, стали видны петлицы с ромбом; шитье на нарукавном знаке у него не серебряное, а золотое.

Он подошел к младшему по возрасту и званию сотруднику, который только что открыл дверь Лопухинских палат.

— Сверим часы, Михаил!

Старший, приподняв рукав реглана, посмотрел на светящийся в темноте циферблат.

— На моих… тридцать пять минут первого!

— Тридцать пять минут первого! – сверившись со своими наручными часами, сказал младший по званию. – Идем точно по графику.

— У нас в запасе не более шести часов!.. Нужно до рассвета не только выгрузить, но и сделать «закладку»!

— Разрешите приступить к разгрузке?

— Добро! Ты, Михаил, руководи здесь, наверху, – сказал старший. – Ну а я пошел вниз, в подвал!

 

Логинов настолько увлекся происходящим на экране, что на какое-то время забыл даже о той опасности, которая грозит сейчас ему самому, а также тем, кто находятся в одном с ним помещении, в подземной части Лопухинских палат.

Он скосил взгляд на таймер. 63:30… 63:29…

Ого, как быстро течет время!

Почти четверть часа уже прошло, а у него пока так и не возникло никаких идей!..

Дэн навел курсор на фигуру старшего по званию – успел сделать это в тот момент, когда тот уже готов был скрыться в дверном проеме строения.

В справочном табло высветилась надпись:

Заместитель начальника Спецотдела НКВД майор госбезопасности NN

Логинов переместил курсор к фигуре человека, который принялся командовать процессом выгрузки ящиков. На смену погасшей «справке» появилась другая запись, относящаяся уже к этому человеку:

Старший оперуполномоченный Спецотдела НКВД лейтенант госбезопасности NN

Дэн попытался выделить эту фигуру, захватить ее, чтобы попытаться переместить – для начала в другое место…

Затем попытался «копипастом» выделить и захватить часть груза…

Усилия его оказались тщетными — присланный ему ролик не поддается редактуре. Объекты и субъекты событийного ролика по ту сторону экрана не подчинялись командам стажера Пятого канала… Каждый из тех, кого он сейчас видит, занимается своим делом. Старший команды – майор госбезопасности – отправился с двумя сотрудниками по уже знакомому Логинову коридору к той двери с древними письменами, которая ведет в подвал. Водители бросились открывать задние борта грузовиков; часть бойцов охраны, распределившись по двое на машину, тоже поспешили принять участие в выгрузке привезенных сюда, в монастырь, с какой-то целью зеленых ящиков с единственной надписью на верхней крышке «НЕ КАНТОВАТЬ». Эти ящики уже вскоре будут перенесены в подземную часть строения; сам этот факт, кажется, невозможно изменить, с этим уже ничего нельзя поделать.

Была ночь пятнадцатого октября; враг на отдельных участках фронта находился уже менее чем в сотне километров от окраины столицы.

Никто, ни одна живая душа из тех, кто участвовал в этой операции, равно как и тот – или те – кто отдал приказ двум старшим в этой команде офицерам, не знали в те тяжелые дни, выстоит ли Москва.

Никто из них также не знал собственной судьбы. Ни один из этой небольшой команды не подозревал в ту пору – такое в голову не могло прийти кому либо! — что спустя многие десятилетия сама эта история всплывет из небытия. И что настанет день, когда в открывшемся экранном пространстве Пятого канала будут разговаривать, дышать, жить, выполнять приказы люди, которых давно уже нет в живых.

Дэн ощутил, как на его плечо легла рука.

— Наденьте гарнитуру переговорника! – сказал Редактор, протягивая ему «скобку» (у него самого тоже надета гарнитура). – С вами хотят поговорить!

— Кто?

— Старший товарищ… Имя и отчество его такое – Михаил Андреевич.

Логинов надел принесенный Павлом Алексеевичем комплект гарнитуры. Постучав пальцами по тонкому прутику микрофона, негромко произнес:

— Слышно меня?

— Я вас слышу, Даниил, — прозвучал в наушнике незнакомый Логинову мужской. – А вы меня?

— Э-э… да, я тоже слышу… Михаил Андреевич!

— Здравствуйте!

— Доброй ночи… — отозвался Логинов — Если ее только можно назвать «доброй».

— Не будет терять времени, — послышался тот же глуховатый, но вполне разборчивый, голос. – Мы только что переговаривались с Павлом Алексеевичем! Говорили на тему случившегося, также об угрозе взрыва. Павел Алексеевич предложил подключить и вас к этому разговору.

— Я вас слушаю, Михаил Андреевич.

— Признаться, это я вас хотел выслушать, Даниил. В той части… уточню, чтобы не терять времени на обширные доклады, которая касается непосредственно обнаруженной вами находки.

