ГЛАВА 7

Операционное время:
13 октября 1941-го года.
Пятая редакция скрипта.

Логинов несколько секунд стоял недвижимо. Изображение на экране – и в том времени, где происходили интересующие его события — замерло.

Он сверился с показаниями таймера обратного отсчета. Рубиновые цифры менялись одна за другой – секунды таяли со строгой, механистически точной, неумолимой, безжалостной последовательностью.

20:59… 20:58… 20:57…

Дэн навел левый курсор на окно в правой верхней части экрана, в котором виден текст приказа. И убедился в том, что глаза его не подводят: подпись, сделанная красными чернилами — И.В. Сталин — имевшаяся в соответствующем месте приказа, в нижней части этого листа – исчезла.

Правой «трехпалой» десницей он тут же кликнул по этому рабочему окну, в котором стоит предназначенный – и приуготовленный — для редактирования документ.

Появилось справочное табло с надписью:

Для продолжения работы увеличить статус и ресурс.

Логинов, не дожидаясь совета от старшего товарища, кликнул по этой служебной надписи, оказавшейся активной. Появилось рабочее окно, в котором высветились следующие записи:

Уровни безопасности:
100 %
75%
50%
25%
10%
0%

Галочка установлена напротив верхней отметки…

Логинов «щелкнул» по активной надписи «Уровни безопасности». Прежнее изображение схлопнулось; на смену ему появилось другое. Точка обзора теперь находилась на высоте примерно ста метров над землей. Логинов увидел под собой парящие кресты… И скорее по наитию, чем мысля рационально, догадался, осознал, что он воспарил – или его зрительное восприятие теперь таково – над пятиглавым куполом находящегося в сердце Новодевичьего Смоленского собора.

Но не это было самым примечательным в том, что перед ним открылось. Другое. А именно то, что он увидел, находясь в этой точке пространства.

Зрелище было удивительным, оно было фантасмагоричным.

Вместо привычных глазу резных бело-красных стен обители, он увидел другие стены – серого стального цвета. И они, эти невероятные, массивные, неприступные, грозные, не похожие ни на что из ранее виденного крепостные стены уходили куда-то в заволоченное темными облаками серовато-зеленое небо; верхний край их оставался невидимым глазу.

Логинов подвел курсор под маленькое окошко напротив отметки – 0%. «Щелкнул», выставляя галочку; и тут же – у него на глазах – эти только что казавшиеся несокрушимыми ограждения истаяли, исчезли, как их и не было никогда.

Рабочее окно с предустановленными и теперь измененными им уровнями защиты, как только Логинов внес свою поправку, сразу же закрылось. Одновременно с этим на «десницах» появилось еще по одному «пальцу»; теперь его манипуляторы-курсоры стали «четырехпалыми».

Не медля ни секунды, Дэн навел курсор на видимый в поле редакционного окна документ, на совсекретный приказ Верховного от 13 октября 1941 года, только что лишившийся подписи самого Хозяина, но не изменивший при этом своего опасного содержания.

«Окрасил» весь документ и нажал функцию «Очистить». Но «делитнуть» приказ таким простым – и обычно действенным – способом не удалось.

Логинов и к этому был готов. Он прошелся курсором по всему левому полю экрана – сверху вниз. Высветились – по мере прохода «десницы» — не менее десяти скрытых, но всплывающих при наведении на них курсором окон и табло. Это можно было назвать аналогом taskbar[lxiv] . Нашлось и нужное ему окошко с всплывающей надписью «Файл» и возможностью перехода к последующим действиям.

Кликнув по нему, Логинов прошелся курсором по вывалившемуся в окне «дереву» и щелкнул по функциональной помете «Внести изменения».

Павел Алексеевич занял свое место в нескольких шагах от экрана, встав между Логиновым и сидящим за столом Часовщиком.

Стажер работал настолько быстро, настолько вдохновенно – такое сравнение тоже уместно – что даже он, редактор с двадцатилетним стажем службы, едва успевал следить за происходящим в канале, за действиями этого юнца и теми конфигурациями, которые тот выстраивал, чтобы добиться своей цели, чтобы получить искомый результат.

Когда Логинов щелкнул по помете «Внести изменения», на экране – чуть выше центра – появились три «превьюшки». Это были запакованные событийные ролики. Когда Дэн навел курсор на левый в этом ряду ролик; в справочном табло вспыхнула запись:

Волоколамское шоссе_НКВД_Сотник_1941.11.16

Логинов скосил глаза на табло обратного отсчета – 16:00… 15:59…

Он щелкнул по квадратику, раскрывая ролик на воспроизведение.

Появилось изображение во весь экран; сквозь белесую снежную взвесь по неровному, местами разбитому, содранному гусеницами танков асфальту неширокой дороги мчатся две машины…

Впереди, подпрыгивая на ухабах, несется пятнистая – в серых и белых камуфляжных разводах — ГАЗ 61-73.[lxv] По корме у нее грузовик с плотно сидящими в открытом кузове солдатами – эти в полушубках и завязанных под подбородком ушанках, поверх которых надеты каски…

В низких кюветах там и сям видны разбитые – или брошенные – машины, передки орудий, подводы, встречаются и неубранные трупы. На север от дорожного полотна лежит заснеженный лес; опушка испятнана воронками от снарядов и авиабомб, деревья и кустарники посечены осколками или вовсе вырваны с корнями.

