ГЛАВА 7

«Черный ящик».

Редактор снял очки; неспешно сложив дужки, сунул во внутренний карман пиджака.

Внешне экран с появившимися на нем окнами ничем не отличается от уже привычного вида рабочей панели редактора. Общий фон заставки – лазоревый.

Всю левую от него часть экрана занимают – в два вертикальных ряда – окна основных и вспомогательных программ рабочего стола редактора канала.

В центре экрана, выделяясь на небесном фоне, видны оба маркера.

Они были не «трехпалые», как полагается редактору Третьего канала.

Не «четырехпалые», как у заместителя главреда Второго канала, в должности которого он не так давно служил.

И даже не «пятипалые», как у высшего должностного лица Объединенных редакций, занимающего также должность главы Всероссийской Гильдии редакторов (ВГРТК).

Маркеры эти имеют форму двуглавого орла; оба они светятся, один – левый – золотистым светом, другой – правый – алым.

Несколько секунд Павел Алексеевич стоял недвижимо, глядя на открывшуюся перед ним картину. Откуда-то изнутри этого распахнувшегося перед ним пространства, как могло показаться, прямо из далей лазоревого неба, каковое служило заставкой, проступил фрагмент кремлевской стены с зубчатыми мерлонами.

На фоне этой картинки появились и другие изображения. В верхней части экрана на этом небесном фоне воспарили сразу четыре золотых коронованных двуглавых орла, держащих в когтистых лапах символы государственной власти, скипетр и державу. И тут же слились воедино, образовав герб Российской Федерации без геральдического щита.

Павел Алексеевич — нажатием «десницы» на пульсирующее изображение герба — вошел в свой раздел, в раздел Национального скриптера.

Найдя на привычном месте – нижнее в правом вертикальном столбце – окно, он кликнул по нему.

В нижней части экрана, занимая все его пространство от края до края, появилась лента, скомпонованная из событийных роликов. Это ни что иное, как Национальная Живая лента. Павел Алексеевич выждал еще несколько секунд; прежде всего, для того, чтобы справиться с охватившим его волнением.

Перед ним, пусть и в формализованном виде, в виде череды заархивированных событийных роликов, выложена вся история страны, в которой он родился и вырос, в которой он живет и трудится.

Он имеет возможность просмотреть любой – любой! – из неподдающегося счету количества фрагментов, эпизодов, событий, имевших место когда-либо за все время существования проекта «Русь», «Россия», «Российское государство».

Он имеет также редчайшую, уникальную для ныне живущих возможность узнать самые сокровенные тайны этого мегапроекта, получившего еще во время оное другое название. Название, вызывавшее – и вызывающее поныне – зубовный скрежет у недругов, недоброжелателей, давних неприятелей, у исторических конкурентов – «Третий Рим».

Теоретически он, имея прерогативы Национального Скриптера, способен даже осуществить редакцию того или иного исторического события, как бы далеко оно не отстояло на оси времени в прошлом.

Но именно, что «теоретически»… Ведь если ведущие скриптеры, работающие на глобальных акторов, начнут править, редактировать по своему усмотрению – и для своей пользы, как это кому-то хотелось бы — события далекого и не слишком удаленного прошлого, то это приведет к неразберихе, кровавым потрясениям. А затем и к тотальному хаосу, к разрушению самого исторического процесса, остановке всеобщей истории и, наконец, краху самой человеческой цивилизации…

Редакционная правка, осуществляемая в формате Национальной исторической ленты, должна быть хирургически точной, акция — точечной, а последствия внесенных изменений не должны ни в коей степени менять сложившихся исторических реалий.

Повод для редактирования должен быть очень, очень веским…

Например, угроза национальной безопасности, влекущая за собой — в случае актуализации события — массовую гибель населения.

