ГЛАВА 10

День Победы.

Девятого мая, в половине пятого утра небольшая колонна машин свернула с Лубянской площади на Никольскую. Следовавший передовым джип уже вскоре остановился у выставленного спецслужбами ограждения. До места трагедии, случившейся примерно сутки назад, отсюда по прямой не более сотни шагов.

Щербаков вышел из машины; прохладный предрассветный воздух смешан с запахами гари, запахами беды. Эта часть Никольской, заставленная еще не так давно транспортами эмчээсников, медиков и спецслужбистов, теперь, к их приезду, была практически пустынной.

Помощник Авакумова дождался, когда из джипа «мерседес», следовавшего в этой же небольшой колонне, выберется Романдовский. Сопровождаемые четырьмя сотрудниками в штатском, они прошли через специально открытый для них проход в щитовом заграждении и направились в ту сторону, где находится эпицентр прогремевшего минувшей ночью взрыва.

Это уже их третье появление в Никольском за последние двадцать четыре часа. Щербаков на пару с Романдовским, а также группа отборных сотрудников Спецотдела прибыли на место ЧП в шесть утра, ровно через час после прогремевшего здесь мощного взрыва.

На углу Никольской часом ранее – ровно в пять утра по московскому времени — взлетел на воздух тентованный грузовик марки «Газель». Мощность взрыва оценивается экспертами примерно в триста килограммов в тротиловом эквиваленте. В результате взрыва оказалось практически полностью разрушенным здание, на первом этаже которого находится кафе-бар «Enigma». Другие расположенные поблизости строения тоже сильно пострадали, хотя и не в такой степени.

Щербаков помнил свои первые впечатления по прибытию на место ЧП – такие вещи врезаются в память на всю жизнь.

Транспорт им тогда пришлось оставить метрах в ста пятидесяти от того места, где, предположительно, произошел мощный взрыв. Впереди все было забито разнокалиберными машинами: к припаркованному или же застигнутому в округе в момент взрыва транспорту добавились машины пожарных расчетов, кареты «Скорой», эмчеэсники из московского «Центроспаса», милицейские и фээсбэшные машины с «сигналками» и без оных…

Над рухнувшим зданием, как и над некоторыми соседними строениями, все еще клубился дым. Пожарные расчеты уже потушили ко времени их приезда несколько объятых пламенем легковушек. Они же не пустили огонь внутрь соседних зданий (хотя те и лишились оконных рам и дверей)… Но разрушения все равно были серьезными, существенными.

Шербаков знал много больше любого из прибывших на место ЧП о произошедшем, о возможных и даже вероятных причинах случившегося. Тем не менее, даже ему в те первые минуты, когда он увидел своими глазами место происшествия, было сильно не по себе.

Он ощущал себя точно так же, как любой из тех, кто стал свидетелем ЧП, уцелев при этом, или тех, кто прибыл сюда по долгу службы. Не верилось в то, что видели глаза… Хотелось даже ущипнуть себя: «нет, такого не может быть; это всего лишь дурной сон…»

Из-под завалов на глазах у Щербакова и приехавшего вместе с ним на место ЧП Романдовского спасатели извлекли двух раненых…

А затем стали доставать из-под залитых водой и пеной руин и тела погибших.

В чьи-то семьи, если ситуация не будет исправлена, придет горе. Но он, личный помощник Хранителя, как и его коллеги, как и бодрствующие сейчас сотрудники Московской редакции, из числа тех, кто допущен к секретам, не может позволить себе даже секундной слабости.

Проезжая часть теперь уже была полностью очищена от остовов пострадавших машин, обломков, строительного мусора. Район ЧП по-прежнему оцеплен; на прилегающих улицах движение либо остановлено, либо ограничено одной полосой.

К моменту нынешнего появления в Никольском спецпредставителей инженерные работники Спецотдела, экипированные в рабочие спецовки сотрудников МЧС, а также эксперты – эти в милицейской форме или в штатском – закончили свою работу.

Все, что осталось после взрыва от строения, в котором находится — вернее, находился — кафе-клуб, разобрано, рассортировано, помещено на подъезжавшие то и дело грузовики и вывезено на спецполигон.

Столь же тщательная работа велась все это время по обнаружению и идентификации человеческих останков.