Но само Волоколамское шоссе, само дорожное полотно не обстреливают, не бомбят – немцы берегут эту дорогу, она им нужна, она чрезвычайно важна для последнего рывка к Москве.

Стал отчетливо слышен гул сражения. На общем фоне этого слитного и довольно громкого рокота выделяются отдельные звуки пушечных выстрелов — иногда звонкие, резкие, недалекие, иногда гулкие, раскатистые, сопровождаемые шелестом ввинчивающихся в воздух снарядов; это молотит по опорным пунктам, оборудованным по обе стороны «волоколамки» дальнобойная артиллерия немцев.

От опушки вдоль линии редких стрелковых ячеек к шоссе поспешают две или три человеческие фигурки.

— Стоооой! – сорванным голосом кричит на ходу один из них. – Куда прете!!! Там немцы!!!!

Водитель ударил по тормозам. Из машины выскочили двое: один в генеральской шинели и каракулевой папахе (этому лет тридцать пять), другой, моложе возрастом и ниже званием, в новеньком полушубке, перепоясанном командирскими ремнями.

Дэн навел курсор на фигуру молодого мужчины в полушубке. Хотя он его признал, следует удостовериться в правильности своей догадки.

В справочном табло появилась запись:

Старший лейтенант госбезопасности Авакумов М.А.

«Получил, значит, повышение…» — подумал Логинов. – «Но что он здесь делает, это нерядовой сотрудник Спецотдела?»

Дэн навел курсор на фигуру мужчины в генеральской папахе.

Комиссар государственной безопасности 3-го ранга Серов И.А.

Пехотный командир в мокрой шинели – увидев выбравшегося из легковой машины высокого чина – прибавил ходу. Подбежав, бросил красную озябшую руку к виску:

— Товарищ… — не увидев знаков отличия, сипло продолжил, — товарищ генерал, второй батальон тысяч семьдесят третьего полка триста шестнадцатой стрелковой дивизии[lxvi]

— Ты — комбат Рязанцев?! – оборвал доклад Авакумов.

— Так точно, командир батальона старший лейтенант Рязанцев!

— Где лейтенант Сотник? — накаленным голосом спросил у него член Военного совета Западного фронта, занимающий также должность заместителя главы НКВД и начальника охраны тыла Московской зоны. – Где, я спрашиваю?! — Он посмотрел на парня в мокром полушубке с по-восточному круглым лицом. – Ты — Сотник?

— Никак нет! Младший политрук Кудайбергенов…

— Где Сотник? — теперь уже резко спросил Авакумов. — Почему его здесь нет?

— Лейтенант Сотник?..

Комбат, казалось, не сразу понял, о ком речь, кого именно спрашивают этот высокий чин и тот особист, который приехал вместе с ним.

— Так точно, — выпалил он. – Есть у меня такой! Прибыл в часть только вчера с пополнением! Был поставлен на пулеметный взвод! От них связной недавно прибежал!.. Сотник принял командование второй ротой… они все еще удерживают станцию!

— Где именно он сейчас находится?

Комбат, обернувшись, показал в ту сторону, — южнее шоссе — где трещали в снежной круговерти, выстрелы. И, похоже, перестрелка, разгораясь, подобно сухому хворосту, брошенному в костер, лишь усиливалась…

— Вторая рота держит оборону на станции Матренино… это в двух километрах отсюда!

— Что? Почему он не здесь?! Па-ачему, я вас спрашиваю, не выполнен приказ штаба фронта?!!!

Мужчина в генеральской шинели стал расстегивать крючки, как будто ему стало жарко.

Рука уже легла на поясную кобуру… Но тут послышался голос Авакумова:

— Не будем терять времени… они не получили наш приказ!

— Я же приказал дать телефонограмму в штаб дивизии! И двух курьеров лично отправил к Панфилову!!

— Комбат, у тебя есть связь с ротой, которой командует Сотник? – спросил Авакумов. – Провод к Сотнику, спрашиваю, у тебя есть?

— Телефонная связь отсутствует… временно отсутствует! – исхлестанное ветром лицо комбата стало вдруг серовато-белым, как этот валящий хлопьями мокрый ноябрьский снег. – Я прикажу…

— Отставить, — резко сказал Авакумов. — Проехать туда, на станцию, можно? Или немцы уже отрезали вашу роту?

— Никак нет, не отрезали, — глядя в предвечернюю белесую мглу, прислушиваясь к звукам разгорающегося боя, просипел комбат. – Проехать можно по проселку… мы его не минировали!

— Давай быстро… в грузовик! – скомандовал Авакумов. – Садись рядом с шофером, показывай дорогу! — Он обернулся к высокому чину. – Разрешите, Иван Александрович?.. Мы мигом управимся!..

Дэн потратил пять драгоценных минут на просмотр фрагмента; длительность же самого событийного ролика, судя по счетчику, составляет час сорок семь минут.

Логинов физически ощущал, как тает время; внутри зарождалась волна беспокойства; внутри у него сейчас все дрожало – не только в переносном, но и прямом смысле. Плюс ко всем прочим уже существующим проблемам, которые он пытается решать по мере их поступления или выявления, появилась – еще одна.