В противном случае, предлагаемая правка не будет воплощена, не будет актуализирована; системы мониторинга и безопасности глобального проекта попросту не позволят осуществить эти предполагаемые изменения. Таковы современные правила…

Впрочем, это тоже в «идеале». На деле же, как показывает в особенности сложившаяся в два последних десятилетия практика, тайные международные соглашения по регламентации Каналов и Редакций нарушаются сплошь и рядом. За этими попытками перетянуть одеяло на себя, обеспечить себе доминирование, а остальных поставить в подчиненное положение, или вовсе зачистить, стоят те же силы, что проявляют себя в так называемой «реальной политике». Статут ООН, подписанный двумя сотнями государств, не гарантирует ни мира на земном шаре, ни справедливого и равного отношения между государствами. Точно так же и сокрытые многослойной завесой тайны соглашения по регламентации Каналов и Редакций отнюдь не гарантируют мира и спокойствия в описываемых ими сферах.

Каждый актор норовит переписать историю под себя, вычеркнуть из нее своих конкурентов, или же превратить их в подчиненных, марионеток, рабов. Так было в прошлом, таково настоящее, и таковым, вероятно, будет и ближайшее будущее…

Как только Павел Алексеевич открыл формат Ленты, все прочие окна закрылись. Вверху и внизу экрана появились узкие полосы с символами и значками – отображение панели инструментов и служебная «утилита». Редактор энергичными – и отработанным за многие годы службы – движениями руки проскролил ленту слева направо: по временной оси в будущее. Ход Ленты оказался коротким; диапазон ее протяженности в будущее составляет нынче лишь немногим более суток.

Павел Алексеевич навел «десницу» на крайний в цепи событий событийный ролик, выделенный автоматизированной системой мониторинга.

Высветилась строчка тайминга: 09.05_04.50.

Рабочая помета под «превью» гласит:

09.05_Москва_центр

Павел Алексеевич кликнул по этому ролику, длительность которого составляет сорок секунд. В центре экрана открылось окно; появились изображение и звук.

В следующее мгновение Павел Алексеевич увидел… самого себя. Несколько странно ему было видеть себя со стороны; тут еще следует понимать, что мужчина, одетый во все черное, в черных круглых очках, с палкой в руке, наверняка будет знать и помнить о том, как разглядывал себя, находясь за сутки с лишним до самого этого события в рубке Ближней дачи.

Не менее странно выглядит на этом ролике Тверская улица…

Да, время раннее; плюс к этому следует помнить, что девятое мая является праздничным – выходным – днем. Но огромный мегаполис, как известно, никогда не спит. В любое время дня и ночи на этой улице, как и на других центральных улицах и площадях, кипит жизнь… Явленный ему вид пустынной, практически безлюдной центральной улицы огромного многомиллионного города – даже машины с обочин убраны! – и удивил, и обеспокоил его одновременно.

Человек в черном, за которым как тень следовали трое плечистых сотрудников в штатском, – среди них, кстати, и Николай – перешел на другую сторону свободной от транспорта и пешеходов Тверской. Подошел к двери хорошо знакомого большинству москвичей книжного магазина «Москва». Открыл ее и вошел внутрь…

На этом кадре ролик подошел к концу; он «закрылся» и занял свое место в Ленте; став крайним, последним из выявленных событий, которым предстоит произойти в будущем.

Дальше этой временной отметки – без десяти пять утра девятого мая — Лента не продергивается.

Что-то мешает; нечто, какое-то происшествие, препятствует нормальному естественному ходу событий… Событий, среди которых, увы, предсказуемо случаются и правонарушения, и довольно тяжелые происшествия, и убийства, и террористические акции. Но все ж не они, не эти криминальные ЧП, каков бы ни был их масштаб, являются причиной остановки Ленты. Потому что причина эта должна быть невероятно веской, весьма и весьма серьезной.

Даже обладая нынешними полномочиями Национального Скриптера, он не может, во вском случае, пока что, продернуть ленту далее в будущее, обеспечив тем самым хотя бы семисуточный горизонт прогнозирования.

Павел Алексеевич ощутил холодок в груди…

Ощущение надвигающейся беды, некоей нависшей над ними всеми опасности было столь реальным, столь явственным, что ему потребовалось некоторое время, чтобы перебороть страх и тревогу, чтобы вернуть себе хладнокровие и способность действовать взвешенно, трезво, расчетливо…

 

Настала пора приступать к главному, к тому, ради чего они все здесь собрались.