Официальных комментариев по факту взрыва в центре Москвы за прошедшие сутки так и не последовало. Это обстоятельство вызвало разного рода кривотолки и слухи. От неких «высокопоставленных источников», не захотевших себя называть, журналистам стало известно, что случившееся отнюдь не является терактом (как можно было предположить). Просочились в прессу и кое-какие детали. Так, по сведениям, полученным из тех же анонимных источников, в произошедшем виновны не некие зловещие силы, не какая-то террористическая организация, но вопиющее – преступное! — разгильдяйство. Согласно этой быстро распространившейся версии, в кузове грузовика «газель», припаркованном в Никольском на ночь, находился не груз взрывчатки, но обычные ацетиленовые баллоны, применяемые строителями при сварочных работах. Вот они-то – если верить «анонимам» — и взорвались (хотя причину их взрыва еще только предстоит выяснить)…

Активно распространялись и другого рода слухи. Согласно одному из них, грандиозный военный парад, планировавшийся 9 мая в честь Дня Победы, парад, к которому так долго и так тщательно готовились, из-за данного ЧП, учитывая близость места событий к Красной площади и его тяжелые последствия, может пройти в некоем урезанном виде, либо быть отменен вовсе.

В десятке шагов от того места, где находилась дверь заведения, носящего столь интригующее название, – Enigma – стоя на краю кажущейся не такой уж большой, не такой уж глубокой воронки, прибывших на место ЧП спецпредставителей дожидался полковник Левашов.

— Разрешите доложить?

— Докладывайте.

— Объект полностью исследован! Площадка зачищена, останки жертв а также фрагменты человеческих тел вывезены в спецморг! Обнаружены фрагменты тела смертника – это мужчина лет тридцати… Экспертиза по нему еще не закончена.

— Что по «Рыжему»?

— Тело найдено и идентифицировано нашими экспертами! Смерть его была мгновенной – у него проломлен череп, оторвана нога…

Щербаков и Романдовский многозначительно переглянулись.

— А теперь самое главное, полковник!

— Тела известных нам граждан на месте ЧП — не обнаружены! – пробасил Левашов. – Эксперты исследуют сейчас собранные на месте фрагменты – даже мельчайшие фрагменты! – человеческих тел. А также предметы одежды и прочие вещи, принадлежавшие жертвам ЧП. Согласно получаемым докладам, на данный момент, по состоянию на четыре тридцать утра, не найдено ровным счетом ничего, что могло бы подтвердить гибель – или даже присутствие – любого из этих троих!..

— Это единственная хорошая новость, которую мне довелось слышать за прошедшие сутки, — сказал куратор от АП. – Надеюсь, полковник, ваши люди были предельно внимательны и ничего не упустили…

Щербаков, услышав эту новость из уст главы Спецотдела, обернулся. К нему тот час подошел державшийся поблизости сотрудник в штатском, несший в правой руке предмет, похожий на обычный кейс. Пару секунд – крышка кейса открыта. Еще несколько мгновений, и заработал канал защищенной от прослушивания мобильной спецсвязи.

Сотрудник передал Щербакову трубку. На проводе был Авакумов.

— Михаил Андреевич, важные новости!

— Слушаю вас, товарищ Щербаков.

— К нашему приезду полностью закончен разбор завалов! Есть также важные сведения по идентификации тел пострадавших от взрыва!

— Что докладывает товарищ Левашов?

— Полковник Левашов только что доложил, что найдены и идентифицированы останки «Ахмеда» и «Рыжего». А вот тела известных нам граждан среди погибших – не обнаружены!..

Щербаков, ответив на несколько вопросов, заданных Авакумовым, вернул трубку связисту Спецотдела.

Некоторое время они втроем, глава Спецотдела и оба куратора, стояли у края воронки, неподалеку от зияющего провала; молчали, переживали, думая, в сущности, об одном и том же.

Власти намеренно – хотя и не от хорошей жизни – до сей минуты хранили молчание касательно прогремевшего здесь сутки назад взрыва. Если ситуация развернется в позитивном направлении, то всякая надобность в комментариях, пояснениях и оправданиях тут же отпадет. По одной причине: такого события, как взрыв в Никольском в предрассветный час восьмого мая в реальности — не будет. А раз не будет взрыва, то не будет ни разрушений, ни жертв, ни каких либо иных последствий.