Некий гул, народившийся в тот момент, когда он, Логинов, открыл событийный ролик, действие в котором происходит западнее уже взятого немцами Волоколамска, становится все выраженнее, а вибрация все ощутимей. Что из чего проистекает в данном случае, что является причиной, а что следствием этого нарастающего – и давящего на барабанные перепонки, на психику – гула, он не знал. Но эта акцентированная на низких частотах акустическая волна нарастала; и сам звук этот, и вибрационные колебания, теперь уже улавливаемые ступнями, самим его естеством, определенно, стали еще более ощутимыми, чем в первые мгновения просмотра событийного ролика «Волоколамское шоссе…»

Даже сейчас, в эти мгновения, хотя Логинов поставил ролик на паузу, — с тем, чтобы в надвигающемся цейтноте, подобно испытывающему крайние затруднения шахматисту, принять единственно верное решение, сделать свой очередной ход – все это помещение, погруженное в полумрак, было заполнено низким гудящим звуком. Тональность его, впрочем, была неоднородной, и напоминала, пожалуй, звук огромного колокола, издающего в равные, длительностью примерно в десять секунд, отрезки, не слишком громкие, но проходящие через все препятствия, через стены, через него самого, низкие гулкие звуки — боммммммммммм…. боммммммммммм… боммммммммммм…

— Что это? – Логинов повернул голову к Редактору. – Вам доводилось сталкиваться с таким эффектом?

— Звуковое сопровождение флуктуационных процессов… это связано с остановкой времени!

Часовщик вновь поднялся из-за стола. Подойдя к «треноге», он поднял с пола еще одно «звено» и продел его через соединенные уже им чуть ранее скобой «перо» и центральную осевую балку конструкции. На помощь ему поспешил Редактор. Действуя уже вдвоем, они продели сверху и закрепили третье предохранительное звено, а затем и последнее, четвертое.

Звуки стали заметно тише; да и вибрация несколько уменьшилась…

Логинов провел курсором по нижнему краю занимающего сейчас примерно треть экрана поставленного на паузу событийного ролика. Как он и ожидал, появилась дополнительная информация в виде всплывающих окон с фрагментами. Дэн, быстро сориентировавшись, – настолько быстро, насколько способен работать мозг человека в чрезвычайной ситуации — навел курсор на финальный отрезок. И включил событийный ролик на воспроизведение ровно за минуту до его окончания.

Раздался уже знакомый звук, напоминающий громкий хлопок в ладони. Изображение тут же развернулось в полный экран; в служебную рубку грохочущим водопадным потоком хлынули звуки ближнего боя.

Видимость ухудшилась; в ранних сумерках, в снежной круговерти со всех сторон гремят выстрелы — одиночные и очередями. Слышны отрывистые команды на немецком; гортанные крики мешаются с русским матом!.. Горит какая-то деревянная постройка – баня или сарай; ближняя к железнодорожной насыпи изба тоже охвачена огнём! В сполохах разгорающегося пламени видны мечущиеся фигурки людей, среди которых в этом мутном, клокочущем, гудящем от выстрелов и криков пространстве очень непросто, должно быть, определить, кто свой, а кто чужой.

Логинов вдруг увидел чье-то оскаленное лицо с выпученными глазами. План настолько крупный, что ему были видны малейшие детали — угреватая пористая кожа, рыжеватая щетина поверх губы, синевато-красный провал рта, из которого вырвалось облачко пара…

Затем «камера» как бы отъехала; и тут же стала видна фигура этого человека, видна вся целиком: мышиного цвета шинель, запорошенная снегом, каска, надетая поверх шерстяного нашлемника, на поясном ремне брезентовый подсумок к МР.40 цвета фельдграу… Сам автомат немец держит в левой руке, пустой магазин отщелкнут; правой он уже успел извлечь из подсумка длинный рожок и вставить его вместо израсходованного.

«Камера» вновь отъехала; теперь уже видна центральная — и единственная, кажется — станционная улица с невысокими деревянными заборчиками. Рядом с автоматчиком видны силуэты… там еще трое немцев! Эти торопливо устанавливают на станину Maschinengewehr. Еще несколько секунд, и они будут готовы открыть убийственный огонь из своего МГ-34 вдоль этой станционной улочки – по тем, кто наступал от восточной окраины станции, намереваясь в четвертый раз за день выбить из этого населенного пункта просочившихся от леса вражеских пехотинцев.

В следующее мгновение послышалась, перекрывая прочие звуки, команда:

— Командира роты к комбату!!!

И тут же – со стороны ближнего двора – прозвучал чей-то окрик:

— Сотник?! Стой!!! Назад!!!!

Из двора, один через калитку, двое перепрыгнув низкий заборчик, в переулок выскочили трое красноармейцев! Молодой парень, без шапки, в одном лишь ватнике, на ходу выпустил очередь из ППД в сторону немцев! Кого-то из пулеметчиков он зацепил; — свидетельством тому чужой жалобный вскрик!.. Но очередь вышла совсем короткой — обрезало, или же опустел магазин!

Немецкий автоматчик, в свою очередь, передернул затвор. Он видел русских прямо перед собой – они бежали, перемахнув через низкий штакетник, от ближней избы! Впереди несется какой-то юнец в ватнике с непокрытой стриженной головой, с оскаленным в крике ртом!.. За ним — двое; один из этих двоих, крича что-то на ходу, бежит наперевес с винтовкой, удлиненной жалом штыка.

Логинов был наготове; как только в поле зрения появились эти трое – красноармейцы – он подвел курсор в нужное место. Напротив фигуры парня в ватнике появилась в открывшемся табло запись:

Сотник Николай Васильевич
Род. 14.08.1921
Ум. 16.11.1941

— Дэн, сохраняй Сотника!! – перекрывая гул и шуб стрельбы, крикнул едва ли не в ухо стажеру Редактор. – Не дай ему погибнуть!!

