ГЛАВА 5

Монастырская зона.

Двое молодых людей и их четвероногая спутница перенеслись – или прошли – в то странное. необычное место, где состоялось фактически их первое знакомство.

Они оказались в пространстве между двумя высоченными заградительными стенами. Дэн приготовил было карту, чтобы открыть панель и выбрать – по согласованию с девушкой – какое-нибудь покойное уединенное место, где они смогут провести время до наступления «часа «Х». Но Юлия, положив ладонь ему на плечо, сказала:

— Сначала отведи меня туда – к ней! Хочу посмотреть своими глазами…

Дэн посмотрел на девушку с сомнением.

— Не знаю, сможете ли вы туда пройти?

— Раз ты смог, значит, смогу и я… Это же элементарно, Дэн.

Девушка, присев на корточки, почесала кошку за ушком (заодно и проверила, хорошо ли, удобно ли приспособлен «ошейник»).

– Лиза, мы недолго там пробудем. Дождись нас здесь, ладно?

Логинов заметил, как в стене внутреннего периметра, пульсируя розовато-золотистым, высветился арочный проем.

— Ну что ж, пойдемте, Юлия, — прерывисто вздохнув, сказал он. – Было бы странно, и, наверное, неправильно, если бы я не показал вам… место ее временного упокоения.

Пройдя к началу центральной кладбищенской аллеи, молодые люди остановились у одной из могил. Она, как и соседняя могила, имеет временную – деревянную – ограду. Могильный холмик еще не успел осесть; усопшая была захоронена всего неделю назад. У изголовья вкопан деревянный – тоже временный – крест. В том месте, где сходятся перекладины, помещена табличка, на ней – фотография светловолосой девушки, а также — ниже — две даты: рождения и ухода из жизни. Сама могила и все пространство внутри убраны венками, корзинами с искусственными цветами; очень много живых цветов, которые за прошедшее со дня похорон время не то, что не завяли, но казались срезанными только что.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своем. Дэн смотрел то на фотографию похороненной здесь девушки, то – словно сравнивая их –на ту, что стоит сейчас с другой стороны ограды.

— Ее зовут… Любовь?

— Да, — севшим голосом сказал Дэн. – Хорошо, Юлия, что вы сказали о Любе не в прошедшем, а в настоящем времени.

— Красивая девушка. Это даже по фотографии видно…

— Вы очень похожи на нее, Юлия… Она, правда, «белоснежка»… то есть, я хотел сказать, кожа у нее – белоснежная, алебастровая. А у вас ровный светло-бронзовый загар… и это вам очень идет. А вот глаза у вас с ней одного цвета – зеленые.

— Это единственное сходство?

— Нет, конечно… — Дэн продолжал разглядывать ту, кто имел полное право здесь находиться. — Вы похожи на нее, как…

— Как кто?

— Так, как будто вы ее родная сестра… Кстати, у вас есть сестра?

Поняв, что сморозил глупость, – и тем самым мог обидеть свою спутницу – Логинов чуть побледнел. Но девушка и не подумала обижаться, или как-то пенять ему за прозвучавшие только что слова.

— Конечно, есть, — Юлия странно улыбнулась. – Так ведь не бывает, милый, чтобы что-то – или кто-то – появилось на ровном месте.

— Да, тут я с вами согласен, — задумчиво сказал Логинов. – Как говорят знающие люди — Ex nihilo nihilfit…[lxxxix]

— Кроме упомянутого тобой Лукреция, нечто схожее утверждал и другой достойный муж – Марк Аврелий.[xc] А именно, что из ничего не выходит ничего, так же как ничто не переходит в ничто…

— Для всего на свете, для любого действия или явления, должны иметься предпосылки и основания?..

— Так что, у меня, милый, все как у людей… — после паузы продолжила Юлия. – Имею сестру… не родную, но по линии приемных родителей. А также уйму двоюродных сестер и сестриц разного возраста. – Сказав это, она усмехнулась какой-то из своих мыслей. – Вижу, для тебя это новость? Ты представлял меня себе как-то иначе?

— Я пока очень мало что о вас знаю, Юлия…

— Не пора ли тебе перестать мне «выкать»?! Ей-богу, как не родной!..

— Извините… То есть, извини… но хочу кое о чем еще спросить.

— Дэн, я тебе помогу, чем только смогу. В этом ты можешь быть абсолютно уверен.

— Ты всегда читаешь чужие мысли?