Само это событие перейдет в разряд несуществующих. Подавляющее число людей никогда и ничего об этом неосуществившемся в реальности событии не услышат.

Как бы кому-то подобное не казалось странным, но именно так все и произойдет. В том случае, естественно, если кто-то или что-то не помешает осуществиться именно позитивному сценарию.

На случай неблагоприятного развития ситуации, — тут могут возникнуть варианты – также принимаются различные меры. Приняты чрезвычайные меры для обеспечения безопасности высших лица государства; даже само их местонахождение в данный момент держится в тайне. Пролет воздушного транспорта над Москвой и пригородами запрещен с ноля часов; это касается как гражданской, так и военной авиации. Принято также решение не проводить воздушную часть парада; участие ВВС будет ограничено пролетом звена вертолетов с флагами (да и те пройдут не над самим историческим центром, а несколько в стороне, на безопасном для тех, кто будет находиться на Красной площади расстоянии).

Щербаков посмотрел на наручные часы: без четверти пять.

Военнослужащие, прибывшие в столицу из разных частей, округов и флотов, а также военные из других стран, которым выпала честь пройти в парадном строю по исторической Красной площади, через несколько минут услышат команду «подъем!..» Командиры, офицеры, даже младший командный состав наверняка уже бодрствуют. Водители военной техники, собранной в преддверии Парада на Тушинском поле, хлопочут возле своих машин, проверяя в последний раз перед выездом, все ли в порядке…

Но окончательное решение, — будет ли сегодня проведен Парад Победы и если да, то в каком именно формате — пока что не принято.

Многое — если не все — должно проясниться уже в ближайшие минуты.

 

Уличное освещение в этой части квартала не работает; те осветительные приборы, что не были повреждены взрывом, а также привезенные на место ЧП прожекторы отключены по указанию спецслужбистов.

Но нужды в нем и не было: первые рассветные лучи уже коснулись верхушек московских высоток; близится восход дневного светила.

— Командуйте, полковник! – сказал Щербаков.

— Командуйте! – эхом повторил вслед за ним Романдовский. – Время!

Левашов поднес к губам портативную рацию.

— Внимание, говорит Левашов! Приказываю всем покинуть оцепленный квартал и отойти за линию ограждения! Повторяю, всем сотрудникам немедленно удалиться за линию ограждения!

Из квартала, ощутимо пострадавшего от вчерашнего взрыва загруженной взрывчаткой «газели», к ближайшему от них заградительному кордону потянулись сотрудники Спецотдела – кто-то в штатском, некоторые в форме сотрудников МЧС и МВД.

Глава Спецотдела и двое прибывших на место мужчин были единственными, кто должен остаться в непосредственной близости от разрушенного взрывом кафе Enigma. Но и они, эти трое, отошли от воронки — шагов на тридцать.

Многое — если не все — должно проясниться уже в ближайшие секунды…

Павел Алексеевич вышел из офиса ВРГТК в Вознесенском в половине пятого пять утра. Решено было не пользоваться транспортом; до места, куда он направлялся в этот ранний предрассветный час, всего несколько минут ходу пешком. За ним, держась в нескольких шагах позади, следовали трое плечистых сотрудников в штатском.

Огромный мегаполис, как известно, никогда не спит. В любое время суток на Тверской улице, как и на других центральных улицах и площадях, кипит, бьет ключом городская жизнь.

Но сегодня, в эти самые минуты, Тверская была совершенно пустынной; дорожные службы и сотрудники органов убрали с обочин, боковых проездов и даже с министоянок у офисов припаркованные там обычно машины.

Павел Алексеевич знал, чем вызван явленный ему вид пустынной, практически безлюдной центральной улицы. Не только тем, что город готовится к проходу по его улицам колонны военной техники… не только этим.

И он прекрасно помнил о том, что уже однажды – совсем недавно – видел эту картинку: непривычно пустынную улицу, сбегающую к Манежной площади, и самого себя, идущего от Вознесенского, от мэрии в сопровождении держащихся чуть поодаль сотрудников.

Павел Алексеевич перешел на другую сторону свободной от транспорта и пешеходов Тверской. Подошел к двери хорошо знакомого большинству москвичей книжного магазина «Москва». Открыл ее и вошел внутрь…

Магазин этот, кстати, хотя и славится тем, что любители чтения могут прийти сюда и ночью, все же работает не круглосуточно, а до часу ночи.