Логинов продавил «десницей» всплывшую кнопку с надписью ПАУЗА. Действо на экране замерло; зато гул, наполнивший до краев помещение рубки, стал еще громче, еще ощутимей.

— Вижу, Павел Алексеевич! — процедил Логинов. — Вижу, что Сотника следует нужно «сохранить»… не слепой!

На стоп-кадре теперь видны все участники этого локального, но крайне драматичного действа.

Застыли немецкие пехотинцы; замер тот самый рыжий детина, что только что перезарядил свой MP.40; остаются недвижимыми расположившиеся неподалеку номера пулеметного расчета; один из пулеметчиков, выронив ленту, держится, сидя на земле, в снежной каше, за бок – этот ранен…

Видны также замершие по воле оператора канала фигуры троих красноармейцев.

Среди них — он впереди, он весь сконцентрированное движение и яростный порыв, — некий Сотник.

Молоденький лейтенант, утром пятнадцатого прибывший в соседнюю деревню Горюны с маршевым пополнением, принявший пулеметный взвод, успевший поучаствовать в отражении нескольких атак на станцию немецкого пехотного батальона, наступавшего из ближайшего леса, взявший на себя командование второй ротой вместо погибшего в ходе минометного обстрела комроты. Обычный, казалось бы, парень. Один из тех, кого называли «ванька-взводный» или «ванька-ротный»… Один из тех молоденьких выпускников военных училищ, а то и краткосрочных командирских курсов, кто зачастую погибал в первом же бою, или получал ранение, или же был контужен, или попадал в плен, как это случалось зачастую в начальные месяцы войны. Или – за малейшую провинность – шел под трибунал…

Шансы на то, чтобы уцелеть в этой мясорубке у такого, как Сотник, были близки к нулю.

 

Логинов напряженно вглядывался в застывшее на экране изображение, пытаясь найти ключ к решению проблемы… Сотник только что – за мгновение до того, как оператор Пятого поставил событийный ролик на «паузу» — вырвал из поясной кобуры соединенный с ней ремешком ТТ.

Но немец уже держит его на прицеле; пистолет-пулемет MP.40. смотрит в грудь набегающему парню в ватнике, а палец немецкого пехотинца уже лежит на спусковой скобе.

Дэн провел курсором по всему полю экрана.

В самом дальнем его углу – справа вверху — обнаружилась еще одна человеческая фигура. Надо сказать, что этого человека в полушубке в условиях нормального штатного воспроизведения событийного ролика – при движущемся «живом» изображении – он, Логинов, вряд ли смог бы разглядеть, он попросту бы его не заметил, не зафиксировал.

Человек этот находился во дворе одной из деревенских изб; бой за саму станцию уже распался на фрагменты… Именно из этого двора, стремясь опередить, уничтожить просочившихся на станцию немцев, тех из них, по меньшей мере, кто устанавливал на околице станковой пулемет, вынесся молоденький лейтенант, в пылу боя потерявший где-то шапку, избавившийся и от сковывающей движение мокрой тяжелой шинели — в нем сейчас даже командира-то трудно было признать…

Когда Дэн навел курсор на фигуру попавшего под самый обрез изображения, в справочном табло появилась надпись:

Авакумов

Логинов понятия не имел, кто такой этот Николай Сотник и почему за молоденьким лейтенантом в это опасное место прибыл лично член Военсовета Западного фронта, сопровождаемый – или же наоборот? – энкаведистом, нерядовым сотрудником Спецотдела Авакумовым.

Но он уже успел понять, — и понял это даже без подсказки Редактора — что Сотника следует «сохранить», что судьба этого юного лейтенантика как-то связана с теми событиями, которые он, Логинов, сейчас пытается отредактировать.

Дэн захватил «десницей» силуэт мужчины в полушубке; затем перенес – переставил, если угодно – вплотную к силуэту Сотника. От которого, кстати, до изготовившегося к стрельбе немецкого гренадера всего-то шагов семь или восемь…

И вновь включил событийный ролик на воспроизведение; по счетчику осталось всего-то двадцать секунд!..

Авакумов одним прыжком настиг бегущего впереди парня в ватнике. Сбил его на землю; но и сам при этом не удержался на ногах!

Над их головами пронеслась автоматная очередь! Кто-то за спиной охнул; рой пуль, выпушенных из «шмайсера» почти в упор, вошел в грудь бежавшему вслед за принявшим командование ротой лейтенантом солдату!

И вновь на экране появилось – крупным планом – лицо автоматчика. Тот что-то крикнул: но это были последние слова немецкого пехотинца, нашедшего свою смерть на западной окраине небольшой русской деревни Матренино; пуля вошла в лобовую кость, под нижний край каски, прошила череп насквозь и вышла с розоватым облачком.

…Дэн все это время, все эти последние мгновения держал курсор на фигуре Сотника. Вот только что на юного лейтенанта, сбив его с ног в самый последний момент, перед тем, как прогремела автоматная очередь, свалился неизвестно откуда взявшийся в переулке человек в полушубке!.. От ближних изб по немцам стреляли подоспевшие бойцы взвода охраны – кто-то из них подстрелил автоматчика; выпущенная кем-то очередь пришлась по изготовившимся к стрельбе пулеметчикам!..