Настало время заняться тем, ради чего, собственно, ему был – пусть и временно – присвоен уникальный статус Национального Скриптера.

Собравшись с мыслями и силами, Редактор открыл и включил на воспроизведение уже знакомый ему, исследованный вдоль и поперек ролик, название которому присвоил еще один из редакторов Четвертого канала: «ЧП_ ENIGMA».

…В дверях кафе, окрашенных в глубокий черный цвет, показался молодой симпатичный парень, одетый в дымчато-серые – с прорехами на коленках – джинсы, вишневую водолазку и замшевую куртку. На правом плече у него висит сумки с лэптопом, в левой руке он держит букетик синих ирисов…

Павел Алексеевич мгновенно навел маркер на фигуру Логинова. Выделил, захватил «десницей»…

Реакция оказалась тоже мгновенной (но и ожидаемой) — в правой верхней части экрана появился черный квадрат!.. Редактор попытался удалить этот файл; но, как он и предполагал, попытки эти ни к чему не привели.

— Я намерен открыть «черный ящик» — громко сказал Павел Алексеевич. – Других вариантов нет, все иные возможности редактуры исчерпаны.

— Добро, — отозвался Хранитель. – Действуйте, Павел Алексеевич!

Редактор резко перенес захваченную десницей фигуру – самого человека, не больше, не меньше — за пределы открывшейся пространственной проекции…

И вновь реакция на его действия последовала незамедлительно. Послышался громкий хлопок! По лазоревому экрану пробежала рябь – подобно тому, как на зеркальной поверхности водоема возникает мелкая частая волна в результате налетевшего внезапно сильного порыва ветра…

Затем произошло вот что: в экране словно выжгли черную дыру. Некоторое время в этом провале кроме кромешной темени, ничего нельзя было рассмотреть…

Одновременно появился, нарастая, становясь объемным, всепроникающим, некий шумовой фон. Воспринимавшийся вначале как ровный слитный гул, или рокот, – вроде звука, издаваемого мощным двигателем — он стал меняться, распадаться, диссонировать, в то же время становясь все громче и трудно переносимей для человеческого слуха.

И вот, наконец, уже появилось – и проявилось — то, что он лишь мельком видел ранее, в ту грозовую ночь, когда попытался отредактировать данное событие. В бездонном пространстве открывшейся черной дыры – уже не аспидно-черной, поскольку внутри разгорались адские уголья — очень быстро закручивался в вихрь некий поток! Павел Алексеевич и сам действовал в бешенном темпе; ибо то, с чем он сейчас имеет дело, сродни мощному урагану, способному снести все, что попадется на его пути!..

Он уменьшил звук до минимума. Навел левую десницу на «черный ящик»… и тут же обнаружил – уже на фоне голубоватого неба — летящую прямо на него стаю птиц!

Увиденное им было настолько реально, настолько предметно, что он едва превозмог себя, чтобы не отшатнуться, чтобы не закрыть глаза, или хотя бы прикрыться от несущихся прямо на него существ локтем.

Раздался хлопок… еще!.. и еще!

Эти звуки сопровождались хрустом; «адские уголья» на деле оказались каплями крови от нескольких птиц, угодивших – как можно теперь уже предположить – в двигатель некоего летательного аппарата!..

Пол и стены рубки теперь сотрясали волны вибрации; сама почва под ногами стала странно неровной, неустойчивой; в целом же происходящее здесь и сейчас во многом напоминало то, что происходило несколько дней назад в служебной рубке Третьего канала в Петровском переулке…

Павел Алексеевич вернулся к исходной позиции; как только он возвратил главного персонажа этого событийного ролика на место, а именно, к входной двери кафе «Энигма», закрылся и «черный ящик»!..

«Ну что ж, — подумал про себя Редактор, — теперь можно – и нужно – попытаться вызнать максимум инфы об этом вредоносном скрипте».

Он перекрутил ролик «ЧП_ ENIGMA» на начало. Включил его, и тут же поставил на паузу.