К тому же, сегодняшний день – «красная дата» в календаре, праздничный день, являющийся выходным. В такой день работают лишь гипермаркеты, а книжный магазин в центре города к таковым не относится. Тем не менее, для пожаловавшего сюда человека сделали исключение. Кстати, о времени его визита в «Москву» и о некоторых иных моментах здешнему начальству сообщили менее чем за сутки…

Гостя встречали старший менеджер магазина и еще две женщины, местные сотрудницы, специализирующиеся на книжной продукции определенного сорта и жанра.

— Доброе утро, — Павел Алексеевич поздоровался со всеми тремя общим кивком. – Благодарю, что пошли навстречу нашей просьбе. Я к вам ненадолго… Во всяком случае, очень надеюсь, что не задержу вас.

Старший менеджер — дама лет сорока — с некоторой тревогой, но и любопытством смотрела на этого необычного посетителя. Необычное впечатление он производит как своим одеянием (одет во все черное), так и наличием палки и черных круглых очков с непрозрачными линзами. Граждане, у которых имеется изъян зрения, не часто захаживают сюда, в этот напоминающий в обычный день пчелиный улей книжный магазин в центре мегаполиса. Хотя и здесь имеется небольшой уголок «тактильных» книг, не говоря уже об аудиокассетах с начитанными книгами…

— Нам сказали, что вас интересует литература о пророчествах и предсказаниях?

— Да, это так. Теперь я уже могу сказать более определенно… Меня интересуют имеющиеся в массовой продаже печатные книги Мишеля Нострадамуса. Конкретно – «Центурии».

— Современные издания этого автора?

— Именно современные, — Редактор усмехнулся краешком губ. – И именно названного мною автора.

— У нас есть в продаже несколько таких книг, — сказала одна из сотрудниц, с трудом маскируя за маской вежливости удивление. – Пройдемте… э-эээ…

— Павел Алексеевич.

— Пройдемте, Павел Алексеевич, мы их вам сейчас покажем.

Павел Алексеевич — у него закреплена и включена гарнитура hands free, как и у его охранника Николая — вслед за двумя сотрудницами прошел в нужный отдел. Остановились у полок, на которых стоят книги с разного рода предсказаниями, а также книжная продукция оккультной и эзотерической тематики.

В наушнике слышны мужские голоса: идет оживленный обмен на канале Диспетчера Московской редакции. В какой-то момент они стали едва слышимыми, так, словно кто-то вывел звук на минимум. Затем прозвучал громкий голос Главного диспетчера:

— Павел Алексеевич, фиксируем изменения на тех специализированных сайтах, где выложены тексты первоисточника!

Редактор облизнул пересохшие губы. Вот оно… началось!

— Только на языке оригинала? – спросил он. – Или отслеживаете и изменения в переводах?

— Английский… есть редактура!.. Немецкий… внесено изменение! Испанский… то же самое!!

— Вас понял. Продолжайте мониторить тему!

Обе сотрудницы уставились на гостя с немым изумлением.

— Извините, — сказал Павел Алексеевич. – Мне тут прозвонили… Итак, где у вас тут книги Мишеля Нострадамуса, изданные в нашей стране?

— Их несколько… Какая именно интересует? И какого издательства?

— Не имеет значения. Впрочем… давайте-ка самую свежую по времени издания!

Сотрудница достала с полки томик «Центурий». Она хотела передать книгу этому странному господину, пожаловавшему в их магазин в неурочный час; но книгу взял не сам он, а тот крепкий рослый мужчина, который сопровождал его.

— Николай, откройте нужный раздел. А именно – Пятую центурию!

Охранник раскрыл книгу и быстро отыскал указанный раздел.

— Теперь найдите катрен… семьдесят пять!

Николай пролистнул пару страниц.

— Есть… нашел!

— Прочтите вслух!

Николай, откашляв горло, стал читать:

Он поднимется высоко с правой стороны.
Второй будет рядом на квадратном камне.
Железные птицы обрушатся сверху.
Многие порадуются горю северян…

Павел Алексеевич несколько секунд молчал – никак не мог проглотить подступивший к горлу комок.

— Прочтите еще раз! – велел он.