И Логинов дождался своего шанса: за считанные секунды до того, как ролик должен был «схлопнуться», закрыться, в справочном табло высветилась запись:

Сотник Николай Васильевич
Род. 14.08.1921
Умер 24.06.1989
Полковник запаса.
Дети: Анна и Виктор.
Сотник Виктор Николаевич.
Род. 10.07.1952
Полковник запаса.
Сын Виктора Николаевича:
Боец/
Fighter

Одновременно под роликом появилась кнопка, а под ней – надпись:

СОХРАНИТЬ ИЗМЕНЕНИЯ

Дэн отреагировал мгновенно, продавив «десницей» эту кнопку.

Таким образам, ему удалось зафиксировать внесенные им только что изменения в некое, кажущееся локальным, событие периода сражения за Москву, имевшее место осенью тысяча девятьсот сорок первого года.

Но у него не было времени, чтобы порадоваться этому успеху. Не было в запасе даже нескольких секунд, чтобы перевести дух, чтобы вытереть – да хоть бы и рукавом — мокрое от пота лицо!..

Показания обратного отсчета:

05:20… 05:19… 05:18…

Дэн навел курсор на один из двух оставшихся событийных роликов. Тут же появилась служебная помета – название события:

Ленинград_проспект_25-го_Октября_1941.09.06_23.23-23:30

Дэн процедил воздух сквозь стиснутые зубы. Хотя длительность ролика невелика – около семи минут – у него нет времени даже на то, чтобы его весь целиком просмотреть. Не говоря уже о времени, которое необходимо для анализа и редактуры.

Он включил ролик на воспроизведение. Дождавшись уже знакомого звука, – напоминающего громкий хлопок — сразу же передвинул курсор к концу этой событийной ленты и вновь кликнул.

…Какая-то машина едет по темному городскому кварталу (очертания зданий лишь угадываются). Слышен рокот двигателя; синий свет фары позволяет разглядеть лишь влажный после дождя асфальт, поребрик и – частично – тротуар. Улица – или проспект – выглядит пустынной. В кабине грузовичка — похоже, это полуторка — двое мужчин. Оба в штатском; тот, что сидит рядом с шофером, совсем молод: ему лет двадцать с небольшим.

Дэн навел курсор на фигуру этого молодого человека. В справочном табло появилась надпись:

Урмахер (с 1926-го Урманов) Петр Иммануилович
Ленинградское радио, инженер, Служба времени
Род. 30.06.1918
Ум. 06.09.1941

Логинов проглотил подступивший к горлу комок. Вот это поворот… Впрочем, удивляться происходящему – и открывающемуся перед ним — не было времени; каждая секунда на счету! Он даже не стал смотреть в сторону замершего за столом Часовщика, поскольку был предельно сконцентрирован на происходящем по другую сторону экрана…

Грузовик свернул с темного проспекта, которому еще не вернули его историческое название[lxvii] , под арку…

И тут же в помещении, где и без того было шумно – из-за несмолкающего гула прежде всего — народился новый звук!

Послышался, нарастая, сжимающий сердце ледяной рукой страха пронзительный свист, переходящий в истошный рев!..

— Это — авиабомба! – крикнул Редактор. – На «паузу»!

— Слышу!!

Дэн успел-таки кликнуть на «паузу» до того, как рвануло. Затем он резко отмотал ленту в самое начало. Включил вновь на воспроизведение; и, как только появилась картинка, — едущая по проспекту «полуторка» — подвел курсор к капоту, выделил его – закрасил синим – и еще раз «кликнул».

Он на этот раз не услышал никаких сторонних звуков; но зато увидел, как дернулась вдруг «полуторка»… еще раз, еще… И, наконец, остановилась.

— А… чтоб тебе! – выругался шофер. – Двигатель заглох!..

— Поломка серьезная? – обеспокоенно спросил молодой человек, сжимающий в руках брезентовый саквояж. – Мне нужно как можно быстрее взять дома недостающие детали! И успеть вернуться обратно!!

Водитель попытался завести старенькую ГАЗ-АА от стартера.

— Говорил же начальству, что стартер и аккумулятор надо поменять! – прислушиваясь к чихающим звукам мотора, сказал он сердитым тоном. – Ничего… сейчас я рукоятью заведу!!

— Пока вы ремонтируете машину, я успею к себе домой сбегать! – парень с саквояжем тоже выбрался из кабины. – Всего в квартале отсюда родительская квартира… там и часовая мастерская!

— Не положено! – шофер передвинул поясную кобуру с ТТ на бок, так, чтобы не мешала вращать рукоять. – Вернитесь в машину! Сейчас… сейчас вот заведемся… и отвезем вас, товарищ инженер, в указанный адрес!..

Дэн вновь навел курсор на фигуру молодого человека с саквояжем, который вернулся в кабину ГАЗ-АА.

В справочном окне появилась запись:

Урманов Петр Иммануилович
Гильдия Часовщиков
Род. 30.06.1918

Логинов нажал «десницей» на всплывшее окно с надписью «Сохранить изменения».

Этот ролик тоже «схлопнулся» и переместился куда-то в дальние закутки архивного хранилища.

Дэн подвел курсор под третий и последний событийный ролик, «превью» к которому озаглавлено так:

Москва_роддом_им._Грауэрмана_1941.12.24_01:42-01:44

Итак, длительность этого – хотелось бы надеяться, последнего – ролика составляет примерно две минуты.