— Только у тех, кто мне интересен. Да и то не все подряд, — Юлия улыбнулась краешком губ. – Должна же оставаться между близкими людьми хоть какая-то тайна, какая-то недосказанность… не так ли? Спрашивай, о чем хотел спросить.

— Мне пришлось приложить немало усилия, чтобы вас… чтобы тебя найти.

Почему так долго не давала о себе знать?

— Во-первых, речь идет о нескольких днях… Так что термин «долго» здесь не совсем уместен, милый Дэн. Во-вторых, меня ведь тоже разыскивали.

— И тебя?! Хотя… — Дэн почесал в затылке. — Мог бы и сам сообразить, что будут прессовать не только меня одного.

— Если бы тебе не помогали, милый Дэн, от тебя бы и мокрого места не осталось.

— Я это уже понял…

Выражение лица Логинова стало на короткое время жестким; глаза его сурово смотрели куда-то вдаль.

— Я это уже понял, — повторил он. – Но меня в данном случае беспокоит то, что происходило с тобой все эти дни… Юлия, скажи, а почему тобой был выбрал вариант с… сумасшедшим домом?

Девушка улыбнулась.

— Там труднее всего найти такую личность, как я, — сказала она. – Дурдом по нынешним временам самое надежное место, где можно спрятаться и до поры не привлекать внимания тех, кто охотится за особями, подобными мне.

— Хм. А зачем тогда ты устроила шумный переполох в этом самом сумасшедшем доме, где до поры решила укрыться?

— А это, Дэн, была специальная акция, чтобы привлечь к себе внимание.

— И в гостиницу «Балчуг» по этой же причине заселились?

— Да, именно по этой причине. И потом… Я могу обходиться малым, Дэн, но не откажусь и от комфортных условий.

— Тут есть некое противоречие, — пробормотал Логинов. — То ты прячешься среди умалишенных…

— Среди них не меньше нормальных людей, чем за пределами сумасшедшего дома.

— То устраиваешь шумное представление. Как сама только что сказала – «чтобы привлечь к себе внимание». Странная логика.

— Это женская логика, Дэн. С поправкой на то, конечно, кто я есть и что я из себя представляю.

Юлия показала на свежую могилу.

— Ты хочешь ее вернуть?

— Да, хочу.

Ощутив, что голос его дрогнул, что слова его были произнесены недостаточно твердо и уверенно, он повторил:

— Да, я так хочу. И сделаю все возможно и невозможное, чтобы вернуть Любовь к жизни. А если это возможно, то и ее знакомого, — он кивнул в сторону соседней могилы. – Он погибли в один день…

— Я знаю, — сказала Юлия. – Любовь достойна того, чтобы побороться за нее… Но чтобы вернуть ее, понадобится совершить, как ты сам только что сказал, в том числе, и невозможное.

Логинов обогнул оградку и подошел вплотную к этой странной девушке.

— Так ты поможешь мне? – глядя в ее завораживающие изумрудные глаза, спросил он. – Поможешь?

— Помогу. Будь иначе, зачем бы я здесь с тобой стояла?

— Поможешь, даже зная, чем для тебя самой может все закончиться в случае успеха этой моей отчаянной задумки? Учти, что если мне удастся вернуть к жизни Любовь, если я смогу отредактировать или как-то переиначить то драматическое событие, повлекшее за собой трагедию, то…

— То я тогда – исчезну, — сказала Юлия. – Ты ведь это хотел сказать, милый?

— Да, — выдавил из себя Логинов. – Я хочу быть честным с тобой.

— Это радует, — сказала Юлия серьезным тоном. – Хорошо, что ты полон решимости побороться за свою Любовь, что ты ради этого готов буквально на все. Хорошо также и другое: что ты честен со мной, что ты не лукавишь, не пытаешься использовать меня, как говорят – «втемную»…

Увидев, что лицо Логинова стало хмурым, озабоченным, девушка положила руку ему на плечо.

— Погоди заранее расстраиваться… Не парься, Дэн! Противоречие, которое тебе сейчас кажется неразрешимым, возможно, имеет свое нелинейное и кажущееся нелогичным решение.

— Думаешь? – Логинов посмотрел на нее своими яркими синими глазами. – Ты так думаешь?

— Это ты так думаешь, милый Дэн. И тут уже только от одного тебя будет зависеть то, какой выбор ты сочтешь для себя приемлемым. Ну а прямо сейчас тебе позвонит тот, кого мы видели в Третьяковском…

Логинов – еще прежде, чем по всему этому странному пустынному месту раскатился звук телефонной трели – ощутил волны вибрации.