Логинов не короткое время задумался. Затем заговорил удивившим даже его самого спокойным тоном:

— Если коротко, то ситуация обстоит следующим образом. В нижней подземной части Лопухинских палат, в том строении, в котором мы сейчас находимся, в годы Великой Отечественной был оборудован тайник. В нем, в этом помещении, находящемся у нас прямо под ногами, складировали привезенную в монастырь сотрудниками госбезопасности взрывчатку в ящиках! Этот взрывоопасный груз был завезен ночью пятнадцатого октября тысяча девятьсот сорок первого года! Понимаю, что сказанное мною выглядит бредом сумасшедшего… но именно так обстоят дела.

— Именно взрывчатку завезли? – переспросил старший товарищ. — Вы уверены, Даниил?

— В ящиках – тротил! Взрывчатка в прессованных шашках весом четыреста граммов каждая! Во всяком случае, такую справку я получил вот только что — мне прислали соответствующий «событийный ролик»!

— Мы тоже получили копию этого ролика.

— Тогда вы, должно быть, видите то же, что и я.

— А что именно вы видите, уточните?

— Я сейчас как раз наблюдаю… картинка у меня выведена на экран… как эти люди в форме выгружают из «зисов» ящики с тротилом и сносят в подвальное помещение!

— Что скажете об угрозе взрыва?

— Если это не фейковый ролик…

— Фейковый?

— Имеется в виду, что ролик — не подделка, не монтаж…

— Такое исключено, Даниил. Никакая подделка не пройдет через сито фильтров, имеющихся в этих пространственно-временных системах.

— Ну… тогда угроза взрыва… практически неминуема!

— Почему вы так думаете?

— Некоторое время назад сработал первый контур одного из взрывателей с двойным «замедлением»… Не знаю, что послужило тому причиной, но факт есть факт. У меня на панели включилось табло с обратным отсчетом!..

Логинов, посмотрев на показатели таймера, облизнул пересохшие губы.

— Ровно через час… через шестьдесят минут, если верить таймингу, закончится процесс химической реакции, и взрыватель – сработает!

— Соответственно… сдетонирует и вся заложенная во второй подземной «каморе» взрывчатка?

— Михаил Андреевич, я не сапер, не взрывотехник… Но, полагаю, так и случится. Минутку… мне пришло еще одно сообщение!

Дэн открыл папку «Входящие». К посланию от таинственного RA — такому же короткому, как два прежних — присоединен событийный ролик, озаглавленный так:

Событие: Новодевичий монастырь_Спецотдел-9 НКВД_1941.10.16.

Дэн подумал было, что некий RA продублировал уже присланный ему файл. Но, к счастью, был достаточно внимателен, чтобы обратить внимание на дату событийного ролика – 16 октября 1941 года. То есть, это было какое-то другое событие, хотя названия роликов почти идентичны.

Он быстро «щелкнул» по активной ссылке. Ролик открылся. Изображение транслировалось в режиме ускоренного просмотра. На экране стали видны въезжающие в монастырь тяжело груженные «зисы». Как и 15-го октября, колонна состоит из шести грузовиков и двух «эмок». Вот только проехала она в Новодевичий, эта колонна, не через ворота Преображенской церкви, а через другой проезд… И грузовики выгружались – в этот момент изображение и вовсе понеслось с бешенной скоростью, глаз едва успевал отсматривать и оценивать происходящее — не возле Лопухинских палат, как сутками ранее, то есть, пятнадцатого ночью, а на другой стороне подворья, у Годуновских (Ирининских) палат…

Ролик, длительность которого по времени – но не по заключенным в нем событиям – составила лишь чуть более полуминуты, подойдя к концу – «закрылся».

— Вот это да… — пробормотал Дэн. – Час от часу не легче.

— Что там у вас происходит, Логинов? – напомнил о себе человек, вышедшего с ним на связь. – Что стряслось?

— Только что получил мэссидж… Оказывается, партия тротила, что была укрыта в тайнике под Лопухинскими палатами в октябре сорок первого… Она — не единственная!

— Так, так… Продолжайте!

— Примерно такое же количество взрывчатки укрыто в другой части монастыря, где-то в подземелье под «годуновскими» палатами! Взрывчатка была завезена на следующую ночь… То есть, шестнадцатого октября!..

— Каков вес складированного в этих двух подземных укрытиях тротила? Хотя бы примерно, прикидочно можете сказать?

— Пять груженных под завязку «зисов»… Получается, от восемнадцати до двадцати пяти тонн! Две ходки было сделано: пятнадцатого и шестнадцатого… Итого, вес завезенной в монастырь взрывчатки может достигать полусотни тонн!

— Пятьдесят тонн тротила?! – медленно выговорил собеседник. – Вы представляете себе, Логинов, каковыми могут быть последствия?!