Подведя один из маркеров к фигуре появившегося в дверях заведения парня, добился искомого — появления в верхней правой части экрана «черного квадрата».

Трясло рубку теперь уже не так ощутимо, как в тот момент, когда был открыт «черный ящик». Павел Алексеевич отрегулировал громкость до приемлемого и относительно комфортного уровня. Временами среди басовитого фона слышны какие-то дребезжащие, скрежещущие звуки – это тоже пища для ума, это тоже информация к размышлению.

Павел Алексеевич на короткое время задумался. Стереть, убрать, «делитнуть» этот опасный файл обычным – любым из тех, что имеются в его распоряжении сейчас – способов он, даже располагая нынешними возможностями, не в силах. Только что он в этом еще раз убедился.

Подтвердилась и первоначальная его догадка. «Черный ящик» появляется и становится взрывоопасен, становится близок к полному раскрытию, к актуализации, к превращению в реальное событие в те самые моменты, когда редакторы Московской редакции, включая сюда и его самого, – в том числе, в его нынешнем уникальном статусе – пытаются внести изменения в событийный ролик «ЧП_ ENIGMA». А также — отчасти — и в другой ролик, связанный с предыдущим — «Теракт_Москва_ЮАО_Орджоникидзе_11_03/5. 15:49».

Иначе говоря, эта угроза появляется, когда Московская редакция пытается сохранить Логинова.

На первый взгляд кажется, что в данной ситуации вполне можно пожертвовать фигурой этого молодого человека, этого начинающего скриптера. Может также показаться, что если вернуться на несколько суток назад – а такая возможность открыта и в данный момент – и позволить осуществиться тому самому теракту с подрывом «газели» в бизнес-парке на улице Орджоникидзе, который – как событие — отредактировал и аннулировал редактор Третьего, то и проблема самого «черного ящика» будет решена. Исчезнет Логинов – пусть ценой жизней нескольких десятков граждан, которые погибнут, ценой мучений раненных, изувеченных – исчезнет и проблема. Живая лента вновь будет иметь как минимум семисуточный ход; жизнь вновь – для ВГРТК, Гильдии Хранителей и посвященных людей — войдет в привычное русло.

Ан нет. Это ошибка…

Более того – ловушка.

Павел Алексеевич вынужден был про себя отдать должное тому или тем, кто создал, кто разработал этот невероятно сложный скрипт.

Удалить его одним из обычных способов не получится. Но можно выяснить для себя, как минимум, две вещи.

Первое: где и когда разработан данный скрипт.

И второе: что именно собой представляет то событие, которое заключено в «черном ящике». И каковы будут его последствия в случае актуализации.

Имея эту информацию, можно уже на ее основании выработать определенную стратегию для контригры, для блокирования или разрушения чужих опасных замыслов.

Павел Алексеевич, добившись появления на экране застывшего изображения «черного квадрата», принялся исследовать свойства того файла, частью — причем, неотъемлемой частью! — которого является и сама эта «картинка».

В результате проделанных им манипуляций появилось вначале само окно «Свойства файла» с частично пустыми полями, а затем и справочное табло.

Он еще раз убедился в том, что создатели файла позаботились об анонимности — вместо подписи или «ника» в соответствующей графе прописана пятитысячебайтовая кодировка, представляющая из себя смесь цифр, знаков, букв и символов, набранных из различных шрифтов.

Расколоть, расшифровать эту подпись не то, что не удастся, но даже сами усилия по декодировке «никнейма» в данном случае не имеют смысла. Хотя бы потому, что это произвольно сгенерированный набор, нужный для того, чтобы поставить его в виде подписи — и только.

Вместе с тем, они, то есть, реальные создатели этого высокотехнологичного продукта, не могли не отобразить при загрузке в Систему базовых его свойств, как то: генезис, иначе говоря, происхождение, время и место создания, объем и ключевые фазы по прогнозу актуализации.

Без этих базовых сведений – пусть и не полных, не раскрывающих данные на разработчика или заказчика – вставить данный файл в виде закладки на любом этапе развития, в любой исторический момент, предшествующий – предшествовавший – сегодняшнему дню, попросту невозможно.