— Звонят, — сказала Юлия. – Да, это он…

Дэн подошел к липе, под которой стоит хорошо знакомая ему скамья. Ствол ее в такт телефонным звонкам весь вибрировал, сотрясался… Не заметить этого, не услышать мог лишь слепой и глухой.

Он открыл прикрепленный на уровне человеческого роста к стволу дерева ящик. Снял с рычажка трубку, поднес к уху.

— Логинов, это Павел Алексеевич!

— Я вас слушаю!

— Уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени?!

— Конечно, — сказал Дэн. – Где и когда?

— Вы ведь сейчас не один?

— Мы оба здесь, я и Юлия.

— Выйдите в «простенок»! Есть важный разговор…

Когда Дэн и его спутница прошли через проем в пространство между двумя стенами, Редактор был уже там.

— Я весь внимание, Павел Алексеевич, — сказал Дэн.

Мужчина в черном – лицо его казалось даже чуточку бледнее, чем обычно – не спешил начинать разговор. Юлия, высвободив ладошку из сухой горячей руки Дэна, негромко сказала:

— Не хочу мешать вашему мужскому разговору. Милый, я подожду тебя в другом месте…

— Минутку, Юлия, — сказал Дэн.

Он достал из бумажника золотую карту; подойдя к стене, коснулся ребром ее поверхности. Практически мгновенно появилась – проявилась – рабочая панель с окнами…

Павел Алексеевич деликатно отвернулся в сторону. Дэн открыл окно «Гостиничные услуги». Высветились уже знакомые ему разделы каталога:

— Замок, вилла, резиденция;
— апартаменты;
— бунгало;
— дом гостиничного типа;
— гостиничный номер.

Он вопросительно посмотрел на Юлию. Та, ничего не говоря, нажала пальцем с длинным наманикюренным ногтем на активную надпись «бунгало»…

 

Дождавшись, когда в образовавшемся в стене арочном проеме скроются девушка и ее четвероногая подружка, — Лиза ходит за ней повсюду хвостом — Дэн отошел от экрана (тот мгновенно закрылся).

— Я весь внимание, Павел Алексеевич.

— Вижу, что договор с группой «Гермес» вы уже заключили?

— Да, я подписал бумаги… Вы хотите об этом поговорить? Или о том, что я взялся лихо тратить предоставленные мне средства?

— Деньги на то и нужны, чтобы их тратить… При одном условии: расходовать их следует с умом.

— Считайте, что я вас услышал… А что вы говорили про некую «запись»? И про каких-то двух мертвецов? Мне неловко было спрашивать там, на улице.

— Именно об этом я и хочу с вами побеседовать. Вернее, хочу вас коротко проинформировать, чтобы вы были в курсе тех событий.

 

Они вдвоем прошли через проем – и Дэн вновь, в который уже раз, оказался на этом странном погосте.

Сели на деревянную скамью. Павел Алексеевич, прислонив палку с массивным набалдашником к краю скамьи, спокойным, каким-то даже будничным тоном, сказал:

— Возможно, мы говорим с вами в последний раз. Вскоре мне предстоит одно дело… И я не уверен, что смогу справиться с этой задачей в полном объеме.

— Тогда зачем браться, если не уверены? – удивленно спросил Логинов.

— Нет другого выхода, Дэн. Нет его. Точка.

— Хм… Не очень веселый зачин, Павел Алексеевич.

— Веселиться будем позже, когда решим все проблемы, — Редактор усмехнулся краешком губ. – Я говорю о самом худшем варианте развития событий. Если со мной случится что-то плохое… Или же я исчезну, как личность… То есть, буду отредактирован

— Я в это не верю! – выпалил Логинов. – Круче скриптера, чем вы, во всем мире не существует!

— Спасибо за комплимент… но не будем недооценивать наших противников.

— Согласен, — Логинов качнул головой. – Недооценка противника ведет к поражению.

— Хорошо, что вы это понимаете. Так вот, Дэн, если со мной этой ночью что-то случится…

— Не верю, что вы не отобьетесь!

— …то останется лишь один человек, лишь один профи должного уровня, кто сможет нейтрализовать проблему «черного ящика». И этот человек – вы.

Логинов хотел возразить, но Павел Алексеевич заговорил раньше, чем он нашел нужные слова.