Столько же времени, если верить показаниям таймера обратного отсчета, осталось до активации второго контура взрывателя.

02:00… 01:59…

Логинов включил ролик на воспроизведение.

Он увидел двух мужчин. Халаты на них не очень-то чистые и свежие, как по нынешним меркам… И все же это были врачи, вне всякого сомнения.

Они, эти двое, шли по темному коридору, или же по переходу между зданиями корпусов. У невысокого пожилого мужчина в круглых очочках на плечи – поверх халата — наброшен полушубок. Довольно холодно там у них – судя по тому, что у этих двоих вырывается пар изо рта… Да и окна в переходе, заклеенные крест-накрест бумагой, покрыты инеем.

Эти двое переговариваются на ходу. И хотя в рубке по-прежнему слышен гул — низкий колокольный отзвук — бомммммм… бомммммм… — их слова вполне можно разобрать.

— Так что же делать, Михаил Семенович? Будем роженицу спасать, или ребенка?

— Боюсь, голубчик, женщину мы уже не спасем… — сказал пожилой врач. — Родственники у нее есть?

— Не знаю… Не известна даже фамилия… ее привезли милиционеры… подобрали без документов! Я так думаю, что за жизнь ее можно еще побороться!

— Саму эту женщину не спасем, и младенца потеряем, — сказал пожилой врач. – Это строго мое мнение, голубчик…

Логинов поставил ролик на паузу. Быстро щелкнул — в эти мгновения он делал все на максимальных скоростях — по пустому полю экрана рядом с застывшим изображением. Как ни странно – хотя он уже ничему не удивляется – появилась запись в открывшемся справочном табло:

Роженица ???
Ребенок ???

Логинов навел курсор на надпись «Ребенок»; появилась новая справочная запись:

НН-ова, род. 24.12.1941 в Москве (роддом им. Грауэрмана).
Дети… Сын: Павел, редактор Московской редакции.

«Значит, эта женщина, которую привезли в роддом в декабре сорок первого – бабушка Павла Алексеевича, — промелькнуло в голове Логинова. – А ребенок… его родная мама?! И если она не родится, если будут спасать роженицу, а не младенца… то на свет тогда не появится и тот, кто в данную секунду стоит рядом…»

Логинов выделил – сделав таким образом выбор — из двух предложенных вариантов надпись Ребенок.

И тут же нажал «десницей» на всплывшую кнопку с надписью «Сохранить изменения»!..

Несколько секунд не происходило — так ему казалось – ровным счетом ничего.

Экран был пуст.

Исчезли все окна; погасли все символы, значки; пропало всё, кроме таймера в нижней части ставшей темной экранной панели.

Лишь протяжный гул по-прежнему давил на барабанные перепонки; да еще ощущались толчки под ногами, воспринимаемые, переживаемые как нарастающая дрожь, как спазматические конвульсии невероятно крупного, сильного, живого организма, как нечто, что предшествует родовым схваткам…

01:00… 00:59…

Одновременно с громким резким хлопком, от которого у Логинова заложило уши, появилось изображение – в полный размер.

Он увидел уже знакомое ему помещение, он увидел сидящего за рабочим столом, освещенным бронзовой, в стиле «кремлевский ампир», лампой немолодого мужчину в полувоенном френче.

Желтые, с коричневатыми и зеленоватыми крапинками тигриные глаза очень внимательно, испытующе, оценивающе смотрели – казалось — прямо на него, на Логинова.

Сам же стажер Пятого канала в эти мгновения смотрел на открывшееся в правой части экрана окно.

Его взгляд направлен туда, где виден приобретший свой окончательный вид – как результат произведенной им, Логиновым, редактуры — отпечатанный на машинке текст приказа Верховного №1941/10.13.03.30.

Исх. №1941/10.13.03.30
СТРОГО СЕКРЕТНО
================
Снятие копий воспрещается
=========================

Врио Нач. Спецотдела №9/1 НКВД
Ст. майору госбезопасности тов. Мельникову.

Настоящим приказываю

1. В рамках подготовки к осуществлению стратегической операции «Скриптер» завезти в Новодевичий монастырь 50 (пятьдесят) тонн золота пробы 9999 в слитках без маркировки.

2. Установить следующие места закладок:
а) камера под Лопухинскими палатами монастыря — 25 (двадцать пять) тонн золота в слитках;
б) камера под Годуновскими (Ирининскими) палатами – 25 (двадцать пять) тонн золота в слитках.

3. Установить следующий график подготовительных работ:
а) Не позднее конца суток 14-го октября завезти золото в ящиках – в слитках 9999 без маркировки по 16 кг каждый, по два слитка на ящик — со складов Гохрана СССР на промежуточный склад.
б) Закладку ящиков в Лопухинских палатах осуществить в ночь 15-го октября;
в) Закладку в Годуновских (Ирининских) палатах осуществить следующей ночью – 16-го октября.

4. Ответственными исполнителями назначить:
= врио нач. С/о ст. майора ГБ тов. А. Мельникова,
= зам. Нач. С/о майора ГБ тов. В. Сытина,
= ст. оперуполн. лейт-та ГБ тов. М. Авакумова.

5. Об исполнении доложить не позднее ноля часов семнадцатого октября.

Верховный обмакнул перо в красную тушь. Рука с зажатым в пальцах стилом сместилась к правому нижнему углу бумаги.