Когда Николай повторно читал вслух этот переведенный со старофранцузского на русский катрен, известный, кажется, всякому исследователю таинственного средневекового прорицателя в той части, что соотносится с Россией, его голос заметно дрожал.

Более того; он вдруг выронил книгу. Переменившись в лице, Николай присел на корточки и поднял ее с пола.

Именно в этот момент в наушниках – у всех, кто был подключен к этому каналу – прозвучал какой-то необыкновенно веселый, задорный, с нотками спортивной злости голос:

— Фиксируем обратные изменения!..

И тут же прозвучал доклад Главного Диспетчера:

— Павел Алексеевич, пошли доклады о реверсивных изменениях в тексте катрена!..

Трое мужчин, стоявших в нескольких десятках шагов от зияющего провала, дружно надели очки со специальными линзами.

Вдоль Никольской, как казалось, от стен Кремля, омывая и без того вымытую, вычищенную в преддверии сегодняшнего торжественного мероприятия брусчатку Красной площади, зародившись в долю мгновения, незамеченная никем из присутствующих, кроме них, кроме этих троих, плыла прозрачная, подобная туману волна! Ее передний – ближний – фронт хорошо виден благодаря перемещающейся вместе с ней и с одной скоростью с ней мерцающей красной полоске, напоминающей сканирующий пространство луч лазера…

Вот уже эта переливающаяся перламутром, посверкивающая искорками субстанция поравнялась с тем местом, где только что виднелся провал, с тем кварталом, здания которого несли на себе следы недавнего взрыва. Далее произошла удивительнейшая метаморфоза: появились в первозданном, привычном глазу, неповрежденном виде окрестные здания, тротуары, дорожное полотно; появились и проявились припаркованные там и сям автомобили… Появились и ранние пешеходы, спешащие куда-то по своим делам!

Этот диковинный сканирующий луч, убыстряя движение, двигаясь уже со скоростью автомобиля, перемахнул через замерших на проезжей части Никольской мужчин!..

Пронесся, незамеченный, нераспознанный никем из утренних прохожих над той частью улицы, где было выставлено полицейское ограждение.

И уже в следующее мгновение исчез, истаял, растворился где-то на просторах огромного, просыпающегося к жизни, готовящегося к великому празднику мегаполиса.

Щербаков ощутил огромное, не сравнимое ни с чем облегчение. Он снял очки; его взгляд был направлен на здание, которого – казалось бы – только что не было, от которого – он помнил и это — остались лишь одни обломки, спешно вывезенные на спецполигон.

Внешне в облике этого здания ничего не поменялось.

Хотя…

Одну перемену в экстерьере строения Щербаков все же зафиксировал: поменяла свой цвет входная дверь.

На вывеске, как и прежде, имеется надпись на двух языках.

Называется оно, это заведение, как и прежде: кафе-клуб Enigma.

Вот только цвет входной двери теперь не ультра-черный, как прежде, но — белый.

И именно на этом выделяющемся на фоне фасада белом прямоугольнике вспыхнул на мгновение, отзеркалился, рассыпавшись тут же радужными искрами, первый луч восходящего над огромным городом светила…

 

Павел Алексеевич дождался еще нескольких докладов, звучавших в данный момент в сети Главного Диспетчера Московской Редакции. Затем, переведя дух, попросил Николая еще раз прочесть указанный ему катрен из «Центурий» знаменитого предсказателя Мишеля Нострадамуса.

— Читаю, — Николай откашлял горло и взял книгу половчее (чтобы ненароком не выронить опять). – Катрен семьдесят пять!..

Он поднимется высоко с правой стороны.
Останется сидящим на квадратном камне.
Сидя у окна, смотрит на Юг.
С посохом в руке, со сжатыми губами.

— Вот теперь хорошо, — Редактор удовлетворенно покивал головой. – А то некоторые нам пытались тумана в глаза напустить!..

Павел Алексеевич вытер рукой непрошенную слезу. Достал носовой платок; снял очки. Вытер влажные глаза. И лишь после этого понял, что с ним что-то не так, что он ощущает себя как-то… необычно.

Николай, вглядываясь в его мокрое от слез – и какое-то переменившееся, просветлевшее – лицо, ахнул:

— Вот это да… Павел Алексеевич… таким я вас еще не видел!

 

Павел Алексеевич и его крепкого телосложения спутники уже направились было к выходу, как вдруг их остановила старший менеджер.