И вот почему: система мониторинга Каналов и Редакций не пропустит файл, если он не оформлен должным образом. Вычленит его из Глобальной Живой ленты, выявит в самых дальних и хорошо замаскированных закладках, в какую бы эпоху сей продукт не был произведен. А затем и удалит из Скриптория — с концами.

— Часовщик, приготовьтесь! – скомандовал Павел Алексеевич. – Сейчас будем пробивать файл по времени его размещения!

Петр Иммануилович повернул голову так, чтобы подсиненный луч закрепленного на наголовнике фонаря падал на один из двух имеющихся в его распоряжении сейчас хронометров. А именно, на тот, шкалы которого имеют не привычные глазу деления на секунды, минуты и часы, — в профессиональных образцах еще имеются дополнительные круговые шкалы на случай необходимости коррекции времени для выставления суток, недель и месяцев – но отградуированы в ином временном масштабе. Всего этот хронометр имеет пять шкал: сутки, месяца, годы, столетия, миллениумы.

Сейчас на этих необычных часах выставлено местное физическое время: тысячелетие, столетие, год, месяц и день. Еще раз убедившись в том, что актуальная дата выставлена верно, Часовщик освободил все до единой фиксирующие головки; часовому механизму теперь ничто не мешает улавливать ход времени, чья линия, чей избранный вектор уже вскоре пройдет через пространство служебной рубки.

— У меня все готово для приема показаний времени! – доложил Петр Имманулович. — Аппаратура включена!

— Принято.

Редактор нашел в «окне свойств» данного файла нужный ему раздел. Вошел в него; найдя нужную помету – активную, слегка пульсирующую голубоватым отсветом надпись Χρόνος[xcvi] — нажал на нее маркером.

В правой части экрана тут же открылось еще одно окно – узкое, вертикальное. В нем – на самом верху – появилась вначале актуальная дата с точностью до минут и секунд. Затем включился счетчик, или хронометр. Показания тайминга стали меняться; причем, выведенные первоначально сведения в секундах, затем в минутах, а потом уже в днях, месяцах и годах – исчезли. Исчезли и те отображаемые в одном горизонтальном ряду прямоугольные ячейки, в которых фиксировались эти быстро меняющиеся данные.

Наконец закрылись все ячейки этого табло, кроме одной, цифры в которой, указующие на год, продолжали меняться – в сторону уменьшения. На короткий миг на табло высветилась – красным на небесном фоне – дата, вызвавшая в канун двадцать первого века немало волнений, разного рода спекуляций и предположений:

2000 AD[xcvii]

В этот самый момент Павел Алексеевич явственно ощутил, как вначале дрогнула под ногами почва, затем – так это воспринималось самим его организмом – она, твердь, и вовсе стала уходить из-под ног.

Он ощутил себя в кабине лифта, который, постепенно набирая скорость, стал опускаться в некую шахту…

И, подобно тому, как меняются на электронном табло современного лифта, функционирующего в высотном доме, порядковые числа, обозначающие этаж, на хроносчетчике менялись – со скоростью три-четыре секунды на отсечку – показания столетий:

1900 AD

1800 AD

1700 AD

1600 AD

1500 AD

В рубке царит полная тишина. «Лифт» продолжал свое движение в некой шахте времени…

1100 AD

………..

700 AD

………..

400 AD

………..

100 AD

«Лифт», едва ли не камнем падавший куда-то вниз вот только что, стал постепенно замедляться.

На табло на короткое время вместо цифр появились черточки. Отсутствие нолей в табло – дань исторической, культурной, теософической традиции.[xcviii] Это рубежная дата, это некий – более выдуманный, нежели реально существующий – стык двух эпох, двух летоисчислений.

После прохождения «нулевого» года, латинское сокращение AD на табло сменилось другим — AC.[xcix]

1 AC

10 AC

20 AC

……….

50 AC

……….

80 АС

«Лифт» теперь уже ощутимо притормаживал. Похоже на то, что искомая отметка приближается… Или он, Редактор, приближается к этой отметке.