Дэн смахнул тыльной стороной ладони капельки пота, выступившие на лбу. Павел Алексеевич достал из кармана и протянул ему носовой платок. Дэн механически, продолжая думать о своем, взял его; стал протирать влажные от пота ладони.

— А если срочно вызвать саперов?! – сказал Логинов чуть охрипшим голосом. – Хотя…

— Договаривайте!

— Пока приедут, пока вскроют бетонную перегородку… Потом еще нужно найти нужный ящик и обезвредить взрыватель… Нет, не успеем, не справимся, если будем двигаться этим путем!

— Михаил Андреевич, надо бы соответствующие службы поставить в известность, — подал реплику молчавший до этого мужчина в черном. – Если жахнет, то заденет ведь и ближние к монастырю городские кварталы!

— Соответствующие указания только что были мною отданы, — после паузы сказал Михаил Андреевич. – Ну а каковы ваши планы, товарищи? Может, имеет смысл покинуть монастырь, учитывая угрозу взрыва?

— Я никуда отсюда не уйду, — сказал Логинов с решимостью, которая его и самого удивила. – Будут бодаться до упора!

— Бодаться? – переспросил Михаил Андреевич. – Что это означает, уточните.

— То же самое, что «бороться»!

— А вы, Павел Алексеевич? Каково ваше решение?

— Я остаюсь с Логиновым, Михаил Андреевич, — сказал Редактор.

— А как двое остальных членов вашей команды?

— После окончания нашего разговора я обязательно обрисую им ситуацию. И предложу сделать выбор – остаться или уехать, пока еще есть такая возможность… А теперь могу уже я задать вам вопрос?

— У меня тоже имеются вопросы, — выпалил Логинов.

— Добро… Сначала вы, Павел Алексеевич.

— Вопрос такой, Михаил Андреевич… Вернее даже, не вопрос, а просьба! Для дальнейшей редактуры необходимо открыть внутренние документы Спецотдела соответствующего периода!

Их собеседник ответил после некоторых раздумий.

— Секретный архив будет вам доступен в той части, которая необходима для решения возникшей проблемы. Уточните только, какого рода документ нужен, кто его возможный отправитель и назовите дату!

Такой приказ Спецотделу, наверное, мог отдать только Верховный? – спросил старшего товарища Павел Алексеевич. – Если это так, то поле поиска у нас сильно сузится.

— Верховный был единственным в стране человеком, кто мог отдавать приказы Спецотделу.

— Лично меня интересует временной отрезок… от десятого до шестнадцатого октября включительно, — вновь вступил в разговор Логинов. – И, в первую очередь – приказы и/или распоряжения Верховного, которые не публиковались прежде и недоступны для ознакомления в архивах в данное время!

— Ну что ж… вы получите соответствующий документ! А теперь, Логинов, задавайте ваши вопросы. Только не увлекайтесь расспросами… время у вас… у всех нас… буквально на вес золота!

— Вопрос у меня такой. — Дэн поправил дужку микрофона. – Вопрос следующий… Лично вам, Михаил Андреевич, что-нибудь известно о той давней истории? Об этой колонне и привезенных на грузовиках в Новодевичий ящиках?

— Кое-что известно. Конкретизируйте запрос!

— Зачем потребовалось минировать в октябре сорок первого некоторые объекты в столице?

— Существовала реальная опасность захвата немцами Москвы.

— Мне доводилось читать об этом. В том числе и о панике, которая началась в середине октября.

— Тринадцатого пала Калуга! Шестнадцатого – Боровск. Немцы тогда подошли на дистанцию одного броска, одного дневного перехода.

— И тогда было принято решение об эвакуации Москвы?

— Я вижу, вы прекрасно знакомы с историческими фактами, молодой человек. Да, именно пятнадцатого числа ГКО принял решение об эвакуации госучреждений…

— Это вызвало панику..

— На следующий день имела место вспышка панических настроений… но ситуацию удалось быстро взять под контроль.

— А тот документ, который мне нужен для ознакомления и возможной редактуры? Что вы сами о нем знаете?

— Еще за два дня до событий, тринадцатого, было принято два секретных постановления. Первое – от ГКО о минировании объектов в Москве по списку. И второе, – хотя это уже формально не постановление, а приказ — для Спецотдела, исходило непосредственно от Верховного.

В этот момент послышался мелодичный звук – стажеру Пятого пришло новое послание.

Дэн открыл папку «Входящие». В нем обнаружилось письмо с прикрепленным файлом.

В поле «Отправитель» указано – «Гильдия Хранителей».

В графе «Тема письма» короткая инструктивная запись – Отредактировать!

— Мне пришло сообщение… это от вас, Михаил Андреевич?

— От Гильдии Хранителей, — уточнил находящийся на связи старший товарищ. – У вас закончились вопросы ко мне, Логинов?

— Э-э… еще парочка.

— Добро, два вопроса. Я вас слушаю.