Осталось лишь поставить подпись под приказом…

И такая подпись – пламенея красным на белом фоне бумаги – появилась, возникла, материализовалась на глазах у Логинова:

И. В. Сталин

 

…Всего лишь мгновением спустя в верхнем правом углу появился черный квадрат! И без того шумная обстановка в рубке Пятого стала из-за ворвавшегося откуда-то извне грохота, металлического лязганья и адского воя на какие-то мгновения трудно переносимой.

Дэну казалось, что вот-вот его голова лопнет, как переспевший арбуз! Теперь уже трясло так, и в таком звуковом сопровождении это происходило, словно кто-то, находящийся с другой стороны, пытался развалить стену, на которой открыт экран, при помощи отбойных молотков!..

Логинов, едва дождавшись, когда проявится полностью двоящаяся в его глазах подпись, сразу двумя «десницами», которые обрели – как показалось ему в самое последнее мгновение – завершенный пятипалый вид, нажал на появившуюся под текстом приказа кнопку:

СОХРАНИТЬ

Напоследок пол под ногами качнуло так, что Дэн едва устоял на своих двоих…

В следующее мгновение остановился таймер обратного отсчета. Черный «ящик» закрылся; и хотя изображение толком не успело развернуться, все же стажер в эти короткие финальные моменты сеанса испытал массу неприятных переживаний… И заодно оценил, уже не только со слов Редактора, но и самолично, вполне ощущаемую даже по этому короткому фрагменту степень возможной опасности этого пытающегося актуализироваться в канале вредоносного скрипта.

Наступила оглушительная – невероятная – тишина.

На момент фиксации редакционных поправок на таймере значились цифры: 00:05. Эти показания более не менялись. Мало того, на глазах у Логинова и наблюдающего за действиями стажера наставника пропало и само это табло с рубиновыми цифрами.

— Часовщик, приготовьтесь выставить местное время!

— Готов, — чуть более хриплым, чем обычным, и каким-то уставшим голосом отозвался почтенный Часовщик. – С учетом времени сеанса… местное время сейчас составляет… три часа тридцать минут ровно.

— Выставляйте местное время с учетом проведенного сеанса! – посоветовал Редактор. – Часовщик сам выставит, Дэн… Вы только дайте команду.

Логинов навел курсор на окно с Живой лентой. Щелкнув, открыл ее. Проскролил ленту. Итак, сколько дней, часов и минут ему удалось выцарапать, выгрызть, вырвать с кровью?

Отвоевал он, как выяснилось, ровно двенадцать часов времени: лента остановилась на отметке 06/5 13:30.

Логинов вывел на экран карту Новодевичьего монастыря.

Провел курсором по местам закладок.

Когда появилось нужное ему изображение – и в нужном для последующей операции формате — «закрасил» ящики, захватил курсором обе партии и перенес их в иное место. А именно, поместил на открывшуюся в другом окне картинку с надписью «Монастырская зона»

— Часовщик, — раздался в рубке голос стажера. – Выставьте местное время с учетом длительности сеанса!

 

Воистину, «влюбленные часов не наблюдают»… На одной из лавочек в парке возле Большого Новодевичьего пруда, обнявшись, сидят двое молодых людей, парень и девушка. Днем тут довольно много народа; мамы с колясками, бабушки, выгуливающие внуков, туристы, гости города, фотографирующие находящийся по другую сторону пруда монастырь, жители ближних кварталов, любители покормить лебедей и уточек… А вот ночью здесь практически никого не встретишь.

Парень и девушка пришли сюда со стороны набережной; и находились они здесь не менее часа. А может и больше, кто знает – само время для этой парочки, казалось, исчезло.

Однако же, в какой-то момент стали происходить некие вещи, некие события, которые даже этих двух влюбленных людей, не замечающих, казалось бы, ничего вокруг, заставили перенестись обратно в реальный мир.

Парень вдруг вскочил на ноги. Он отчетливо слышал низкий протяжный колокольный звон; сам этот звук поначалу и вызвал в нем беспокойство.

Затем он обратил внимание на ряд не менее странных деталей.

Вот только что – так ему казалось – Новодевичий монастырь, от которого сквер отделяет гладкое в эту безветренную ночь зеркало пруда, был щедро освещен огнями ночных светильников и прожекторов.

Но что-то произошло; и сейчас, в эти самые мгновения, там не видно вообще ничего – в той стороне залег мрак; там разлита невероятная, глубокая, чернильная темень.

Более того, само водное зеркало пруда – оно только что было гладким и в нем отражались огни подсветки монастыря – в такт этим тревожным, похожим на протяжный колокольный звон звукам раз за разом покрывается морщинками; по воде идет хорошо видимая рябь!..

Парень, заметив какое-то движение, повернул голову вправо. Увиденное заставило его приоткрыть рот от удивления.

Всего в нескольких шагах от них, на самом берегу пруда, у обреза, стоят двое мужчин. Вот только что – парень готов был поклясться – здесь никого не было! И вдруг, словно ниоткуда, возникли двое странных субъектов…

Это были молодые, сильные, плечистые, рослые — под два метра — мужчины, экипированные в камуфляж.

Поверх пятнистой формы без знаков отличия надеты «разгрузки»; видны запасные сдвоенные автоматные рожки. Из других кармашков «лифчика» выглядывают зеленые ребристые гранаты с ввинченными запалами. У обоих «калаши» в руках; а у одного из них – темноволосого, смуглого южанина — на ремне через правое плечо подвешен еще и РПГ-7 со снаряженной гранатой.