Да, так и есть! Едва на табло появились цифры «91 AC», как это странное движение почти прекратилось…

Год события отфиксировался; теперь появились и другие прямоугольные ячейки – одна для показаний в месяцах, другая – для максимально точной датировки в сутках.

Редактор провел маркером по экрану рядом с этим временным табло. Всплыло еще одно небольшое справочное окошко. Надпись под ним – знакомая надпись! – гласит:

Roma Aeterna

Павел Алексеевич скопировал цифровое значение даты и перенес его в это только что открывшееся справочное окно. Там появилась – проконвертированная, видоизмененная – надпись, указывающая на год по старому римскому летоисчислению – DCLXIII.

В соседнем прямоугольнике надпись Martius сменилась на Aprilis, а затем и на Maius[c]

— Май месяц, — прошептал Редактор. – А день?! День-то какой?..

Прошло еще несколько томительных секунд прежде, чем в нужной ячейке появилась надпись – Nonae.[ci]

В этот самый момент в рубке послышался протяжный звук – так, словно кто-то ударил в медные литавры…

— Показания времени приняты! – подал реплику Часовщик. — Шестьсот шестьдесят третий год от основания Рима… Или – девяносто первый год до нашей эры по современному летоисчислению!..

— Год события совпадает! – повернув голову к Часовщику, сказал Редактор.

— Месяц май по римскому календарю!

— Показания по месяцу события – совпадают!..

— Седьмой день месяца, — ноны — за девять суток до майских ид!

Редактор в этот момент вспомнил – не мог не вспомнить! – то, о чем ему не так дано рассказывал в «монастырской зоне» Логинов.

«Дело было в Риме… в год консульства Секста Юлия Цезаря и Луция Марция Филиппа. Вы, наверное, думаете, что я тронулся умом?..»

«Нет, Дэн, ты не тронулся умом, — подумал Редактор, возвращаясь мысленному к тому их разговору. — Ты точно озвучил дату… пусть только лишь год самого события. Ты упомянул в нашей беседе некий эпизод, который имел место именно в тот временной отрезок, на который указало только что проведенное исследование…»

— День тоже совпадает! – Павел Алексеевич вытер тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину. – Искомая дата: на майские ноны в шестьсот шестьдесят третий год от основания Вечного города!..

С датой, наконец-то, определились. Скрипт этот, кстати, мог быть сгенерирован когда угодно. Но сама закладка его произошла – а затем и была зафиксирована автоматической системой — именно в указанное в свойствах файла время.

Иными словами, – как бы это ни странно для кого-то звучало – файл под названием «Черный ящик» был размещен в Глобальном Скриптории ровно две тысячи сто лет назад.

И, следовательно, существует в виде закладки, способной актуализироваться при наличии заданных условий, уже двадцать один век.

Теперь пришла пора определиться с локацией.

Редактор вновь открыл окно «свойства файла». Нашел соответствующую активную помету, обозначенную уже не на древнегреческом, а на латыни. И тут же кликнул по этой надписи — Ianus.[cii]

С негромким хлопком открылось окно. В нем высветилась карта Вечного города. Нет, не современного Рима, но того Рима, который существовал в определенных границах в искомый временной период. А именно, в девяносто первом году до нашей эры, в год консульства Секста Юлия Цезаря и Луция Марция Филиппа.

На этой карте, исполненной в интерактивном формате, появились три пульсирующие точки. Две из них мигают красным, одна – золотистым. Редактор навел маркер на ту красную точечку, что находится почти в центре этой интерактивной карты. Появилось изображение (графическое, а не фотографическое или же «живое») – портик с песочного цвета колоннами и аттиком, украшенным рельефами и надписями; это довольно большой по тем меркам и богато украшенный дом.

Под изображением появилась справочная надпись:

Marcus Livius Drusus

Вторая метка указывает на располагавшийся в ту пору на Римском Форуме старый храм Юпитера Статора, сгоревший — по другим сведениям разрушенный — в гражданскую войну ок. 80 г. до н.э..