— Прошу прощения, эммм…

— Павел Алексеевич.

Женщина некоторое время с удивлением смотрела на этого странного мужчину. Какие же у него необычные, примагничивающие взгляд ярко-синие глаза!

Редактор вновь надел очки на переносицу. К переменам, к новому качеству жизни, к новому взгляду на окружающих, наконец, нужно привыкать постепенно…

— Я вас слушаю.

— Павел Алексеевич, у нас в связи с вашим визитом запрашивали еще кое-какие сведения…

— Какие именно сведения?

Женщина заглянула в бумажку – подобно тому, как школьник заглядывает в шпаргалку. И лишь после этого заговорила, вглядываясь в странно изменившееся лицо визитера.

— Господин, который готовил ваш визит к нам, интересовался, нет ли у нас в продаже авторов и произведений, отвечающих неким заданным критериям.

Павел Алексеевич задумчиво кивнул. Да, это была одна из его просьб к тем сотрудникам, кто занимался данной темой. Тут дело вот в чем. В таких сложных проектах, как нынешний, остаются непроясненные моменты, остаются те или иные вопросы – такое случается порой даже после успешной актуализации замысла, после того, как само событие, отредактированное должным образом, перешло в разряд реальных существенных событий.

Именно по этой причине полезны разного рода маркеры. Или – сигналы. Чем больше ты получаешь подтверждений актуальности, вещественности сделанного тобою изменения, или же осуществленного и воплощенного в текущий жизненный процесс выбора, тем больше гарантий, что созданный тобою или отредактированный скрипт окажется надежным, долговременным.

— Какие именно условия были заданы? Какие критерии требовались?

— Имя и фамилия автора – или литературный псевдоним – должны начинаться с заглавной буквы «С».

— Так, так… Ну а само произведение?..

— Оно тоже должно начинаться на букву «С»!..

— И что же? — Редактору стало и самому любопытно. – Нашлось ли произведение, соответствующее озвученным критериям?

— Нашлось… Хотя я не уверена, что это именно то, что вы ищете. Во всяком случае, это не бумажное издание.

— Не бумажное издание? А что тогда?

— Электронная книга.

— Так, так… — заинтересованно протянул Редактор. – Электронная книга, говорите?

— Мы с недавних пор торгуем не только бумажными книгами, но и электронными… У нас договор с крупнейшим распространителем отечественных е-буков… В свежей рассылке обнаружилась электронная книга, соответствующая тем критериям, о которых нас известили ваши коллеги. Но, повторюсь, это не бумажная книга.

— Не имеет значения, — Павел Алексеевич сдержанно улыбнулся. – В истории человечества знания распространялись различными способами: от глиняных табличек и наскальных надписей до нынешних цифровых технологий. В данном случае важна информация, а не способ ее передачи.

Старший менеджер книжного магазина «Москва» обернулась подошедшей к ним молоденькой сотруднице, державшей в руке плоский «ридер»[cx] .

— Закачали файл с книгой?

— Да.

Девушка протянула «ридер» шагнувшему к ней плечистому молодому мужчине.

Как ни торопился Павел Алексеевич обратно в офис, сколь бы важные дела его не ожидали за пределами этого симпатичного книжного магазина, все же решил задержаться еще на две или три минуты.

— Николай, как называется эта книга? — больше по привычке, чем по текущей надобности, обратился к сотруднику Редактор.

— Называется она… — Николай взглянул на экран. – Называется она — «Скриптер».

— Что? Повторите еще раз!

— «Скриптер». И подзаголовок имеется – «Битва за Москву»!..

— Вот как? Хм… А прочтите-ка нам, что там написано! Небольшой фрагмент! С полстраницы примерно.

— Из начала или середины?

— Начнем ab ovo[cxi] … читайте первую главу!..

Сотрудник Спецотдела «пролистнул» первую страницу с аннотацией.

Найдя нужное место, усмехнулся каким-то своим мыслям; затем стал читать:

По улицам Москвы, лязгая гусеничными траками, приминая влажный асфальт широкими рифлеными колесами, фыркая сизоватыми дымками выхлопов, с северо-запада, от Ходынского поля, катила одним сплошным потоком тяжелая военная техника…


[cx] Устройство для чтения электронных книг.

[cxi] Ab ovo (лат.-с яйца), с самого начала.