— Почему было принято решение минировать Новодевичий? Неужели немцы собирались разместить здесь какой-то штаб?

— Вы близки к истине, Логинов… Незадолго до событий была получена ценная агентурная информация о планах нацисткой верхушки. От агента «Ольга», например…

— Этот человек был близок к нацистской верхушке?

— Да, это так. Так вот… пришло донесение о планах Гитлера, которые тот озвучивал не раз в узком кругу. Речь о том, как он собирался действовать, захватив Москву, а также, кто именно из нацистских бонз, когда, при каких условиях намеревались приехать на «торжества»… Ну, а в том, что они возьмут Москву, причем, возьмут еще до конца октября, эти деятели были уверены на сто процентов!

— Где именно, как предполагалось, должен был остановиться Гитлер? Он ведь, насколько известно, собирался разрушить или даже затопить Москву?

— Это распространенный миф, появился он уже в послевоенные годы. Гитлер и его окружение дураками точно не были, Даниил, уж мне-то можете поверить.

— Я вам верю. Но хотелось бы получить ответ на мой вопрос.

— Москва и в ту пору была важнейшим транспортным центром. Кроме того, немцы хотели здесь получить для армии зимние квартиры и аэродромы с твердым покрытием для авиации… Возвращаясь к вашему вопросу, в качестве основной резиденции рассматривался именно вариант Новодевичьего монастыря – как основной.

— Объект был бы досмотрен должным образом…

— Да, конечно. Поэтому и пришлось осуществлять операцию по минированию в условиях строжайшей секретности. И именно поэтому «закладки» были сделаны так, чтобы их не смогли обнаружить немецкие саперы.

«Он так уверенно говорит об этой истории, как будто досконально владеет инсайдом, как будто сам был участником тех событий, — промелькнуло в голове у Логинова. – Того лейтенанта госбезопасности, кстати, зовут Михаилом… Да ну, не может быть, — Логинов тряхнул головой, удивляясь посетившей его мысли. – Столько времени уже прошло… Вряд ли хоть один участник тех событий жив и по сию пору…»

— Последний вопрос, Михаил Андреевич…

— Это будет уже третий, Логинов, — напомнил ему глуховатый голос, звучавший в ушном динамике. – Ладно, задавайте ваш вопрос.

— Немцев ведь в декабре того же сорок первого отбросили от Москвы! Так почему же, спрашивается, не вывезли из монастыря взрывчатку? Почему не разминировали объект, почему оставили завезенные в условиях строжайшего секретности в середине октября ящики здесь, в Новодевичьем?

— Это интересный вопрос. Скажу откровенно… он самый важных из всех, какие вы сегодня задали, Логинов.

— Так что же получается? — задумчиво произнес Дэн. — И в Спецотделе, и «наверху» забыли о пятидесяти тоннах тротила? Забыли о таком большом количестве взрывчатки, заложенной пусть и в бывшем «поповском» подворье, но совсем недалеко от центра столицы? Разве такое могло быть?

— Что-то и мне не верится, чтобы при товарище Сталине могло случиться нечто подобное, — подал реплику Павел Алексеевич. – Если только товарищ Сталин, сам поддавшись панике, не приказал сразу после «закладки» расстрелять всех участников той акции.

— В ваших словах, Павел Алексеевич, тоже имеется резон, — глуховатым голосом сказал Хранитель. – Товарищ Сталин обладал уникальной памятью, он ничего не упускал из виду. Что касается возможной ликвидации участников той спецоперации… На Сталина нынче принято вешать всех собак. Принято обвинять его и в том, чего он не делал, да и не мог делать – по тем или иным практическим соображениям… Скажу больше: мне и самому интересно знать, почему ящики не были увезены из монастыря сразу же, как только опасность для города миновала.

— Ну, так почему же они не были вывезены из монастыря? – переспросил Логинов. – И что или кто за этим стоит?

— Очень надеюсь, товарищи, что вы найдете правильные ответы; надеюсь также, что вам хватит на это времени.


[l] Индекс «В» означает «военный».

[li] Автомобиль ЗИС-5 изначально был рассчитан на перевозку груза весом до трех тонн. Но зачастую, в том числе и по причине дефицита транспорта в начальные месяцы Великой Отечественной, шоферы совершали рейсы с грузами общим весом до пяти тонн.

[lii] Непосредственно «осадное положение» было введено в Москве и прилегающих районах постановлением ГКО с 20-го октября 1941 года.

[liii] До февраля 1943-го специальное звание «старший сержант госбезопасности» соответствовало воинскому званию «лейтенант». Званию «лейтенант госбезопасности» соответствовало воинское звание «капитан».

[liv] От сержанта ГБ до лейтенанта ГБ цвет шитья на нарукавных знаках – серебристый. Золотое шитье – от майора госбезопасности и выше.