Где-то в том месте – это известно лишь считанным единицам из числа самых информированных людей – находился в республиканскую эпоху вход в так называемый Лабиринт Юпитера.

Третья метка указывает на некий объект, или же строение, расположенное за чертой города, примерно в полутора километрах, или в одной римской миле — mille passuum — от Сервиевой стены и, собственно, самих Porta Esquilina[ciii]. В этой местности находится древнее римское кладбище, в котором хоронили покойников еще в царскую эпоху.

И где-то там, на кладбище близ clivus Suburanus, дороги, ведущей через обозначенные на карте ворота в Субуры, древний городской район, располагающийся в низине между холмами Эсквилин, Виминал, Квиринал и Циспий, находится вход – запасной вход! – в тот же Лабиринт Юпитера…

Павел Алексеевич мгновенно открыл форму для сообщения и скопировал — в прикрепленные файлы — туда фрагменты этой уникальной карты Вечного города времен Гая Мария и Луция Корнелия Суллы, а также те пометы, которые им были обнаружены. Он также прикрепил к этому письму файл с кэшированной страницей табло с указанием на точную дату события.

Теперь, даже если с ним что-то случится, – в ближайшие час или два, к примеру – Логинов, получив данное сообщение, будет располагать пусть и неполной, но все же крайне необходимой для его миссии информацией.

Дэну Логинову очень, очень пригодятся эти сведения, добытые с таким трудом. Если, конечно, ему, этому молодому парню, начинающему стажеру Московской редакции, удастся туда проникнуть. Памятуя о том, что окно возможностей по теме «черного ящика» может закрыться в любой момент, Редактор составил это сообщение с максимально возможной скоростью.

Выставил время отправления письма Логинову с автоматическим извещением.

У Логинова и его спутников, если он окажется там, будет в запасе ровно сутки — двадцать четыре часа и ни минутой, даже ни секундой больше.

Точно так же это будет выглядеть применительно к местному времени. Лишь в течение суток, а именно, с пяти утра восьмого и до пяти утра девятого мая, можно будет либо удалить событийный файл «Черный ящик» — и не дать ему актуализироваться – либо внести в него редакционную правку, сделав эту «закладку», по меньшей мере, неопасной.

— Хранитель, я отправляю Логинову файл с материалами?.. Начало событий — пять утра нынешних суток. И у него будет в запасе двадцать четыре часа!

— Добро, Павел Алексеевич. Отправляйте сообщение Логинову.

 

Редактор отправил «мэссидж» с файлами на служебную почту молодого коллеги. Сам он по-прежнему стоит лицом к экрану и спиной к устремленному на него – и на стену перед ним – «всевидящему глазу», или Оку Ра. Он ощущает на себе этот нечеловеческий – всепроникающий и всевидящий – взгляд каждую секунду, каждое из мгновений, проведенных им в служебной рубке Ближней дачи.

Ну что ж… Остается последнее, что он может сделать, последнее, что еще можно попытаться выяснить касательно природы этого проклятого «черного ящика».

У его нынешнего телохранителя и водителя Николая зрение, как установил Окулист, составляет плюс-минус двадцать четыре. В данном случае цифра «двадцать четыре» означает не количество часов в сутках и не размер шрифта на таблице для проверки остроты зрения, поскольку видов шрифта на стандартных таблицах Сивцева и Головина всего двенадцать, но показания в месячном исчислении.

У Валерия Сотника острота зрения, как показала проверка, составляет «две тысячи сто». И это уже не месяцы, как в случае с Николаем, но годы.

Знающим людям давно известно, что зрение в каналах измеряется иначе, чем в том пространственно-временном континиуме, в котором существует обычный хомо сапиенс.

Если обычного человека – а такие эксперименты и просто несчастные случаи имели место в прошлом – переместить во временной канал, иначе говоря, отправить его путешествовать во времени, то, как минимум, он лишится зрения, поскольку нет ярче в природе света, чем «Божественный Мрак».

Такой человек не только ослепнет, но и гарантированно сойдет с ума; а затем, в очень скором времени, он переместится в Вечное Ничто, туда, где время уже не играет никакой роли.