— Минувшей ночью на особо охраняемом объекте «Ромео-Один» были убиты двое «аквалонцев». А именно, те двое инспекторов, что пытались помешать нам отредактировать должным образом событийный ролик «ЧП-ENIGMA»… Примерно в это же время исчез из поля нашего зрения еще один человек — мы считаем его причастным к последним событиям. Речь о пасторе московской протестантской церкви… он приехал к нам незадолго до событий и стал объектом нашего пристального внимания.

— Они все имеют отношение к тому, что произошло с моей девушкой и ее знакомым?

— В числе прочих. Скажу прямо, двое аквалонских инспекторов пытались всячески помешать мне сохранить вас для будущего. Ну а про пастора нужно говорить отдельно…

Логинов задумчиво смотрел в сторону расположенных неподалеку двух свежих могил.

— Если я скажу, что мне жаль этих двух, то покривлю душой, — заметил он после паузы. – Говорите, их убили? Но как такое могло вообще случиться?

— Я расскажу вам собственную версию случившегося на том объекте, что называется «Ромео Один». А также обрисую, что из себя представляет сам этот комплекс. Но несколько позднее… Сейчас же скажу о другом. – На лице Редактора вновь появилась уже знакомая Логинову странная улыбка. – Вы будете удивлены, но я предполагаю, что и вы там были, Дэн.

— Где это «там»? – опешил Логинов. – На этом вашем объекте?

— Он не мой… и не наш… Он находится под международной юрисдикцией.

— Тем более… не понимаю!

— Там, на месте происшествия, обнаружено, среди разных жутких деталей, немало любопытного… И – труднообъяснимого.

— Например?

— Убиты — двое. На двух у них должно быть четыре конечности… речь о руках.

— Если только кто-нибудь из них не однорукий.

— Нет, это были нормальные, здоровые, физически крепкие и специально подготовленные люди.

— И что не так с этими их… конечностями?

— На месте преступления обнаружены не четыре руки, а… пять. Если быть точным, нашлась «лишняя» кисть руки…

— Вот это да… Уже интересно! Хотя и жутковато.

— На одной из стен найдена надпись, которую некто попытался замазать кровью… Должно быть, за неимением другого красящего материала.

— Что за надпись?

Павел Алексеевич достал из внутреннего кармана сложенный пополам листок со сканом обнаруженного на стене в жилом модуле R1 изображения. Сам развернул его и передал собеседнику. Дэн некоторое время изучал это изображение – снимок сделан в ультракрасном или ультрафиолетовом диапазоне. Затем, сложив его аккуратно, вернул Редактору.

— Что скажете, Дэн? Есть версии?

— Пока что только одна мысль пришла в голову…

— Озвучьте.

— Латинские буквы M, N, и, возможно, s можно расшифровать как Michel de Nostredame…[xci] Или – Michel Nostredamus…

— Верно.

— Если принять эту гипотезу на веру, — задумчиво сказал Логинов, — то остальные символы в этой короткой и странной надписи расшифровываются просто…

— Расшифруйте.

— Пятая центурия, катрен семьдесят пятый…

— Уточните, о чем идет речь?

— Речь о знаменитом труде «Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса», называемом ныне «Центуриями».

— Когда они были написаны, эти пророчества?

— В течение нескольких лет… в середине шестнадцатого века. Первоначально катрены появлялись в ежегодных альманахах. Первая сводная книга «Пророчеств», или же Центурий, вышла в Лионе… Если мне не изменяет память, в тысяча пятьсот пятьдесят пятом году.

— Память вам не изменила. Тогда, может, вы воспроизведете и тот катрен, о котором мы сейчас говорим?

— Хм… На языке оригинала?

— Да, для начала – на старофранцузском.

Логинов на мгновение прикрыл глаза. Потом заговорил странно переменившимся голосом:

Montera haut sur le bien plus a` dextre,
Demourera assis sur la pierre quarree,
Vers le midy pose’ a` sa senestre,
Baston tortu en main bouche serree…

— А теперь хотелось бы услышать перевод, — сказал Редактор. – Извините, что веду себя порой, как дотошный экзаменатор. В нашем деле нет мелочей. Я обязан убедиться, что вы знаете предмет, представляющий сейчас для нас огромный интерес, как говорится – назубок.

Логинов, помолчав какое-то время, выполнил пожелания старшего коллеги, озвучив русский перевод этого катрена знаменитого и неоднозначного прорицателя Нострадамуса:

Он поднимется высоко с правой стороны.
Останется сидящим на квадратном камне.
Сидя у окна, смотрит на Юг.
С посохом в руке, со сжатыми губами.