Не обращая, казалось бы, никакого внимания на парня и девушку, эти двое напряженно смотрели в сторону расположенного на другом берегу пруда монастыря. Вернее, они смотрели туда, где должен находиться Новодевичий монастырь, поскольку самой обители, — ни стен, ни башен, ни церковных куполов — в данный момент почему-то видно не было (в той стороне лишь беспроглядная темень).

— Опоздали… — процедил Рыжий. – А все из-за тебя, Ахмед!

— Па-ачиму из-за меня? – возмутился южанин. – За наводку ты у нас отвечаешь!

— Валить отсюда надо! – сказал Рыжий. – Дождемся другого момента… чтоб наверняка!

Эти двое исчезли так же внезапно, как и появились минутой ранее.

— Что это было? — уцепившись за его руку, шепотом спросила девушка. – Кто они такие?

— Не знаю… — Парень шумно перевел дыхание. – Уфффф! Просто глазам не верю!..

Какое-то время он удивленно смотрел туда, где только что стояли двое вооруженных мужчин – тех и след простыл!

— Я их в первый раз вижу…- пробормотал молодой человек. — Надеюсь, что и в последний.

— Слушай… мне страшно!.. Пойдем отсюда!

Парень, хотя девушка пыталась его увлечь за собой, тянула его за рукав легкой кожанки, стоял, как вкопанный: почему-то не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Он вдруг увидел, как с неба – так показалось ему – на монастырь опустилось некое облако. Полупрозрачное, как кисея, оно слегка светилось, мерцало, переливалось слабым фосфорическим светом.

Затем это облако – бог весть, что это за субстанция – полностью накрыло весь монастырский комплекс…

А уже в следующую секунду мгла по другую сторону пруда рассеялась; появились и нарядные резные стены, и красные башенки, и луковки церквей, подсвеченные светильниками и прожекторами – все это было прекрасно видно теперь в ночи при включенной подсветке.

По воде в последний раз пробежала рябь. После чего поверхность Большого пруда вновь стала похожей на зеркало, в котором отражаются подсвеченные стены и башни старинного московского монастыря.

Парень повернулся к девушке. Он хотел поделиться с ней своими впечатлениями, хотел рассказать о той необычной картинке, которую он только что видел, только что лицезрел собственными глазами.

Но…

Но сама эта мысль вдруг испарилась, исчезла; как исчезла из памяти и виденная им только что картинка, как испарились и воспоминания о внезапно появившихся — или проявившихся — на берегу Большого Новодевичьего пруда двух странных вооруженных личностях.

Он перестал думать об увиденном; спустя минуту они поднялись с лавочки и двинулись в сторону набережной; двое молодых людей шли по дорожке, держась за руки и разговаривая о том, о чем во все века обычно разговаривают влюбленные молодые люди.

— Николай, включайте пакетник! – скомандовал Редактор. – Да будет свет…

В помещении «погребов» под Лопухинскими палатами включилось электрическое освещение.

— Павел Алексеевич, — донесся голос охранника. – Вас к телефону! Михаил Андреевич спрашивает, можете ли вы подойти?!

Редактор взял у охранника трубку.

— На связи, Михаил Андреевич.

— Павел Алексеевич, сеанс, как я понимаю, закончен?

— Да… вот только что вышли из канала.

— Как вы, наверное, понимаете, у меня есть вопросы… Но начать я хочу с другого. С той новости, которая только что пришла.

— Слушаю, Михаил Андреевич.

— Из Спецотдела поступило крайне тревожное сообщение… Этой ночью кто-то убил двух инспекторов Аквалона!..

— Что?! – выдохнул в трубку Редактор. – Как это – убил? Там же полно охраны!!

— Их не просто убили, но убили зверски, — после паузы сказал Хранитель. – Это все, что мне известно на данный момент. Так что будьте там настороже… теперь можно ожидать буквально всего.

Увидев, что Николай подает ему какие-то знаки, Редактор сказал в трубку:

— Минутку, Михаил Андреевич!..

Он вопросительно посмотрел на охранника. Тот, процедив воздух сквозь стиснутые зубы, сказал:

— Его нигде нет! Исчез… Виноват, не доглядел.

— Кто исчез? Логинов исчез?

— Дверь заперта! Спрятаться здесь негде. Но факт есть факт — этого парня нигде нет! Он как сквозь землю провалился!..

Редактор поднес к губам трубку.

— Михаил Андреевич… У нас тоже новость: стажер исчез из рубки!

— И что, по-вашему, это должно означать? – после паузы осведомился Хранитель. – Что вы сами думаете по этому поводу?

— Это может означать только одно, — обдумав хорошенько ответ, сказал Павел Алексеевич. – Текущая… пятая по счету редакция скрипта – завершена.

— На этом этапе, я так понял, решить проблему «черного ящика» не удалось?

— Да, это так. И теперь у нас, Михаил Андреевич, нет иного варианта, как только перейти на еще более высокий уровень.


[lxiv] Здесь — панель задач, позволяющая открывать окна и приложения, запускать программы (комп.).

[lxv] ГАЗ 61-73 — полноприводный легковой автомобиль с закрытым кузовом седан. Во время ВОВ эти первые, по сути, внедорожники использовались для передвижения высшим командным составом армии.

[lxvi] Впоследствии — 8-я гвардейская Панфиловская дивизия.

[lxvii] Проспект вновь стал именоваться Невским с января 1944-го года.