— Николай, Валерий, приготовьтесь! – скомандовал Редактор. – Попробую сейчас открыть канал… Время – плюс девятнадцать месяцев!

— Я готов! – отозвался Николай.

— Наготове! – подал голос Сотник.

Николай помог Редактору облачиться в куртку. Проверил на ощупь липучки. Затем вернулся на прежнее место у стены; но недолго им уже осталось ждать с Сотником, недолго.

— Плюс девятнадцать месяцев от начальной засечки по временной шкале события «Черный ящик»! Хранитель, я вскрываю «Черный ящик»!

— Действуйте, Павел Алексеевич!

— Часовщик, я приступаю к формированию канала!

— У вас будет ровно час! – подал голос Петр Иммануилович. – Шестьдесят минут по локальному времени!

— Ровно час времени по местному… принято!

— Канал будет доступен для прохождения не более двадцати секунд!..

— Двадцать секунд на проход?! Принято!..

— Это одинаково относится как ко входу в локальный канал, так и к выходу из него!

— Вас понял!

Павел Алексеевич выставил необходимые опции – по времени и по месту.

На экране появилась интерактивная карта Москвы.

Он выбрал на карте точку, в которой они сейчас – втроем – попытаются «десантироваться». Это было хорошо знакомое им всем место: пост №3 Спецотдела в средней части Вознесенского переулка.

Редактор, действуя обеими «десницами», развернул этот чужой файл. Рубка вновь наполнилась гулом; «глаз», глядевший до этого холодно, бесстрастно, вдруг – как показалось – вначале удивленно моргнул…

Затем «глазное яблоко» быстро поменяло свой цвет — оно потемнело, оно налилось кровью!.. Поверхность экрана почти вся целиком покрылась темными пятнами; он, экран, казалось, плавился, как плавится даже самый твердый материал под воздействием электрической дуги или лазерного луча…

Процесс шел очень быстро; пятна в центре экрана становились все контрастней, выраженней, они увеличивались в размерах, меняя, закрашивая, вытесняя, замещая прежний лазоревый фон.

И вот уже в стене явственно проступили очертания арочного проема!..

Оттуда, из этого темного пространства, повеяло, холодя открытое пока лицо, студеным ветром. Ветром, несущим в себе не столько морозную колючую свежесть, сколько тяжелый запахи гари и еще чего-то неприятного для обоняния!..

Часовщик – он переместился от стола к напольным часам – открыл крышку, подтянул гирьку и отработанным движением запустил маятник.

— Время пошло!..

Стали слышны хлопки или же щелчки; они были частыми, если не сказать, слитными — как будто некто неистово аплодировал в ладоши, как будто сторонние наблюдатели решили вдруг вознаградить Редактора и его коллег овацией!..

— На выход! – хрипло скомандовал Редактор. И повторил только что прозвучавшие слова Часовщика. – Время пошло!..


[xcvi] Χρόνος, др.-греч. «время» — Хронос, божество в древнегреческой мифологии и теокосмогонии.

[xcvii] AD — Anno Domini (полный вариант — Anno Domini Nostri Iesu Christi) – «В год Господа нашего Иисуса Христа). В современном значении – «наша эра», «после Рождества Христова». Широко используются также сокращения, например – «н.э.», «от Р.Х.».

[xcviii] «Нулевой» год не используется ни в светской, ни в религиозной нотациях; так было заведено еще в период раннего Средневековья (ноль как счетное число в ту пору практически не был известен).

[xcix] AC — Ante Christum – «до Христа», до нашей эры.

[c] Всего в старом Римском календаре – до 45 г. н.э. — насчитывалось десять месяцев. Год начинался с марта; май – третий месяц года.

[ci] Ноны (Nonae, сокр. Non.), день первой четверти луны (от порядкового числительного nonus — девятый, 9-й день перед идами, считая день нон).

[cii] Я́нус (лат. Ianus, от лат. ianua — «дверь») — в римской мифологии — двуликий бог дверей, входов, выходов, различных проходов, а также начала и конца.

[ciii] Эсквилинские ворота Рима.