— Да, это достаточно близкий к оригиналу перевод, — сказал Павел Алексеевич. – Как думаете, о ком в этом катрене идет речь?

— Существует множество версий…

— Меня интересует ваша версия.

— Это катрен относят к тем предсказаниям, которые имеют какое-то отношение к России… Или же к историческому, скажем так, Российскому государству.

— Верно. А кто здесь центральный персонаж? Кто «поднимется высоко»? Кто именно, если принять за основу озвученную вами гипотезу, в пользу которой склоняюсь и я сам… кто «останется сидящим на квадратном камне»?

— Я не очень вникаю в политику…

— Если ты не занимаешься политикой, политика займется тобой, — процитировал кого-то из великих Павел Алексеевич. – Итак, ваша версия, Дэн?

— Думается, здесь речь может идти об одном из нынешних правителей, — сказал Логинов. – А именно, о том человеке, что в самом начале миллениума «поднялся высоко с правой стороны»…

Сказав это, он вдруг встрепенулся.

— Послушайте, Павел Алексеевич… Неужели вы воспринимаете это вот… средневековое чудачество сколь нибудь серьезно? О чем мы вообще с вами говорим?! Мы живем в компьютерный век… А этот монах, или кто он там был по жизни, кропал свои мистические стишата в темную эпоху, когда читать-то умел один из сотни!..

Редактор вытащил из кармана еще один сложенный листок. Но сложенный не пополам, как скан записи, а «в четвертушку».

— Разверните, сказал он. – И посмотрите внимательно.

Дэн развернул листок. Это тоже был скан. Причем, изображение имелось лишь на одной «четвертинке», а часть букв и символов закрыли пальцы.

Он глянул на первую строчку – ее было видно почти всю:

Montera haut sur le bien plus

Во второй строчке можно было прочесть первое слово — Demourera.

Третья и четвертая строчки были закрыты пальцами и отчасти ладонью того, кто держал эту четвертушку бумаги в руке.

— Это тот листок, который передал мне Артем Бородин? И который потом исчез из моего кармана?

— Это тот самый листок с катреном Нострадамуса, — жестко сказал Редактор, — из-за которого погибла ваша девушка и ее знакомый. Это тот самый «мистический стишок», из-за содержания которого едва не погибли и вы сами, Логинов. Более того, хочу, чтобы вы поняли четко – еще ничего не закончено. Ни для многих людей вокруг нас, ни для вас лично.

Они проговорили еще около четверти часа.

Павел Алексеевич про себя досадовал, что удалось выделить совсем немного времени для того, чтобы детально проинформировать – и проинструктировать – этого молодого и не очень опытного, в сущности, парня. Но время неумолимо; его уже осталось у них совсем немного.

— Запомните, Дэн, про метку в виде латинской буквы S!.. Постарайтесь оставить ее, поместить там, где мы ее заметим!… чтобы я, или тот, кто займет мое место, знали, что сигнал пришел именно от вас. Буква S – ваш маркер, ваш логин, если угодно!

— Запомнил, Павел Алексеевич.

Они попрощались у проема, через который Павлу Алексеевичу был открыт прямой проход на Ближнюю дачу.

— Логинов, если вы окажетесь в том месте, о котором мы только что говорили, у вас, вероятно, будет выбор! И это будет очень сложный выбор. Не ошибитесь… Потому что переиначить потом будет уже невозможно.

— Постараюсь не сделать ошибки.

— И последнее, Дэн… Напомните-ка мне Десятое правило неформального свода заповедей программистов! Две из этих заповедей вы уже цитировали не так давно.

— Десятая заповедь? – Логинов бросил задумчивый взгляд на старшего коллегу. — With great power comes great responsibility…[xcii]

— Думается, мы поняли друг друга, — Редактор протянул руку. — Будьте наготове. И удачи, Логинов… она всем нам пригодится.


[lxxxix] Из ничего и выйдет ничего (лат.) – фраза, ставшая поговоркой, содержится в сочинении «Природа вещей» древнеримского поэта-философа Лукреция (98—55 до н. э.).

[xc] Марк Аврелий (121 — 180) — римский император, мыслитель, философ-стоик.

>[xci] Мишель де Нотрдам (фр. Michel de Nostredame), известный также как Нострада́мус (14 декабря 1503 — 2 июля 1566) — французский астролог, врач и алхимик, знаменитый своими пророчествами.

[xcii] Кому многое дано, с того многое и спросится (англ.).